— У-у...!
Её широко распахнутые глаза выглядели довольно мило. От черт лица до привычки вскидывать руки — как она могла так идеально походить на Ёни в детстве? Глядя на это, я не мог не признать: она действительно моя дочь.
Но были и явные различия. В те времена Ёни вела себя нервно и раздражительно из-за своей предрешенной судьбы. Даже её личная служанка, которая меня не особо жаловала, порой просила о помощи, когда не могла справиться с её вспышками гнева.
По сравнению с тем временем нынешняя истерика Суа — просто милое проявление привязанности.
Правда.
— Шмыг, шмыг...
Суа начала водить носом, оглядываясь по сторонам. Немного пошмыгав, она вдруг замерла и подозрительно пробормотала:
— От тебя пахнет другой женщиной...
...Неужели этот запах остался от спарринга с Чин Ёсо, который длился весь день? Определенно, Суа и Чин Ёсо нужно подружиться.
Если бы она сказала нечто подобное при других... я даже думать не хочу, что бы произошло.
— Малышка. Называть человека «женщиной»...
— Хм-м.
Не было нужды сразу её отчитывать. Суа просто не хватает здравого смысла, вот и всё.
Я осторожно ущипнул её за щеку и потянул, и она издала звук, похожий на писк игрушки. Я взял её на руки и направился в ванную. В любом случае, самое время.
Суа с любопытством спросила:
— Папочка, куда мы идем?
— Купаться.
— Хи-и.
Тело Суа внезапно напряглось. В её ярких глазах отразился нескрываемый ужас. Она тут же начала очаровательно дрыгать крошечными конечностями, пытаясь выбраться из моих объятий.
— С-Суа не хочет купаться...
Прямо как кошка. Однако на этот раз я не собирался исполнять желание Суа.
Купание — один из важнейших элементов жизни нормального человека. Оставить дочь грязной было бы явным невыполнением родительского долга.
Как только мы вошли в ванную, Суа повела себя так, будто ничего не случилось, хихикая и лопая пузыри. После мы сели друг напротив друга за стол для легкого ужина.
— Жуй тщательно... ням.
Я смотрел на Суа, сидевшую напротив. Странно было наблюдать, как это существо с глазами, точь-в-точь как мои, гремит столовыми приборами.
Это был момент, когда мир казался наполненным лишь покоем и надеждой. Я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы этот маленький миг счастья длился вечно.
*
— Папочка... я хочу спать...
Суа, клевавшая носом на стуле, подошла, протирая глаза, и обняла меня за ногу. Я поднял её и направился прямо в спальню. Я уже собирался уложить её в кроватку и накрыть одеялом, как она вдруг широко раскрыла глаза, словно что-то вспомнив, и воскликнула:
— Поцелуй!
— ...Что?
— Я забыла!!
Суа села и вытянула руки, подпрыгивая на месте. Её отчаянная настойчивость не оставила мне выбора, кроме как снова взять её на руки. Что ж, нет ничего необычного в том, что ребёнок ищет родительского тепла...
— Лик.
— ...Суа?
Поцелуй Суа был очень своеобразным. Она наполовину высунула язык и лизнула меня в губы. И животное, которое пришло на ум, было... действительно кошкой.
Поцелуй в моем понимании — это легкое прикосновение губ к щеке или губам. Пожалуй, мне стоит научить Суа этому методу.
— ...Суа?
Я погрузился в подобные пустяковые мысли, когда Суа внезапно замерла. Спальню окутала осязаемая тишина.
"..."
Застывшая Суа смотрела на меня пустым взглядом. Точно так же, как человек, переживший сильное потрясение.
В уголках её глаз постепенно скапливалась влага. Вскоре её лицо исказилось, и она разрыдалась.
— Хнык... уа-а-а...
Её горестный плач нарушил ночную тишину. Как бы я ни пытался её утешить, печаль девочки лишь усиливалась. Лишь уложив уснувшую от слёз Суа, я наконец смог лечь спать сам.
И той ночью мне приснился сон.
Я бежал куда-то в неизвестность. Размытый пейзаж вскоре расширился, заполнив всё поле зрения.
Высохшая трава и деревья. Под ними — темная потрескавшаяся земля, источающая ядовитые испарения.
Мои обострившиеся до предела чувства улавливали едкий запах, проникавший в ноздри. Хотя дыхание сбилось, а конечности кричали от боли, я не прекращал отчаянный бег.
Я обернулся, чтобы проверить своих спутников. Передо мной были знакомые лица. Три старшие сестры. Элита 66-го полка и мои драгоценные благодетели.
Каждая была усеяна ранами — и большими, и мелкими. Их защитные костюмы и клинки, не видевшие ухода уже несколько дней, превратились в лохмотья, не подлежащие восстановлению.
Почему я бежал по этому странному месту со своими старшими?
Разгадка пришла быстро. Внезапно неизвестная вязкая жидкость, скопившаяся на земле, отразила мое лицо, словно зеркало.
Резко очерченные глаза, всегда пропитанные усталостью.
Тот, кто, казалось, находил радость в жизни, лишь ворча на меня и избивая под видом спарринга.
Я был... Командиром.
— Чин, Сехва, Чхэ Вон! Вы в порядке?
Знакомый голос сорвался с моих губ. Старшие обменялись короткими взглядами и кивнули.
— Еще держимся! Но... Командир! Впереди!
— КВА-А-АК!!
Услышав тревожный оклик Сехвы, я тут же посмотрел вперед. С оглушительным криком оттуда выпрыгнул гротескно искривленный монстр. С тысячами извивающихся щупалец по всему телу он бросился на нас с широко разинутой пастью.
Я уже выхватил свой клинок с обломанными зубцами. Перерубив десятки иглоподобных щупалец, я перепрыгнул через спину монстра, вонзил клинок в то место, где должен был находиться позвоночник, и полоснул вниз, заставив тварь испустить полный боли крик.
Вскоре её массивное тело рухнуло, создав рябь в окружающем воздухе.
— Уровень мутации этих монстров растет. Мы определенно приближаемся к центру скверны.
Я кивнул на анализ Сехвы, но не замедлил бег. Среди потока прошлых воспоминаний я стал единым целым с владельцем этого тела.
Причина, по которой мы ступили на эту землю, заключалась в том, что мы наконец напали на след призрака, за которым охотились 15 лет. Однако осознание ошибки пришло быстро.
В этой игре охотниками были не мы, а они. Всё это оказалось ловушкой, расставленной ради меня, и мы угодили в самое сердце вражеского кольца, даже не заметив этого.
Наш путь к отступлению был давно отрезан. Оставался лишь один вариант: пронзить сердце самого охотника.
Так начался форсированный марш, длившийся несколько дней: гротескно искривленные растения повсюду извергали ядовитые споры, а могучие монстры преследовали нас, словно одержимые.
Всё вокруг реагировало с враждебностью. Из-за этого, хотя сердце врага было уже в поле зрения, состояние моих товарищей по команде было на пределе.
Были и другие проблемы.
— Чин! Приди в себя!
— А? Что?
Глаза членов команды то мутнели, то прояснялись. Некоторые яростно трясли головами, словно пытаясь что-то стряхнуть.
Посреди этого ада мы сходили с ума. Каждый из нас столкнулся со своими кошмарами. Хотя я знал, что это классический приём ведьм — туманить рассудок разумных существ, поделать с этим мы ничего не могли.
— Ты говорила... мы были... друзьями...
И у меня тоже был свой призрак. Очень старый призрак из Пэчхона.
— И... в-всё же... п-почему ты... со мной...
— Заткнись.
Когда призрак снова зашептал и из его пустых глазниц хлынула кровь, я вонзил клинок ему в рот. Сегодня он был особенно разговорчив. Конечно, толку от этого не было.
— Хи-хи-хи...!
Туманная сущность издала ужасный смех, который скреб по моему мозгу. Затем голос призрака предрек гибель.
— Я буду ждать... в аду... скоро увидимся... друг...
*
В руинах древней цивилизации, где на востоке виднелось море, мы наконец встретились лицом к лицу с истинным охотником.
Пять женщин окружили нас со всех сторон. Позади них мелькали тени массивных монстров.
— Как и ожидалось от Противника.
И женщина в центре, которая всё это время высокомерно смотрела на нас сверху вниз, открыла рот.
— Прорваться через такое окружение, имея меньше половины своих сил в расцвете.
Я инстинктивно понял. Именно она заманила нас в ловушку и привела сюда.
И то, что нужно было сделать, стало ясно. Убить всех присутствующих здесь ведьм. Включая эту высокомерную женщину, несущую чепуху.
Началась долгая битва. Члены команды, работавшие вместе более десяти лет, отражали атаки врага как единое целое.
Я размозжил голову первой ведьме. Спустя день пала вторая. Ещё через два дня я перерезал глотки третьей и четвёртой.
— Впечатляет, поистине впечатляет.
И осталась лишь одна ведьма.
— Вы все достойны объединения!
Игнорируя её насмешливую похвалу, я бросился прямо к ней — в межбровье. Хруст! Со всех сторон повыскакивали массивные монстры, окружая ведьму. Товарищи, сдерживавшие заполонивших всё вокруг тварей, похожих на рой муравьёв, начали отступать. Исчерпав внутренние резервы, которых у них и так почти не оставалось, они выбились из сил.
Каким-то образом я один добрался до ведьмы. Позади меня высилась гора изрубленных трупов.
Даже всемогущий бог не смог бы отразить атаку с такого расстояния, что уж говорить об этих букашках. Стоило мне вонзить клинок ей между глаз, как она завозилась бы на земле, визжа, как зверь.
Но ведьма неподвижно стояла со зловещей улыбкой. Вскоре её кожа зашевелилась, меняя форму, и передо мной предстало лицо белоснежной святой, смотревшей на меня с нежной улыбкой.
— Ю... Чжон...
Это было лишь секундное колебание, вызванное влечением, запечатленным в моей душе. Я лучше кого-либо знал, что это не по-настоящему.
Но этого колебания хватило, чтобы создать небольшую брешь.
— Я же говорила.
И женщина с нежной улыбкой пошевелила губами.
— Он... не сможет пошевелиться ни на дюйм.
— Тук!
И от ужасной боли в пронзенном сердце я наконец проснулся от сна.
*
— Ха...!
Холодный пот лил градом. Мои поднятые кончики пальцев неконтролируемо дрожали. Разум всё еще был посреди поля боя, но тело уже ощущало комфорт кровати.
Я внезапно посмотрел в сторону окна. Возможно, из-за сильного ветра окно сегодня жалобно дребезжало. Ветер дул с северо-востока.
— Ко...мандир?