Стало душно, словно внутри всё сдавило камнями. Тёплый ветерок, окутывавший больничную палату, исчез, сменившись леденящим холодом.
— Неужели... это она... — Соён схватилась за грудь, чувствуя острую боль, и спросила дрожащим голосом.
— Мин... ха...?
"..."
Хён смотрел на неё с меланхоличной улыбкой. После короткого молчания он медленно кивнул.
— Да.
— Н-н-гх...
Соён издала болезненный стон. Казалось, прошлые грехи снова затягиваются петлёй на её шее. Опустив голову, она пробормотала голосом, полным самобичевания и отчаяния:
— Я... я так и знала... конечно... после того, что я с тобой сделала... вполне естественно, что ты не хочешь меня видеть...
— Это не так.
Однако Хён тут же покачал головой, опровергая её слова.
В его глазах отразились сложные чувства, когда он посмотрел на Соён, а затем поднялся. Медленно подойдя к окну, он уставился в пустоту за стеклом.
Столица оправлялась от шрамов, оставленных восстанием. Затуманенный взгляд Хёна был устремлён к западному горизонту.
Колыбель. И общежитие «Буковое дерево», где он всё это время жил.
Где кто-то, вероятно, всё ещё ждал его.
— Я не скажу... что мне не было больно.
Хён говорил, не отрывая взгляда от распахнутого окна.
— Когда я думал, что потерял тебя после того, как лишился семьи... это было по-настоящему больно. Так больно, что я... хотел вырвать собственное сердце...
— Ох...
— Но... сейчас я в порядке.
Хён подошёл к Соён, которая снова осела на пол, и присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Как я могу ненавидеть тебя, если знаю, что всё это было лишь недоразумением?
Он накрыл ладонью её тонкую руку, опиравшуюся о пол. Его рука едва заметно дрожала.
— Особенно когда ты тоже... в одиночку перенесла такую боль.
— Н-но...
— Все совершают ошибки. Ты. И я тоже. К тому же, мы были ещё совсем юными. Я правда... не ненавижу тебя.
— Ох...
В его голосе звучала теплота, призванная утешить её. Но от этого становилось лишь больнее.
— ...Если бы я воссоединился с тобой чуть раньше, всё могло бы сложиться так, как ты говоришь. Но... теперь...
Соён осторожно подняла голову. Затем, подавленным голосом, она слабо проговорила:
— Почему...?
Подумав мгновение, Хён посмотрел на неё и ответил:
— Старшекурсница Минха — это... человек, который не может без меня жить.
— Ах...
Соён издала отчаянный вздох. Эта фраза показалась ей страшнее любых пыток в мире.
— Она слишком беззащитна, чтобы оставить её одну. Такая жалкая и хрупкая... что я просто не могу бросить её... кого-то вроде...
Хён снова перевёл свои затуманенные серые глаза на окно.
— ...такой, какой была ты.
"..."
— С тобой всё будет хорошо. Как и до этого момента. Ты более чем... способна справиться сама.
Соён больше ничего не сказала. Хён пытался утешить её, но его слова приносили мало облегчения.
Взглянув на время, Хён осторожно поднялся. Даже тепло, которое окутывало тыльную сторону ладони Соён, теперь стало для неё недосягаемым.
— ...Мне пора. Я не могу оставлять её одну надолго.
Тяжёлые шаги Хёна удалялись. Дверная ручка, которой он коснулся, вот-вот должна была звякнуть.
— Я, я тоже...!!
От этого внезапного крика он замер на месте.
Соён, которая до этого сгорбилась, резко подняла голову и уставилась ему в спину. Волосы растрепались, а в широко раскрытых глазах покраснели сосуды.
— Т-ты же знаешь... я тоже не могу... жить без тебя...
"..."
Несмотря на её отчаянный крик, Хён всё ещё не мог повернуться к ней лицом. Тем не менее Соён продолжала отчаянно молить:
— Ты всё равно уйдёшь...? Правда... правда...?
Соён горячо молилась всем богам на свете.
Хотя бы раз, чтобы он обернулся и посмотрел на неё. И чтобы его сердце дрогнуло при виде её жалкого состояния.
— Оставишь меня... совсем одну... вот так?
"..."
Его рука на дверной ручке дрогнула. Соён видела, что он испытывает ужасные муки.
Видя его страдания, она на мгновение задумалась, не будет ли правильным решением отпустить его.
Семьи Пэчхон и Чжокхва. Два дома, которые никогда не смогли бы сосуществовать под одним небом.
Возможно, было слишком жестоко заставлять выбирать человека, запутавшегося между ними, словно глициния.
И всё же Соён просто не могла отпустить Хёна.
Одной боли от потери его навсегда было достаточно.
Ощущая, как разрывается на части её душа, Соён отчаянно умоляла и молила.
Чтобы Хён выбрал её, а не Ён Минху.
Но его выбор остался неизменным.
— ...Прости.
Короткая фраза, впитавшая в себя множество эмоций, тихо прозвучала в тишине. Вслед за этим послышались удаляющиеся шаги — в противоположную от палаты Соён сторону.
Больничная палата, ещё недавно наполненная теплом раннего лета, теперь казалась ледяной. Соён могла лишь слабо протянуть руку в пустоту.
Так Хён навсегда покинул её палату.
Я намеренно пошёл пешком вместо того, чтобы ехать на транспорте. Голова раскалывалась, и мне требовалось время, чтобы привести мысли в порядок.
Отчаянный и полный слёз голос Ёни снова и снова звучал у меня в ушах. Я отлично понимал, как жестоко с ней обошёлся.
Зная, каково это — быть брошенным, я причинил ту же боль другому человеку.
Неужели я действительно такой никчёмный мусор?
И внезапно я вспомнил Командира и сестёр.
Командира, который не мог забыть человека более десяти лет.
Сестёр, которые не могли отказаться от своей любви к Командиру и следовали за ним с поля боя на поле боя, словно призраки.
Командир наверняка знает о чувствах сестёр. Может, поэтому он всегда обращается с ними излишне грубо.
Что должен чувствовать Командир в такие моменты?
С тяжёлым сердцем я пожалел, что не могу отправиться прямиком в Восточные руины за советом. Письма, похоже, всё равно до них не доходили.
Он бы наверняка дал мне подзатыльник со словами, что сопляку вроде меня нечего забивать себе голову подобной ерундой. А сёстры тут же набросились бы на него за это.
А потом они болтали бы о пустяках, как будто ничего не случилось. Я всегда был слушателем их историй, но в этот раз у меня самого накопилось немало рассказов.
Сёстры пришли бы в восторг, узнав, что я никому не уступил первое место. Наверняка попытались бы меня обнять. На этот раз я бы не стал отстраняться и принял их тепло. Мне всегда было стыдно, что я их разочаровывал.
Командир тоже ворчал бы для вида, но в душе был бы доволен. Это всегда было в его натуре.
Он бы даже с тайной надеждой поинтересовался, не появилась ли у меня девушка. А узнав, что у меня вообще-то есть невеста, он бы наверняка обомлел, верно?
Затем он утащил бы меня за казармы и, вытаращив глаза, потребовал ответа: не злоупотребляю ли я своей силой? Он вечно переживал из-за этого и постоянно меня предостерегал.
Хм...
И... как мне на это ответить?
— ...Ах.
Вынырнув из болота собственных мыслей, я обнаружил, что стою у главных ворот Колыбели.
Окрестности уже были погружены в сумерки. Усилия, потраченные на ходьбу, оказались напрасными; это лишь добавило мне отвлекающих мыслей.
— Ха-а...
Перед этим теперь уже привычным пейзажем я издал глубокий вздох, который, казалось, ушёл в самую землю.
Один лишь факт возвращения директора вдохнул необъяснимую жизненную силу в атмосферу Колыбели. Это было свидетельством огромного влияния Хэ Вольхва.
Запрет на посещение занятий уже отменили, и студенты постепенно возвращались. Судя по свету во многих окнах, многие уже прибыли в общежития.
А в следующий понедельник возобновится учебный график.
Также будет объявлено о существовании ведьм, и студенты узнают о силах, стоящих за недавней атакой.
Пройдя через главные ворота, я направился по обходной тропинке к общежитию. Поскольку мы с Ён Минхой расстались надолго и даже толком не попрощались, мне не терпелось скорее вернуться.
А вид общежития, в котором не горело ни одного огонька, лишь усилил моё нетерпение.
Внутри общежития было темно, когда я вошёл. Только слегка усилив зрение с помощью общей формулы магии циркуляции, я смог хоть как-то разглядеть обстановку.
"..."
Внутри царил полный беспорядок. Общежитие, прежде сиявшее чистотой под стать характеру Ён Минхи, теперь было завалено всяким хламом.
Не почувствовав ничьего присутствия, я немедленно взбежал на второй этаж, где находилась спальня.
Даже толкнув слегка приоткрытую дверь спальни, я не обнаружил там Ён Минхи.
Я был уверен, что она будет в общежитии. Надеюсь, за это время ничего не случилось.
И тут, со свистом — словно рассеялся туман — я внезапно начал ощущать присутствие в дверном проёме спальни, где до этого явно никого не было.
И когда я обернулся, то наконец увидел знакомую студентку.
— Старшекурсница?
"..."
Ён Минха, выглядя бледной, стояла на пороге, преграждая путь. Казалось, она боялась, что я снова куда-то исчезну.
По крайней мере, похоже, что с ней ничего не случилось, и это облегчение.
Не знаю, как начать разговор... но я должен хотя бы поздороваться.
— Старшекурсница, я вернул—
— Знаешь, я тут размышляла.
Ён Минха прервала меня. Её голос был настолько приглушённым, что это казалось жутким. Она не встретила меня радостно и не выказала раздражения.
— Размышляла...?
— Да.
Ён Минха слегка кивнула.
— О том, что, возможно, я слишком жадна. О том, что, возможно, ты был бы счастливее... рядом с Пэк Соён. И поэтому... может, мне стоит отпустить тебя.
— Что ты...
— Я долго думала об этом. Пока тебя не было. В темноте. Постоянно обдумывая это в одиночестве...
"..."
— Но, но...
Ён Минха, похоже, не собиралась меня слушать. Она внезапно замолчала.
Затем, опустив голову, она с глухим стуком опустилась на пол.
— Я просто... не могу этого сделать.
Ён Минха теперь стояла передо мной на коленях. Её внезапные действия крайне затрудняли понимание ситуации.
— Не... уходи. Пожалуйста...
И я услышал тихий голос. В отличие от её обычного тона, он был очень подавленным и даже подрагивал от слёз.
— Нет, пожалуйста, не уходи...
Теперь она даже перешла на вежливую речь.