Эджед никак не мог понять: [лакомство для собак было превосходным, так почему же золотистый ретривер даже не смотрел в его сторону? Когда он выбирал угощение для пса Энни, Ланга, то сразу попросил у продавца самое лучшее.]
Его самолюбие было слегка задето, поэтому Эджед подошёл к куче собачьих лакомств, взял одно из них в руку и позвал собаку:
“Ну же, возьми!”
[По его опыту, собаки обожали подобные игры. На всякий случай он протянул лакомство осторожно и мягко, чтобы случайно не причинить питомцу неудобства.]
Тук.
Но собака лишь мельком взглянула на него и осталась лежать на месте, словно и человек, и лакомство были для неё одинаково утомительной помехой.
В её глазах даже читалась лёгкая грусть.
После очередной неудачной попытки Эджед опустил взгляд на так и оставшееся лежать на полу лакомство.
[Он был не столько обижен, сколько обеспокоен.]
[Неужели это из-за потрясения после того, как её бросили хозяева?]
Осторожно приблизившись к ретриверу, Эджед присел рядом и тихо спросил:
“Я...могу тебя погладить?”
“Фр-р. (Конечно.)”
Собака коротко фыркнула, и Эджед протянул руку.
Кремовая шерсть, скользнувшая между его пальцами, была удивительно мягкой и шелковистой, такой обычно бывает у собак, которых растят в аристократических семьях.
[Эх...Если тебя всю жизнь баловали, а потом ты попала в такое место, наверное, это ещё тяжелее пережить...]
В этот момент в противоположную сторону окна ударилось несколько камешков.
[Кто ещё там балуется?]
Нахмурившись лишь на секунду, Эджед вновь сосредоточился на собаке.
[Сейчас его куда больше волновал этот крупный пёс с роскошной шерстью и необычайно глубоким взглядом. Казалось, за этими глазами скрывалась целая история.]
[Как когда-то Энни поддержала его самого, так и он теперь хотел утешить эту собаку.]
Поэтому он заговорил особенно дружелюбным голосом:
“Это правда очень вкусно. Может, всё-таки попробуешь хотя бы один раз?”
“...”
“М-м?”
“Гав.”
[Нет?]
Отвернув голову в сторону, собака даже не собиралась его слушать.
Эджед положил лакомство обратно.
[Да, будь то человек или собака, заставлять кого-то делать то, что ему неприятно, разве не насилие? Пусть его и называли тираном, он вовсе не собирался соответствовать этой репутации.]
Сдавшись, Эджед сел рядом.
[С теми, кто закрыл своё сердце, нужно обращаться особенно осторожно.]
[Когда Энни даёт советы благородным дамам...]
[Этот мужчина никуда не годится. Лучше расстаньтесь с ним. Если продолжишь с ним связываться, всё станет только хуже.]
[Похоже, совместно ругать виновника действительно помогало людям чувствовать себя лучше.]
Он снова и снова ломал голову, пытаясь придумать, как утешить собаку.
Наконец Эджед осторожно заговорил:
“В конце концов всё обязательно наладится. Небо непременно их накажет. Я имею в виду твоих хозяев.”
“...”
“Бросить такого славного пса, как ты...Я...Я сам их прокляну вместо тебя. Пусть три поколения их семьи придут в упадок, и пусть никто из них никогда не сможет жениться…”
“Прошу прощения.”
В этот момент Эджед резко прикусил язык.
[Ему послышалось?]
[Почему-то ему показалось, что он услышал голос Энни.]
[Мне тоже.]
На его губах появилась мрачная усмешка.
[Ему и раньше часто мерещилась Энни, но вот слуховые галлюцинации появились впервые.]
[Хотя, если уж мечтать, было бы прекрасно одновременно видеть и слышать её. Тогда этот день стал бы по-настоящему счастливым.]
Не замечая ничего вокруг, Эджед продолжал говорить, словно утешая золотистого ретривера.
[То, что он сейчас рассказывал, никогда бы не прозвучало, будь перед ним человек.]
“Мой покойный отец говорил, что мужчина должен многое вынести в своей жизни, но всё равно продолжать жить и терпеть. Поэтому я понимаю, как тяжело забыть о том, что тебя бросили.”
Но в этот момент кто-то за его спиной крепко сжал его шею и холодно произнёс:
“Прошу прощения. Я не бросала свою собаку.”
Эджед резко обернулся.
Перед ним стояла невысокая женщина с короткими каштановыми волосами, одетая в лёгкую рубашку и брюки.
[...А?]
От неожиданности он даже приоткрыл рот под маской.
[На всём континенте существовала только одна женщина, которая выглядела словно ангел даже тогда, когда её одежда была покрыта собачьей шерстью.]
“...”
Эджед застыл на месте.
А Энни, глядя на него, сухо добавила:
“И вообще-то моя собака - девочка.”