Т-так это она...
Посланник узнал Регину сразу. Явиться в дом Эренберт и не знать её в лицо мог только полный идиот. Если северяне становились врагами, опаснее этой женщины среди них было ещё поискать.
Цок. Цок. Цок.
Регина направилась к нему. Вблизи она оказалась выше, чем он ожидал, и ему пришлось задрать голову.
— Ты ведь посланник принца Адольфа?
Лицо мужчины окаменело.
Ты? С ним, представителем наследного принца, разговаривали как с мелким писарем. Что за проклятая семейка? Один рычит, вторая даже не считает нужным соблюдать приличия.
Однако возмущение он проглотил. Огромный детина в кресле наверняка пустил бы в ход кулаки, попробуй он повысить голос на его сестру.
Посланник коротко кивнул.
Регина прошла мимо, будто он был пустым местом, и остановилась перед братом.
Лобел заговорил первым:
— Полагаю, ты приехала не просто так.
— Да.
— Тогда говори.
Посланник прищурился. От ответа этой женщины сейчас зависело слишком многое.
Регина произнесла спокойно и отчётливо:
— Изменница — не принцесса Оскар. Изменник — принц Адольф. Он убил покойного императора.
— Ч-что?! Это чудовищная ложь!
Посланник вскинулся так резко, будто его ударили.
Чтобы не допустить будущей катастрофы, нам требовалось поддержать слабейшую сторону. На этом мы с Региной и сошлись.
Но вслух такого не скажешь.
Нам нужна была понятная остальным причина — достаточно веская, чтобы ради неё люди решились пойти против Адольфа.
Отцеубийство подходило лучше всего.
Была эта версия правдой или нет, уже не имело значения. Доказательств не было ни у одной стороны. Сам принц поступил точно так же: объявил Оскар изменницей и обвинил её в мятеже, покушении на наследника и массовом убийстве жителей столицы.
Чистое враньё.
Пробиваясь из города, она наверняка убила немало людей. Но это бегство превратили в государственный переворот, а беглянку — в чудовище, которое едва не утопило столицу в крови.
Так начинаются войны. Сначала придумывают правое дело, потом под него складывают трупы.
Разумеется, годилась не всякая ложь. Жалкая отговорка никого не увлечёт. Людям нужна история, в которую удобно верить и страшно не верить.
Наша версия была именно такой.
Сам Адольф сделал всё, чтобы обстоятельства смерти отца выглядели подозрительно. Возможно, иначе он не сумел бы захватить столицу, но теперь его поспешность работала на нас.
Оставалась одна трудность.
Обвинить принца в отцеубийстве мог не каждый. Большинство не осмелилось бы даже прошептать такое дома. На кону стояла не только собственная голова, но и жизнь всего рода.
Поэтому первым должен был выступить тот, кто способен выдержать удар.
Стоит кому-то сделать шаг, и остальные пойдут следом.
Я усмехнулся.
За Регину я не боялся. Более надёжного человека у меня не было. Она сделает всё как надо.
Бах!
Лобел ударил кулаком по подлокотнику и поднялся, подхватив двуручный меч, который обычный солдат едва оторвал бы от пола.
Посланник побелел.
— Ч-что вы делаете?
— Вернёшься к принцу и передашь мои слова. Дом Эренберт не станет терпеть проклятого отцеубийцу. Адольф ответит за своё преступление.
— Как вы можете верить в этот бред?!
— Бред?
Грохот!
Лобел топнул. Каменный пол словно вздрогнул вместе со стенами.
Посланник невольно сжался.
— Ты назвал слова моей сестры бредом? Она за всю жизнь ни разу не солгала! А ты, жалкая мелкая шавка, ещё смеешь её допрашивать?!
Рёв прокатился по залу. Против такой силы обычному придворному нечего было противопоставить.
Посланник дрожал, но отступать ему было некуда. Вернуться без ответа означало навлечь на себя гнев Адольфа.
— В-вы бросаете немыслимое обвинение...
Хвать!
Лобел схватил его за воротник и поднял одной рукой. Ноги посланника беспомощно задёргались в воздухе.
— Кх... П-пустите...
Лобел швырнул его в сторону, словно мешок с мусором.
Грох!
— Радуйся, что уходишь живым. Вон!
— П-помогите!
Посланник вскочил на четвереньки, кое-как поднялся и кинулся к двери. Уже за порогом он всё же нашёл в себе остатки храбрости.
— В-вы ещё пожалеете!
Он выкрикнул угрозу, не переставая убегать.
Никто даже не шелохнулся. Люди Эренбертов не боялись столичных посланцев. Раз глава рода сделал выбор, вассалы и воины примут его как собственный выбор.
Лобел поднял меч.
— Мы поддержим принцессу Оскар! А отцеубийца ответит за кровь императора!
Решение было принято.
Меч Севера встал на сторону принцессы.
О доме Эренберт я больше не беспокоился. Там всё пойдёт по плану.
Теперь нужно было думать о собственной семье.
Селтрины владели богатыми землями в центре империи, совсем недалеко от столицы. Посланник Адольфа наверняка уже успел к ним добраться. Я заранее велел отцу не отказывать прямо, а кормить гостя туманными обещаниями и выигрывать время.
Близость столицы делала открытый отказ слишком опасным. Нас могли разгромить просто ради устрашения остальных.
Пока этого не произошло. Значит, отец справился.
Но вечно тянуть не получится. Как только Эренберты объявят о своём выборе, позиция Селтринов станет очевидной. Все знали о брачном союзе двух домов.
Ничего. Запас ещё есть.
Даже если посланник уже побывал на севере, вести не долетят до столицы мгновенно. За это время я должен закончить приготовления.
— Дольф.
— Да, молодой господин.
— Подгони лошадей.
— Слушаюсь!
Карета понеслась ещё быстрее.
Во владения Селтринов я вернулся после долгого отсутствия.
На первый взгляд здесь всё оставалось по-прежнему. Люди работали, лавки не закрывались, по дорогам тянулись телеги. И всё же тревога чувствовалась повсюду. Даже простолюдины понимали: империя стоит на краю пропасти.
У ворот замка меня ждала Лисс.
— Брат!
Она подбежала ко мне, едва карета остановилась.
— Почему так долго?!
— Кто сказал, что я опоздал?
Я улыбнулся как ни в чём не бывало. Лисс немного успокоилась: раз я шучу, значит, всё ещё не настолько плохо.
— Ладно, потом поспорим. Заходи скорее!
Мы сразу отправились к родителям.
— Наконец-то!
— Слава богу, ты цел!
Отец явно извёлся в ожидании, но мать переживала ещё сильнее. Она обняла меня и расплакалась, и прежде чем перейти к делу, мне пришлось осторожно высвободиться.
— Что произошло за это время?
— Посланник принца приезжал, как ты и предупреждал, — ответил отец.
— Что ты ему сказал?
— Дал понять, что готов поддержать Адольфа, но попросил время на сбор людей и припасов.
Именно этого я и ожидал. Отец умел вести переговоры. Лучший способ пережить встречу с сильным врагом — изобразить покорность и отложить окончательный ответ.
— Хорошо сработано.
— Только он потребовал немыслимое.
Отец помрачнел.
— Заложника?
— Откуда ты знаешь?
— Нетрудно догадаться.
Разумеется, вслух посланник не произносил это слово. Он наверняка говорил о почётном приглашении в столицу, о службе при дворе и милости наследного принца. Обычная сладкая обёртка вокруг старой мерзости.
— Что ты ответил?
— Опять попросил время на подготовку.
— Правильно.
— Боюсь, этого мало.
Отец сжал губы.
— Виконт Сефир тоже отказался отдать ребёнка. Принц наказал его. Всю семью. Жестоко.
— Я слышал.
Показательная расправа. Кровавая и очень доходчивая.
Адольф любил такие приёмы. Страх подчиняет быстрее любых клятв. Перепуганные лорды отдадут детей, даже если ненавидят принца. А когда заложники окажутся у него в руках, хозяевам владений останется только выполнять приказы.
— Он куда страшнее, чем я думал, — сказал я.
Хотя сам знал это давно.
— Не ожидал, что человек способен зайти так далеко, — ответил отец. Потом его лицо стало жёстким. — Беспощадность, может быть, помогает бороться за власть. Но за таким человеком я не пойду. Ни за что.
— Понимаю.
— Не знаю, что решил ты, но моё слово не изменится.
Уговаривать его не придётся. Уже хорошо.
— Я тоже не допущу, чтобы Адольф занял трон.
— Рад это слышать.
Отец сразу оживился.
— Империей должна править принцесса Оскар.
Прости, отец. Она такая же дрянь.
Но прямо сейчас Оскар и правда была лучшим выбором. Мир ещё не видел её настоящего лица.
Лисс нерешительно вмешалась:
— Н-но если мы выступим против принца, он ведь нападёт на нас? И очень скоро.
Родители помрачнели. Они знали, что она права.
— Нападёт, — подтвердил я.
— И что тогда делать?
Лисс испуганно посмотрела на меня.
Отец прикусил губу.
— В худшем случае оставим владения и уйдём на север, к родственникам.
Он говорил так не из трусости. Для него жизни людей были важнее стен и полей.
Земли Селтринов почти невозможно защищать. Вокруг тянулись открытые равнины, а замок стоял в низине и не отличался мощными укреплениями. В мирное время плодородные поля приносили богатство, зато на войне по ним без труда могла пройти любая армия.
Раньше отец тоже бросал владения, едва становилось по-настоящему опасно.
В этом он пошёл в нашего прославленного предка — великого мастера отступления. Для феодала поступок не самый доблестный, зато благодаря ему многие люди оставались живы.
На этот раз уйти нельзя.
Я собирался поддержать Оскар и получить как можно больше влияния. Дом, который бросил собственные земли без боя, никто слушать не станет.
Мы должны удержаться сами, не рассчитывая на Эренбертов.
По крайней мере, в начале помощи точно не будет. Северной армии потребуется время на сбор. Восток и юг тоже не выступят мгновенно, однако у Адольфа уже есть имперские войска.
Именно их нам предстояло остановить.
Всю армию принц не пришлёт. Не меньше половины придётся оставить для защиты столицы, да и других врагов у него хватает. Но даже части этих сил могло оказаться достаточно.
Они считают Селтринов безобидными.
Наш дом уважали за деньги, но не за мечи. Без поддержки Эренбертов нас наверняка сочтут лёгкой добычей, особенно учитывая, насколько неудобны наши земли для обороны.
Я знал это заранее.
— Отец. Мама. Лисс.
Я говорил спокойно, но так, чтобы никто не усомнился в моей решимости.
Все трое посмотрели на меня.
— Я не отдам наши земли. Защищу их, даже если придётся поставить на кон собственную жизнь.