— Эту землю наши предки обустроили своим трудом и защитили своей кровью. Здесь живут люди, за которых мы отвечаем. Я никому её не отдам и не позволю топтать то, что принадлежит Селтринам. Когда я унаследую владение, это станет моей обязанностью.
Так я дал понять: отступать мы не собираемся.
Граф Селтрин молча кивнул.
Его убедили не красивые слова, а мои поступки. Он видел, что я не бросаю обещаний на ветер. Некогда сорванная помолвка вновь обернулась крепким союзом, рыцари закалились в боях с чудовищами и на войне с варварами, а в академии я успел не только отличиться в учёбе, но и помочь разобраться с целой вереницей бед.
Семья мне доверяла.
Но ответственность от этого не становилась легче. Семья была лишь частью того, что я должен защитить. На мне лежали жизни всех, кто жил на нашей земле.
И всё же я не боялся.
Я слишком долго готовился, чтобы теперь сомневаться в себе.
Лязг! Лязг!
Удары молота разносились далеко по улице. Передо мной стояла добротная кузница с вывеской Кузница Ран. Рядом мелкими буквами было приписано: При поддержке моего дорогого брата Макса Селтрина.
Я усмехнулся. После подземелья Ран почти не изменилась.
Почти.
Лязг! Лязг! Лязг!
Теперь молоты гремели сразу в нескольких помещениях. В подземелье она работала одна, а здесь распоряжалась целой мастерской.
— Госпожа, мы сегодня пятьдесят штук не закончим.
— Слово не закончим мне не нравится. Делайте так, как я показывала. Не справитесь с пятьюдесятью — сдайте сорок.
— С-спасибо, госпожа!
— Госпожа Ран! У нас восемь хороших наконечников, а ещё два уводят стрелу в сторону.
— В переплавку.
— Но ими же можно пользоваться...
— Можно. А ещё можно всю жизнь делать кое-как и называть себя мастером. Переплавляйте.
— П-понял. Простите.
Кузнецы беспрекословно слушались Ран и величали её наставницей, хотя каждый из них был старше её. В ремесле возраст мало что значил. Ран считалась самой юной и любимой ученицей Крейва, великого мастера, а её талант признавали даже те, кто прежде смотрел на девчонку свысока.
Стоило ей открыть собственную мастерскую, как лучшие кузнецы владения потянулись к ней сами. Одни хотели работать рядом, другие просились в ученики. Возможность перенять приёмы легендарного Крейва выпадала раз в жизни.
Мне это было только на руку. Оружие, которое Ран в одиночку ковала бы месяцами, теперь делали куда быстрее.
— Макс! Ты уже вернулся?
Она выбежала мне навстречу, сияя от радости.
— Вижу, у тебя тут жарко. Найдётся минута?
— Да брось. В подземелье я одна за всех пахала. Вот там было жарко.
— Не поспоришь.
Я оглядел мастерскую.
— Денег хватает?
За оружие я платил из собственных средств. Формально деньги принадлежали графу Селтрину, но разницы не было: всё шло на защиту владения.
— Пока да. Понадобится ещё — скажу.
— Хорошо.
— Только с этим плохо. Тут хоть сундук золота принеси — больше не станет.
Она говорила об орихалке, самом прочном металле на свете. Добывали его мало, а купить нужное количество было почти невозможно.
— Значит, работаем с тем, что есть.
Для тяжёлых баллист я заказал особые стрелы с орихалковыми наконечниками. При осаде опаснее всего были маги. В открытом бою мы ещё могли удержать врага вдали от стен. Но если мы несколько раз разобьём его в поле, он вернётся с большей армией. Тогда придётся запираться в замке.
Обычный болт вязнет в магическом щите. Орихалк способен его пробить. Одним точным выстрелом можно убрать мага прежде, чем тот обрушит на стены заклинание.
Стрел вышло меньше, чем я рассчитывал. И всё же у нас их было куда больше, чем в подземелье. Если не мазать, хватит.
— Зато другую штуку я закончила, — похвасталась Ран и гордо выпятила грудь.
На этот раз речь шла не об орихалке, а о моём втором подарке для тех, кто придёт нас осаждать.
Я невольно улыбнулся.
— Отличная работа. Когда мы победим, в этом будет и твоя заслуга.
— Значит, всё-таки война?
— Да. От неё уже не уйти.
Ран восприняла новость спокойно. После всего, что случилось у Священного города Леферии, её трудно было напугать одним словом.
— Тогда наша черепашья семейка уже собралась? Я из кузницы почти не выхожу, ничего не знаю.
— Кхм.
От этого названия я поперхнулся. Слишком уж ласково оно звучало для отряда, который вскоре должен был нагонять на врагов ужас.
Хотя в этом что-то было. Чем безобиднее имя, тем страшнее станет молва, когда черепашки начнут крушить лучших солдат империи.
— Наверное, собралась.
— Наверное? Ты сам не знаешь?
— Я только вернулся в главный дом. Сейчас как раз еду к ним.
— Жаль, не могу с тобой. Передай всем привет.
— Передам. Прости, что нагружаю. Но работы у тебя ещё до чёрта.
Оставив её командовать кузнецами, я отправился дальше.
Загородный дом Селтринов именовали виллой, хотя по размерам и роскоши он мог поспорить с иным дворцом. Всё вокруг блестело от чистоты. По моей просьбе граф предоставил его людям, которые съезжались к нам со всего континента.
У крыльца меня встретил управляющий.
— Молодой господин! Рад вас видеть.
Он поклонился так низко, будто собирался удариться лбом о землю.
— Здесь всё спокойно?
— В общем... да.
— А в частности?
— Гости у нас... без дела не сидят.
Управляющий смущённо почесал затылок. Я сразу понял, на что он намекает.
— Не мешайте им. Они иначе не умеют.
— Слушаюсь, молодой господин.
Ещё снаружи я услышал шум. Во дворе кто-то орал команды, ему отвечали боевым криком, потом снова звучал приказ.
В просторном саду поднялась пыль. Люди из подземелья тренировались так, словно бой начнётся через час. Это была не обычная разминка. От их напора по коже шёл холодок. Ни одного ленивого движения, ни одного рассеянного взгляда. Каждый удар был коротким, точным и тяжёлым.
На меня никто не отвлёкся.
Я не стал мешать и дождался конца занятия.
Лишь когда занятие закончилось, бойцы повернулись ко мне.
— Спаситель!
— Наконец-то вы приехали!
— Ну как там академия? Не заскучали среди благородных сопляков?
Все выглядели бодрыми. Они наверняка знали, что в империи разгорается война, но страха я не увидел.
— Рад, что вы целы. Правда, многим пришлось бросить спокойную жизнь и сорваться сюда.
— А как иначе?
— Добро надо возвращать. Иначе мы не люди, а неблагодарные скоты.
— Ваше дело — наше дело. Там ещё простые жители под ударом. Будем стоять до конца.
— Мы одна семья! Вместе из той преисподней выбрались — теперь хрен кто нас разлучит!
Голоса слились в дружный гул.
Я смотрел на них и понимал: всё было не зря. Я тратил на этих людей деньги и время, рисковал жизнью, проливал кровь — и теперь они сами пришли мне на помощь.
— Спаситель, отряд готов, — сказала Милия.
Когда-то она была рыцарем дома Хенатус, сильнейшего рода юга. Теперь же ей предстояло сражаться против прежних земляков.
— Ты уверена, что сможешь поднять оружие против южан?
— Я больше не рыцарь Хенатуса. Теперь я ваш человек, Спаситель.
Она ответила без колебаний. В её взгляде не было ни тени лжи.
— Спасибо.
— Не за что благодарить.
Когда разговор закончился, вперёд вышел Гвен.
— Не хватает девятерых. Но они явятся. Я в этом уверен.
Он не ошибся. За следующие два дня во владения Селтрина прибыли все девять.
Теперь мы были готовы к войне.
Императорский дворец.
Адольф, уже объявивший себя наследным принцем, развалился на троне императора. С высоты этого кресла весь зал казался меньше, а люди — покорнее. Такое положение ему нравилось.
Оскар сумела уйти. И что с того?
Она никогда не была лёгкой добычей. Адольф слишком хорошо знал младшую сестру: загнанная в угол, она не просила пощады, а вцеплялась врагу в горло. Поэтому он и не рассчитывал покончить с ней одним ударом.
Не получилось сейчас — получится позже. Он будет гнать её, пока не прижмёт к стене и не добьёт.
На губах Адольфа появилась улыбка.
— Ваш расчёт оправдывается, Ваше Высочество, — произнёс старик у трона.
Слепой седой мужчина опирался на чёрную трость. Гэлбрейт, прозванный Слепым Мудрецом, был учителем Адольфа и его ближайшим советником. Без его хитрости тайный захват дворца едва ли прошёл бы так гладко.
— Наш расчёт, — поправил Адольф. — Мы придумали это вместе.
Они выбрали мелкого правителя, который медлил с присягой, и вырезали всю его семью. Жертвой стал виконт Сефир — довольно влиятельный провинциальный лорд, живший далеко от столицы. Послание поняли все.
После расправы дворяне потянулись во дворец один за другим. Возможно, клялись они неискренне. Это уже не имело значения. Страх держал крепче верности, а дети, оставленные в столице заложниками, отбивали охоту к предательству.
— Любопытно, чем занята Оскар, — сказал Адольф. — Даже теперь от неё ни слуху ни духу.
С детства ему нравилось побеждать сестру, пусть даже в пустяках. Мысль о том, что скоро он окончательно раздавит её в борьбе за трон, пьянила сильнее вина.
— Ей нужно время, чтобы собрать сторонников, — ответил Гэлбрейт. — Вы застали её врасплох.
— Значит, я слишком сурово обошёлся с младшей сестрёнкой.
Адольф усмехнулся.
В этот момент у дверей раздался крик:
— Ваше Высочество! Вернулся посланник из дома Эренберт!
— Пусть войдёт.
Посланник появился в зале бледный, как мел. Он шёл мелкими шагами, а остановившись, рухнул в поклон.
— Ну? Что ответил север?
— Я... Ваше Высочество...
— Ещё немного потянешь время — останешься без языка.
По лицу мужчины покатился пот.
— Д-дом Эренберт отказался вам подчиниться.
Он выбрал самые мягкие слова. Передай он дословно обещание Лобела призвать Адольфа к ответу за убийство отца, его голова уже лежала бы на полу.
— Вот как? Значит, Эренберты встали за Оскар. Забавно. Рыцарь Снежного Ветра преподаёт в академии, верно? Видимо, сестра не совсем бездельничала.
К удивлению посланника, Адольф не разгневался. Он не был настолько глуп, чтобы ждать покорности от всех подряд, особенно когда против него выступала Оскар Перезия.
— Принцесса получила сильного союзника, — заметил Гэлбрейт.
— На то, чтобы переманить север, у нас всё равно не было времени.
Адольф легко отпускал неудачи. Умение не цепляться за них было одной из его сильных сторон.
— Но наказание всё равно необходимо.
Придворные решили, что речь идёт о походе на Эренбертов. Только Гэлбрейт понял, кого наследный принц собирается покарать первым.
— Раз северяне поверили принцессе, значит, они всё-таки посмели распустить лживые слухи, — тихо сказал он.
— Именно.
Адольф посмотрел на собравшихся и улыбнулся так, что посланник задрожал.
— Передайте армии мой приказ: стереть графство Селтрин с лица земли.