В отличие от уже полностью погрузившегося во тьму города, здание Министерства иностранных дел всё ещё было ярко освещено свечами.
В огромном помещении оставалась только Энни.
Она неторопливо отпивала кофе и сосредоточенно просматривала документы.
Робби, наблюдавший за ней весь день, лишь покачал головой.
[Теперь я окончательно убедился…Она действительно сумасшедшая. Самая настоящая безумная женщина.]
Стоило вспомнить всё, что произошло сегодня, как даже ему становилось не по себе. Нападки со стороны коллег, признание Рая, необходимость разбираться с проблемами сотрудников…
[Но Энни вела себя так, словно ничего этого не случилось. Несмотря на весь хаос, она продолжала спокойно работать.]
[На его месте любой давно бы пал духом, отправился заедать стресс чем-нибудь острым или хотя бы раздражённо ворчал. Но лицо Энни не изменилось ни на миг.]
[Крепкая…И при этом не теряет здравого смысла.]
Так незаметно прошёл день.
Робби проводил взглядом Энни, когда та села в карету и отправилась домой.
[Сколько бы он ни наблюдал за ней, никто не заставлял её работать. Если бы это было иначе, она не оставалась бы допоздна лишь из чувства ответственности.]
[…Она ведь не должна задерживаться так каждый день, верно? Надеюсь, ей хотя бы нормально оплачивают сверхурочные?]
Потерев лоб, Робби тяжело вздохнул.
[Демела был надёжным руководителем, но в подобных вопросах порой проявлял удивительное равнодушие.]
[Рано или поздно придётся поговорить с ним отдельно…]
[Все сотрудники Империи, включая Энни, заслуживали достойной оплаты за переработки.]
Робби, которому самому довелось испытать на себе беспощадный труд, не мог спокойно смотреть на подобное.
Шаг.
Шаг.
Не снимая мантии, он шёл по тускло освещённым коридорам Императорского дворца.
И никто не мог разглядеть выражение его лица, скрытого в полумраке.
***
Даже на следующий день слежка Робби не прекратилась.
Правда, теперь он наблюдал за Энни гораздо спокойнее, чем раньше.
Разумеется, сегодня её уже никто не тревожил.
После вчерашних событий слухи о Робби разлетелись даже среди придворных священников, поэтому желающих связываться с Энни больше не находилось.
[…Сегодня всё будет так же. Она снова станет работать как одержимая.]
Шагая немного медленнее, чем вчера, Робби наблюдал, как хрупкая на вид Энни с привычным усердием переносит тяжёлые свитки.
Даже издалека её лицо казалось ярче самого солнечного света.
[Наверное, именно поэтому…]
[Каждый, кто встречал её по пути, невольно улыбался.]
[Будто сама Энни дарила окружающим силы и хорошее настроение.]
“…”
Внезапно Робби остановился.
Сам того не заметив, он обеими руками закрыл уши.
По коридору разнёсся пронзительный детский плач.
“Уаааааааа! Уаааааааааа!!”
Вдалеке навзрыд рыдал мальчик, судя по одежде, сын какого-то знатного рода.
[Какой шум…]
[Робби и без того не слишком любил детей.]
[Исключением был лишь Эджед.]
[К тому же, родители обязаны следить за своими отпрысками. Где они вообще?]
[Впрочем, во дворце постоянно бывали аристократы, поэтому потерявшиеся дети здесь были обычным делом.]
[Обычно подобными ситуациями занимались главный распорядитель или старшая придворная служанка.]
[Но сейчас в этом коридоре не оказалось никого.]
Раздражённый тем, что невольно оказался втянут в чужие проблемы, Робби уже собирался поискать кого-нибудь из старших слуг…
Но тут его взгляд остановился на Энни, направлявшейся к плачущему ребёнку.
[Хм…Даже детьми занимается.]
Он уже почти перестал чему-либо удивляться.
[После всего, что я увидел, меня вряд ли сможет поразить хоть что-то, связанное с Энни.]
[В конце концов…]
[Разве не она единственная женщина, которая совершенно не боится Эджеды, которого все остальные предпочитают обходить стороной?]
[Её смелость нельзя было не признать.]
С лёгкой насмешкой, смешанной с любопытством, Робби продолжил наблюдать.
[Интересно, что она собирается делать?]
“Ты из рода Кармишу. Настоящий изумруд Кармишу.”
“У-у…Вы знаете нашу семью?”
“Конечно. На твоём пальце фамильное кольцо с изумрудом. Им очень гордятся в вашем роду.”
Робби невольно удивился.
И правда, на указательном пальце мальчика сверкало маленькое изумрудное кольцо.
[Даже такие вещи замечает…]
[Неудивительно, что она настолько хороша в работе.]
Энни быстро огляделась, словно надеялась увидеть главную служанку или распорядителя.
Но, убедившись, что поблизости никого нет, неожиданно протянула мальчику сжатый кулак.
[Что? Она что, собирается его ударить?!]
Робби поражённо замер.
[Да, бывало, он сам думал, что непослушных детей не мешало бы хорошенько шлёпнуть.]
[Но думать, одно.]
[А делать, совсем другое.]
[Тем более если это собирается сделать именно Энни.]
Он напряжённо уставился на происходящее.
Однако мальчик перестал плакать.
Шмыгнув носом, он с любопытством посмотрел на её кулак.
Мягко улыбнувшись, Энни сказала:
“В некоторых странах так подбадривают друг друга. Знаешь, как это делается?”
“Нет…”
“Тогда сначала сожми кулачок.”
“Угу.”
Послушно сжав маленький кулак, мальчик вытянул его вперёд, точно повторяя её движения.
Тук.
“Ого…”
Когда их кулаки легко соприкоснулись, зелёные глаза ребёнка широко распахнулись.
Улыбаясь, Энни посмотрела в эти яркие, словно молодая листва, глаза.
“Род Кармишу всегда славился своей храбростью. Уверена, однажды ты превзойдёшь даже своих предков.”
“Да!”
“Вот и хорошо. Вырасти достойным человеком, таким же великим, как Его Величество.”
С этими словами Энни ласково потрепала мальчика по голове.
В этот момент где-то неподалёку раздались торопливые шаги.
“Бенель!”
“Мама! Папа!”
Родители наконец нашли своего сына.
Они едва не расплакались от облегчения, тогда как сам мальчик уже совершенно успокоился.
Не желая мешать семейному воссоединению, Энни тихо сделала шаг назад.
Супруги Кармишу, придя в себя, поспешили поблагодарить свою спасительницу и предложить ей вознаграждение.
Но Энни лишь вежливо улыбнулась и мягко отказалась.