— Остров Эльба? — Жозеф взглянул на стоявшую перед ним девушку и слегка нахмурился. — Стало быть, ваш жених — это...
— Господин Бонапарт, — произнесла мадемуазель Клари. — Я неизменно любила его всем сердцем, но теперь эта любовь, кажется, обречена прерваться.
Она кивнула в сторону стоявшего рядом школьного здания:
— Я пожертвовала всё своё приданое на строительство этих школ лишь для того, чтобы получить возможность смиренно просить вас.
— Умоляю, сжальтесь, позвольте мне увидеть его в последний раз. Всего лишь на час, нет, на полчаса! Заклинаю вас!
Жозеф наконец припомнил, где он слышал фамилию Клари. Первую любовь Наполеона звали Дезире Клари. В будущем — королева Швеции.
Глядя на всхлипывающую Дезире, он невольно про себя вздохнул. «Какая же преданная девица. А ведь Наполеон, стоило ему встретить Жозефину, без малейших колебаний бросил бы тебя...»
Хм, выходит, засадив его на далёкий остров, я, можно сказать, оказал тебе услугу. Здесь у него не было ни единого шанса повстречать ни Жозефину, ни какую-либо иную знатную даму.
Что же до самого Наполеона, этого «грозного оружия», Жозеф, разумеется, не собирался навечно гноить его на Эльбе.
Считай, уже почти три года, как Наполеон разводил на острове виноград. Кто знает, выгорел ли уже дотла гордый огонь этого неукротимого сокола или ещё теплится?
По правде говоря, возглавить Египетскую кампанию лучше всего было бы именно Наполеону. В истории он с ничтожными силами обратил мамлюков в беспомощное бегство, а затем провёл армию до самой Сирии.
Не перережь британский флот его тылы, он, глядишь, и добрую половину Ближнего Востока прибрал бы к рукам.
Однако сейчас Жозеф вовсе не собирался возвращать Наполеона в Европу.
Французская командирская система и без того была уже в полном порядке.
После завершения второй военной реформы и Массена, и Моро могли безупречно заменить Наполеона. Даже отдай армию Сульту — и тот, не исключено, одержал бы столь же ослепительные виктории, как некогда сам «император французов» в истории.
А потому, когда Наполеон дозреет в своём уединении, Жозеф прочил ему совсем иное поприще — североамериканскую Сент-Луизиану.
Тамошнее индейское воинство, скверно обученное и вооружённое, было именно тем материалом, в огранке которого Наполеон не знал себе равных. Он сумел бы сплотить эти разрозненные отряды в настоящую боеспособную армию.
К тому же американцы обладают значительным численным превосходством. Доверь оборону рубежа по Миссисипи любому другому генералу, и он, весьма вероятно, не удержал бы эту линию.
А Наполеон, склонный к дерзким, нестандартным решениям, был как раз тем человеком, кто имел больше всего шансов разбить там американцев.
Наконец, зашли Наполеона в края, максимально удалённые от политического сердца Франции, — и, даже если у него и остались какие-то тайные замыслы, поднять там бурю у него не выйдет.
А вот сумеет он выковать стабильную колонию Сент-Луизиану — и Франция обретёт ещё одну гигантскую «дойную корову», способную кормить её по меньшей мере целое столетие.
Да что там: не исключено, что когда-нибудь, когда Франция решится на «дуэль» с Британией в Индии, Наполеону представится случай возглавить тамошний иностранный легион.
Жозеф жестом велел Дезире подняться и кивнул:
— Ваша преданность тронула меня. Как и ваше бескорыстное служение делу французского просвещения.
— Вы можете отправиться к месту изгнания вашего жениха и оставаться там три дня. Точное время отъезда вам сообщат через моего посланца.
Дезире и не мечтала, что всё обернётся так гладко. Утирая слёзы, она рассыпалась в бесконечных благодарностях.
Когда наследный принц повернулся и удалился, Дезире с признательностью перевела взгляд на президента Академии наук Леруа и присела перед ним в реверансе.
Леруа был ближайшим другом её отца. Несколько месяцев назад, когда Дезире взмолилась перед ним замолвить за неё слово перед наследным принцем, чтобы ей позволили увидеть сосланного жениха, учёный муж оказался в крайнем затруднении.
Для всех он был глубокоуважаемым президентом Академии, но перед Его Высочеством — не более чем мелкой сошкой.
Тогда-то он и подсказал Дезире внести пожертвование на «Новые начальные школы» — это давало ей немалый шанс попасть на глаза наследному принцу.
Леруа был одной из ключевых фигур в проекте «Всеобщего образования» и прекрасно знал, сколь огромное значение Его Высочество придаёт этому делу.
Практика подтвердила: его совет сработал безукоризненно.
Пять дней спустя офицер Бюро разведки по имени Гарьель препроводил Дезире в порт Марселя. Там она поднялась на борт фрегата «Уверенность», который взял курс на остров Эльба.
.....
15 апреля 1797 года.
Египет.
В Абукирском заливе к востоку от Александрии покачивались на тихой воде полтора десятка крупных французских транспортов. Бесчисленные шлюпки, словно трудолюбивые муравьи, безостановочно сновали между кораблями и берегом, свозя на отлогий песчаный пляж солдат и снаряжение.
Массена, однако, в тревоге беспрестанно торопил своих людей.
Он отлично понимал, что от Александрии их отделяет добрых двадцать километров. Стоит лишь мамлюкам получить весть о высадке — и, запрись они в порту или начни тревожить его на марше, — всё обернётся тяжелейшими затруднениями.
Он бросил взгляд на запад, в сторону моря, и невольно проворчал про себя: «Высадись мы у Малабута, уже к вечеру были бы в Александрии. Враг и опомниться бы не успел».
Однако приказ Его Высочества наследного принца был недвусмыслен: высадка в далёком Абукирском заливе.
Солнце уже начало клониться к закату, когда Массена наконец увидел, как солдаты стаскивают с плоскодонной баржи последнюю повозку. Он немедленно приказал адъютанту:
— Войскам построиться в течение получаса и немедленно выступать на Александрию.
В этот самый миг к берегу на всех парусах подлетел лёгкий корвет и принялся передавать на берег серию флажных сигналов.
Вскоре вестовой доложил Массене:
— Генерал, только что один из транспортов наскочил на риф к северу от бухты Малабута. Два других, опасаясь, что поблизости есть ещё подводные камни, вынуждены дожидаться отлива на месте.
— Они не смогут прибыть сюда сегодня.
Массена похолодел.
«Так, значит, бухта Малабута и впрямь настолько опасна! Неудивительно, что Его Высочество не позволил высаживаться там».
Но откуда?! Франция никогда не имела никаких гидрографических сведений о египетских водах. Как же Его Высочество сумел сделать такое заключение?!
Да, Жозеф, разумеется, знал, что в истории Наполеон, польстившись на близость к Александрии, рискнул высадиться у Малабута, но там оказалось великое множество подводных скал и свирепый прибой, отчего войска при высадке понесли тяжелейшие потери.
Впоследствии выяснилось, что египетские рыбаки, найденные французами, советовали высаживаться в Абукирском заливе, — и это был верный совет.
Оттуда до Александрии было дальше, но, как гласили исторические записи, когда Наполеон привёл армию к порту, оборона города оказалась до смешного беспечной. Обычно вокруг даже не выставляли патрулей.
Французы овладели крупнейшим портом Египта всего за два с лишним часа.
А затем французский флот, так и не выдержав адских условий стоянки в Малабуте, вновь прошёл сквозь россыпи рифов и бросил якоря в Абукире.
Массена непрерывно высылал гусарские разъезды вперёд вдоль нильских протоков. Местность здесь была изрезана густой сетью каналов и болот, крайне удобных для засад, и потому он продвигался с величайшей осторожностью.
Однако не произошло ровным счётом ничего.
На другой день к полудню он уже видел перед собой бастионы внешних укреплений Александрии.
(Конец главы)