Светло-зелёные глаза молодой ведьмы Кезии Мейсон смотрели остро и цепко — будто она действительно видела, что эти двое пришли из другого времени.
Сердце Гу Цзюня дёрнулось.
Он переглянулся с Юй Чи.
— Какой ещё настоящий облик?
— Вы два странных существа в форме конусов, — ответила Кезия Мейсон. — Сейчас вы вселились в тела этих мужчин.
Она и правда видела.
Но кто видел их сейчас — Кезия 1692 года или Кезия 2022-го?
Гу Цзюнь быстро оценивал положение.
История тонула в тумане.
В мире Небесной Тайны салемские процессы, возможно, были лишь чередой несправедливых обвинений.
Но в этом мире к событиям могла быть причастна настоящая тёмная сила.
По словам тюремщиков, позже Кезия Мейсон открыла в камере пространственный проход и сбежала…
Значит, вполне возможно, уйти она могла когда угодно.
Просто пока оставалась здесь по собственной воле.
Юй Чи молчал, предоставив разговор Гу Цзюню. Тот знал ведьму лучше.
А сам археолог, если уж совсем честно, куда сильнее хотел рассмотреть масляный фонарь у себя в руках.
— А ты тогда кто? — спросил Гу Цзюнь.
Ему казалось, что перед ним та самая ведьма.
И всё же её истинную сущность он не видел даже сейчас.
Если прекрасная девушка внезапно превратится в уродливую старуху-колдунью, Гу Цзюнь нисколько не удивится.
Может, именно это и было бы логично.
Но Кезия ответила иначе:
— Из семьи Мейсон в живых осталась только я. Мне семнадцать. Я красива. Я унаследовала десять тысяч фунтов и большой дом в Аркхеме. Я живу здесь, в Новом Свете. Как вы думаете, кто я?
Она чуть улыбнулась.
— Господа, вы слышали сказку о Красной Шапочке? Я — Красная Шапочка, которую окружила стая волков.
Гу Цзюнь пристально смотрел на прекрасное лицо.
Такая женщина, наверное, умела лгать особенно убедительно.
— В твоём доме полно оккультных вещей, — сказал он.
Сам Сэм Мэнесс в Аркхеме не бывал, но слышал множество рассказов. Воображение уже дорисовало в его памяти страшные картины.
— Все говорят, что ты заключила сделку с Сатаной.
— Если Красная Шапочка хочет выжить, ей приходится изучать способы защититься, — спокойно ответила Кезия, словно рассказывала о ком-то другом. — Семья Мейсон всегда была набожной пуританской семьёй. Но отец умер. Мать умерла. Брат умер… Без особой причины. Просто болезни. Или, если хотите, судьба.
— Раз Бог не защищает мою семью, почему я не могу искать другую силу? Возможно, я и правда грешница.
— Нашла? — спросил Гу Цзюнь, не вынося суждения.
— Нашла. Очень могущественную силу. Подходящую для поклонения.
Гу Цзюнь уже слышал от неё такие слова.
Только в будущем.
— Сущность с тысячью лиц?
Кезия словно слегка удивилась.
Затем уголки губ медленно поднялись выше.
— Значит, вот что я должна найти…
Юй Чи уловил смысл и невольно покосился на товарища.
«Она хочет сказать, что это мы указали ей дорогу?»
Гу Цзюнь нахмурился.
Он правда просто выпалил первое, что пришло в голову?
Что это за причинная петля?
Или очередной трюк ведьмы?
— Теперь я понимаю.
Кезия Мейсон сделала несколько шагов. Кандалы на ногах загремели.
В её глазах загорелся ещё более яркий свет.
— Господа, раньше я, как и все обычные люди, по невежеству думала, что мир таков, каким мы его видим. Что время идёт по прямой: один день следует за другим и так продолжается бесконечно.
— Но вы показали мне, что это не так. Наши глаза нас обманывают. Время — круг. Кривая. Наложение. Цикл. Что угодно, только не прямая линия.
Гу Цзюнь молча слушал.
Он не доверял ей и не любил её.
Но с этими словами спорить было трудно.
Он уже не раз сталкивался с подобным.
И прямо сейчас переживал это снова.
— Мы знакомы в будущем, верно? — Кезия посмотрела на него. — Я и вы. Не я и этот толстяк.
Юй Чи уже открыл рот, едва не сказав, что вообще-то он не толстый.
— Господин, вы меня ненавидите. Это видно, — продолжила девушка с улыбкой. — Но вы не думали, что в будущем у меня уже не останется выбора?
— Раз эта встреча состоялась, мой путь уже определён. Потому что вы пришли и принесли мне эту информацию, я должна буду поступить именно так: поклоняться сущности с тысячью лиц, заниматься оккультизмом, стать ведьмой.
— Иначе вы бы сюда не пришли. Тогда этого разговора не произошло бы. Я ничего не поняла бы и, возможно, умерла бы в этой камере. А в будущем никто не сделал бы того, что подтолкнуло ваши события. Всё рассыпалось бы.
Она тихо рассмеялась и покачала головой.
Непонятно, о своей судьбе она вздыхала или о чём-то ещё.
— Значит, я в ловушке. Вы надели на меня оковы пространства и времени. Отныне и до того дня, когда я узнаю вас и вы придёте сюда, выбора у меня нет.
— Я лишь не понимаю: это вы изменили время… или всё всегда происходило именно так?
— Я тебе ничего не говорил, — тяжело сказал Гу Цзюнь.
Она стояла за решёткой.
Он — снаружи.
Но после её слов Гу Цзюнь вдруг сам почувствовал вокруг себя стены камеры.
— Именно потому, что вы ничего не сказали, всё и хуже.
На миг в светло-зелёных глазах будто мелькнула печаль.
— Так поступают с врагом. Вы не спаситель, упавший с неба, чтобы вытащить ведьму из огня. И вы оба не спасители.
— В будущем мы должны стать врагами. Разве это уже не определяет все мои решения? Я обязана делать то, что вы ненавидите. Только не говорите, что вы ненавидите свет.
Юй Чи стало тревожно и холодно.
Девушка мыслила пугающе последовательно.
Возразить было трудно.
Если она не станет той ведьмой, Гу Цзюнь не попадёт в дубовую рощу.
Не перейдёт в мир пустоши.
Не доберётся до Пнакотуса.
Не вернётся в 1692 год…
Оковы пространства и времени?
— Ты не знаешь, кто я. И не знаешь, кто он, — сказал Гу Цзюнь.
— Думаю, в будущем узнаю, — тихо ответила Кезия Мейсон. — Я не знаю другого: когда эти оковы наконец исчезнут, останется ли дорога в бездну моим единственным путём.
В голове Гу Цзюня царил хаос.
Допустим, эта девушка действительно ещё не встала на путь ведьмы.
Тогда зачем йитианцы отправили их сюда?
Чтобы замкнуть круг времени?
А если нет?
— Как думаешь, что будет, если я убью тебя прямо сейчас? — спросил он.