— Может быть, то, что вы меня убьёте, и есть изначальный ход событий?
Кезия Мейсон по-прежнему спокойно смотрела на обоих мужчин.
— По-моему, сейчас мы все пленники пространства и времени. Свободно действовать уже нельзя. Что бы мы ни сделали, это может оказаться тем, что всегда и должно было произойти. Или события всё равно исказятся так, чтобы привести к прежнему результату.
В сырой тёмной подземной тюрьме повисла тишина.
Гу Цзюнь признавал: в её словах была логика.
Парадокс.
Ловушка.
И они все уже внутри.
Но…
Что бы эта девушка сейчас ни говорила, что бы ни думала и какой бы ни была на самом деле, в будущем она станет злом.
Настоящим, чистым злом.
Люди меняются.
Особенно те, кто касается тьмы: сознание и тело способны измениться до неузнаваемости.
— Как ты представляешь эту сущность с тысячью лиц? Как её зовут? — снова спросил Гу Цзюнь.
Он уже не понимал, кто кому сообщил о ней первым: он ведьме или ведьма ему.
— Не могу сказать, — Кезия слегка покачала головой. — Но если у сущности тысяча лиц, разве у неё не может быть много разных имён?
— Думаю, первородное имя всё равно должно существовать.
Перед внутренним взором Гу Цзюня возникли медицинские работники, раздавленные рухнувшим дубом.
Дети с аномальным синдромом Туретта.
Их родители.
Гнев, копившийся всё это время, снова поднялся внутри.
После прихода в этот мир сила ведьмы исчезла.
Куда она делась?
Не могла ли она уже находиться в этой девушке?
Что скрывалось под прекрасным лицом?
Но для Кезии всё это ещё не произошло.
Можно ли вменять ей эти преступления сейчас?
Гу Цзюнь не знал.
Знал лишь одно: нельзя просто позволить событиям замкнуться в идеальный временной круг и на этом успокоиться.
Что-то должно измениться.
Если все они — фигуры на доске и лишь идут по заранее выбранным клеткам, кто тогда играет ими?
Йитианцы?
Сущность с тысячью лиц?
Само пространство-время?
— Я всё равно попробую.
Гу Цзюнь пошарил у пояса. Ключи от деревянной двери камеры звякнули в руке.
— Мисс Мейсон, мы действительно враги. Но в одном вы ошиблись. В будущем вы станете великой благотворительницей. Совершите множество добрых дел, которые нам очень не понравятся.
Юй Чи посмотрел на товарища.
«Это что сейчас было?»
Кезия тихо рассмеялась — похоже, прекрасно поняла, что он нарочно говорит наоборот.
— У меня десять тысяч фунтов, но тратить их на благотворительность я никогда не собиралась.
— Ещё как будете. Если выживете.
Гу Цзюнь отпер железный замок и распахнул деревянную дверь камеры. Петли жалобно заскрипели.
— У вас не получится, — Кезия Мейсон не отводила от него глаз. — Я вижу, господин. Добрый человек здесь именно вы.
Сердце Гу Цзюня напряглось.
Да.
Убить её было трудно.
Возможно, эта девушка ещё не пала во тьму.
Она сейчас и будущая ведьма — один и тот же человек или нет?
Если убить её здесь, будет ли это убийством невиновной?
Помимо временного парадокса существовала ещё и эта нравственная ловушка.
— И тут ты ошиблась!
Гу Цзюнь резко схватил девушку обеими руками за тонкую шею и с силой прижал к стене.
Лицо Кезии мгновенно налилось кровью.
Тело рефлекторно задёргалось, но девушка была слабее взрослого мужчины, а руки и ноги оставались скованы.
Вырваться она не могла.
Глаза покраснели от прилившей крови. Выступили слёзы. Из горла вырывались лишь сдавленные звуки.
— Капитан Гу! — Юй Чи хотел что-то сказать, но остановился.
Даже круглое лицо толстяка, чьё тело он занимал, покраснело.
Лицо девушки постепенно синело.
Глаза закатывались.
Всё тело напряглось и начало деревенеть.
Смерть была уже совсем рядом.
И внезапно воздух снова вошёл в её лёгкие.
Кезия закашлялась — резко, мучительно, захлёбываясь вдохами.
Гу Цзюнь тоже глубоко вдохнул и сжал кулаки.
В тот последний миг он не почувствовал в ней силы ведьмы.
Нет.
Она ещё не была ведьмой.
— Значит, я всё-таки права… — сквозь кашель сказала Кезия, почти с горькой улыбкой. — Насколько же чудовищной я должна стать, чтобы вы действительно решились меня убить?..
В коридоре послышались торопливые беспорядочные шаги.
К камере спешили несколько надзирателей.
— Сэм, ты что творишь?!
Они с изумлением и подозрением уставились внутрь.
— Это ведьма, а ты к ней руками полез?
— Ради всего святого…
Один высокий надзиратель с крючковатым носом понизил голос. В тоне появилась двусмысленность.
— Ты что-то знаешь, Сэм?
Надзиратели слышали больше, чем обычные горожане, о происходящем в Салеме и Аркхеме. Они понимали: некоторым обвиняемым просто чудовищно не повезло.
О Кезии Мейсон ходили слухи, будто кто-то положил глаз на её наследство, а найденные в доме оккультные вещи могли быть подброшены.
А теперь они видели, что сделал Сэм.
Девушка едва не умерла в камере.
Если бы она действительно была ведьмой, разве позволила бы довести себя до такого состояния?
Между надзирателями незаметно возникло другое возбуждение.
Перед ними было красивое молодое лицо.
Все знали, из какой семьи эта девушка и какое состояние ей принадлежит.
Родных у неё больше не осталось.
Если ведьма умрёт в камере, кто станет разбираться?
И кто поверит хоть одному её слову?
— Мне сообщили… — Гу Цзюнь почувствовал, как меняется атмосфера. — Она действительно ведьма.
Надзиратели рассмеялись.
Все прекрасно знали Сэма Мэнесса.
Если бы перед ним и правда оказалась ведьма, он первым сбежал бы отсюда.
А вот если можно было безнаказанно чем-нибудь поживиться — тут он всегда оказывался впереди.
— Вот как? — мужчина с крючковатым носом с улыбкой двинулся к камере. — Тогда и мне придётся её хорошенько допросить.
Пятеро или шестеро надзирателей смотрели недобро.
— Не лезьте! Это дело судьи! — торопливо сказал Юй Чи.
— Хватит ломаться, отойди!
Крючконосый с силой оттолкнул толстого коллегу.
— Сэм, выметайся. Теперь моя очередь.
И именно в этот момент Гу Цзюнь и Юй Чи почувствовали: их сознание теряет устойчивость внутри чужих тел.
Чем сильнее они тревожились, тем быстрее их будто вытягивало наружу.
Тела переставали слушаться.
Вскоре даже слова давались с трудом.
Кезия Мейсон ещё не пришла в себя.
Она посмотрела на приближающихся надзирателей — и на лице появилась странная улыбка, будто девушка наконец увидела собственную судьбу.
— Господа, я поняла… Вот как всё происходило… Вот откуда берётся моя сила…
— Нет… — Гу Цзюнь попытался остановить мужчину с крючковатым носом, но чувствовал, что всё дальше отдаляется от занятого тела.
— Мы все пленники пространства и времени… — продолжала Кезия, говоря вещи, которых надзиратели не понимали и понимать не собирались.
Лицо из багрового постепенно стало бледным.
— Мы не способны понять всё это. Но всё это и не обязано быть понятным нам…
И тут в подземной тюрьме раздалось кошачье «мяу».
Гу Цзюнь увидел, как из прежде пустого угла камеры выскочила толстая пёстрая кошка.
Она одним прыжком вцепилась в лицо крючконосому надзирателю.
Когти заработали молниеносно.
Кожа разошлась, брызнула кровь.
Мужчина закричал.
Остальные надзиратели тоже подняли вопль.