Из центра воронки поднялся бледный дым. Существа, которое мгновение назад стояло там, и след простыл.
Вскоре после этого сквозь туман поля боя кто-то медленно вышел.
На первый взгляд это была красивая молодая женщина лет девятнадцати с холодным, надменным выражением лица.
Но внутри неё скрывалась опытная чародейка, известная как самый могущественный маг в истории.
— Директор... мэм...?
— Будь оно всё проклято... как они посмели причинить вред моему студенту...!
Я давно не слышал голоса Хэ Вольхвы. В каждом слоге отчетливо сквозили её гнев и недовольство.
Возможно, всё дело было в том, что она воочию увидела ужасную участь студентов академии, где служила директором. Для меня, привыкшего видеть её вечно ворчащей без особой искренности, это было довольно необычно.
Полагаю, взрослые всё-таки остаются взрослыми.
Хэ Вольхва, скрежетавшая зубами, глядя на место, где стояла ведьма, резко повернула голову в мою сторону.
— ...Давно не виделись, не так ли? Смутьян.
И я сразу заметил, что в ней изменилось.
По её лицу пролегло более холодное, безжалостное выражение. Сквозь пряди волос, развевающихся на ветру, мелькнула фиолетовая повязка на глазу. Казалось, она была сделана из лоскута платья, которое та всегда любила носить.
Хотя повязка закрывала лишь один глаз, лицо у неё было настолько маленьким, что она скрывала почти половину.
Она выглядела не столько как величественная, умудренная опытом чародейка, сколько как закаленный в боях воин. Один взгляд на неё давал понять, через какие испытания ей пришлось пройти за последние несколько недель.
— Вы... живы? А этот глаз...?
— Ты думал, я так легко умру? Нелепость. Я ведь ещё не исполнила своё заветное желание...
— Заветное желание...?
Спросил я в замешательстве, но директор спокойно сменила тему.
— Что-то вроде того. И не беспокойся о моём глазе. Меня просто слегка укусили, пока я ловила одного надоедливого вредителя.
— Слегка, говорите...
— Я сказала, что со мной всё в порядке. На самом деле, смотреть на всё одним глазом даже чётче, так что это к лучшему. Но...
Затем она резко повела глазами и уставилась вперед.
— Я надеялась вернуться домой и отдохнуть после столь долгого времени, но подумать только, что эти мухи будут жужжать даже здесь...
— Т-т-ты...!
Из клубящегося впереди дыма вновь поднялся туман, и ведьма появилась вновь. Я думал, что она погибла от того единственного удара, но, к несчастью, это было не так.
— К-как...!
Ведьма, представившаяся антропологом Вегой, обвиняюще указала на директора и поспешно закричала.
На её лице не осталось и следа той невозмутимости, что была раньше.
— Я-я же ясно... видела, как ты погибла при самоликвидации Садалмелик...?
— Ха, ты думала, я паду от такой пустявицы, как самоликвидация? Как и ожидалось от насекомых, даже ваши иллюзии примитивны.
Хэ Вольхва издала пустой смешок, наблюдая, как ведьма с трудом открывает рот.
Вскоре она уставилась на ведьму холодным, спокойным взглядом.
Это была та сторона её холодности, которую она никогда раньше мне не показывала.
— ...Что ж, из-за тебя мне пришлось нелегко. Священная земля рухнула, а личные бойцы, которых я тщательно взращивала вместе с легионом Южного командования, были уничтожены...
Она сделала шаг вперед.
— Твои грехи тяжелы. Даже ваших жизней не хватит, чтобы искупить их.
— М-монстр, ты монстр... Ты правда человек? Может, ты на самом деле одна из нас, кто потерял память...
— ...Монстр?
Хэ Вольхва остановилась. От неё исходила леденящая аура. Слова ведьмы явно задели её за живое.
— ...Ты ни в чём не сдерживаешь себя, разговаривая с женщиной в самом расцвете сил. Одной твоей грязной ругани достаточно, чтобы сделать вывод об отсутствии у тебя человеческого сердца. Тогда очевидно, кто из нас настоящий монстр.
В словах директора была явная странность, но тон оставался спокойным. Словно она провозглашала очевидную истину.
И ведьма, которая невольно пятилась назад, внезапно остановилась, наткнувшись на стену.
— Ииик...!
Ведьма быстро обернулась и заскрежетала зубами, глядя на директора, как загнанный в угол дикий зверь. Словно собираясь сражаться насмерть.
Заметив определенное движение, я поспешно окликнул директора.
— Осторожно! Эта ведьма использует способность рассеиваться туманом и появляться вновь! Если не будете осторожны...!
— Туман? Какой жалкий трюк.
Но директор пробормотала это равнодушно, даже не удосужившись проявить беспокойство.
— Впрочем, они всегда были такими...
И снова фигура женщины побледнела и исчезла без следа. Хэ Вольхва стояла молча, а я чувствовал, как тревога нарастает всё сильнее.
Далеко не восстановив силы, я чувствовал, как зрение постепенно меркнет. В нынешнем состоянии я едва мог стоять перед Соён. Я не мог оказать директору особой помощи.
Вскоре она развела руки и изящным жестом принялась вычерчивать что-то в воздухе — в тот же миг возникла гигантская магическая формула из десятков наложенных друг на друга геометрических фигур.
В центре магической формулы, медленно вращающейся в воздухе, поднялся ослепительный свет, словно само солнце явилось на землю.
И тысячи молний оттуда разом обрушились на землю.
— БАБАХ! ТРАХ!
— Чтобы выманить тех, кто прячется в тенях, ничто не работает лучше этого.
Всё вокруг превратилось в пепел и исчезло. Свет был настолько ослепительным, что было трудно даже просто поднять голову.
Директор величественно стояла на своем месте, несмотря на хаос.
Внезапно она точно повернула голову в определенную точку и пробормотала:
— Значит, вот где ты пряталась.
— БАБАХ! ТРАХ!
И сотни молний замерцали и сошлись в одной точке. То, что я услышал, было отчаянной мольбой чего-то.
— Н-нет...!! Я ещё не...!
— Как шумно. Просто умри поскорее. Я хочу отдохнуть.
Директор равнодушно поторопила смерть ведьмы. Сквозь мерцающие молнии я услышал причудливые крики.
— Кииик!! Киииииик!! Н-нет...!! Кьяаааак!!!!
Теперь не только моё зрение, но и сознание становилось туманным. Всё казалось неясным, словно я находился на какой-то границе.
— Что ж, не волнуйся и отдыхай спокойно.
За пределами этого голос директора, почти шепот, тепло проник мне в уши.
— Когда ты проснешься после хорошего сна, всё уже будет кончено.
И с этим голосом в качестве последнего воспоминания я полностью потерял сознание.
Соён, лежавшая на больничной койке, внезапно открыла глаза.
Она пустым взглядом уставилась в потолок. Затем повернула голову к окну, куда лился тёплый солнечный свет. Губы её дрогнули при виде пушистых облаков, мирно проплывающих мимо.
— Сон...?
Она думала, что ей приснился очень долгий сон. Хотя она не могла вспомнить точных деталей, это был явно ужасный кошмар.
Это было похоже на прогулку по длинному, бесконечному туннелю. В конце этого отчаянного путешествия Соён могла вспомнить тепло того, кто снова протянул к ней руку.
Даже ощущение того крепкого, обнадеживающего объятия.
И в этот момент она ещё больше убедилась, что только что вышла из сна.
Потому что уже не имело смысла, что он будет держать её так бережно.
Было ясно, что она пала от рук неизвестной сущности после того, как бросила вызов отцу. Из-за затуманенного рассудка она просто приняла минутную галлюцинацию за реальность.
Соён подумала, что силы подавления, должно быть, перевели её в больничную палату после этого.
"..."
На губах Соён появилась одинокая улыбка.
Хотя с тех пор, как она лежала в больнице, прошло немало времени, было время, когда её жизнь почти не расставалась с больничной койкой.
Соён, изнывающая от боли, словно её тело пронзали тысячи игл. И силуэт мальчика, который всю ночь оставался рядом с ней, бросая на неё обеспокоенные взгляды.
Даже если она не хотела помнить, воспоминания, въевшиеся в её тело, естественным образом вызывали ностальгию по детству.
Сладкие воспоминания, как сон, который никогда не вернется.
Испустив слабый вздох, Соён наконец осмотрела собственное тело.
Она не знала, сколько пробыла без сознания, но сразу поняла, что за это время за ней ухаживали самым лучшим образом.
Её ухоженные волосы блестели. Она не чувствовала никакого дискомфорта или неприятных ощущений; напротив, освежающее чувство окутывало всё её тело.
Хотя в области живота, куда её пронзило, всё ещё ощущалась покалывающая боль, сам факт того, что она жива, говорил о том, что выздоровление идет успешно.
...Хотя это была не совсем та ситуация, на которую она надеялась.
Её разум казался совершенно пустым, она не могла ни о чем думать. Она не думала о том, что будет дальше, решив с самого начала отбросить всё в своей жизни.
И как раз когда Соён собиралась приподнять верхнюю часть тела.
— ...Где кнопка вызова... а?
Она резко остановилась, забыв даже свои слова, обнаружив кое-что.
Были явные следы интенсивного ночного ухода.
Таз с водой, полотенце, которым, судя по всему, тщательно обтирали её тело.
И... фигура Хёна, который погрузился в легкий сон в сгорбленном положении.