— ...Что?
Тон Хэвольхвы, до этого мягкий и увещевающий, мгновенно изменился. Всё потому, что его слова прозвучали слишком дерзко — оставлять подобное безрассудство без внимания было опасно.
Вскоре воздух в кабинете пришел в движение. До ушей Хёна донесся грохот: мебель и документы свалились в кучу.
— Какая неслыханная наглость. Сейчас военное время. И я — твой старший по званию, причем намного. Тебе нужно отправиться в карцер за неподчинение, чтобы прийти в себя?
— Думаю, я проявил достаточно уважения, сообщив вам эти новости. У вас нет права меня останавливать, леди Хэвольхва.
Мрачный блеск глаз пробивался сквозь прорези его маски.
Он прилагал колоссальные усилия, чтобы сохранять самообладание. Его кажущееся спокойствие было результатом этого напряжения.
И Хэвольхва, лишь мельком взглянув на него, смогла разглядеть истинные чувства Хёна.
Его внутренний мир уже окрашивался в угольно-черный цвет от горя и ярости.
Именно поэтому она не могла его отпустить.
Брови Хэвольхвы выразительно изогнулись, когда его голос оборвал её уговоры. Сфера электричества за её спиной увеличилась в размерах и яростно завращалась, отражая бушующий гнев.
— Я же сказал, разве нет? Они заявили, что немедленно убьют Капитана и моих сестёр, если я не приду лично. Я не могу рисковать перед лицом даже малейшей опасности...
— Я уже сказала. Они мертвы.
Хэвольхва произнесла это холодно, словно вопрос не стоил обсуждения. В её ледяных глазах не было ни следа печали или тоски по бывшим ученикам. По крайней мере, создавалось именно такое впечатление.
— И где ты собираешься их искать? Мы сами отчаянно ищем логово ведьм. Если мы разгромим их, то сможем попутно уничтожить и силы демонов, которые вторглись в этот раз. Ты ведь должен понимать, что главные действующие лица этого южного вторжения — не демоны, а ведьмы, которые ими управляют.
"..."
— Как вы собираетесь найти их базу в одиночку, если даже наше Бюро разведки не смогло ее обнаружить...
— Я могу ее найти.
— ...Что?
Глаза Хэвольхвы расширились. Хён сжимал и разжимал поднятую руку, словно пытаясь что-то почувствовать.
— Я чувствую направление. Как будто кто-то зовет меня. Это наверняка дело рук ведьм. Они пытаются заманить меня на свои земли.
— Постой, если ты чувствуешь направление...
Хэвольхва, которая на мгновение заколебалась, быстро взяла себя в руки и покачала головой.
— ...И все же, невозможное остается невозможным. Не упрямься.
— Разве это не на руку и Республике? Капитан и мои сёстры уже нанесли им серьезный урон. Вот почему они отчаянно ищут способ выжить. Намеренная провокация, цель которой — заставить меня вернуть свою силу, наверняка часть этого плана.
— Ты понимаешь все это и все равно хочешь совершить такую глупость?!
Хэвольхва громко вскрикнула. Вспышка была настолько яростной, что по оконным стеклам пошли трещины.
— Я ошиблась в тебе. Я считала тебя довольно умным и доверяла важные поручения, но не подозревала, до чего ты глуп. Поддаваться ненужным эмоциям — значит лишиться права зваться магом. Даже сопливые детсадовцы сейчас рассуждали бы здравее тебя.
— Директор, вы же знаете мою военную специализацию? С со мной не сравнятся даже кадровые эксперты. Я непременно пожертвую жизнью, чтобы уничтожить ведьм и спасти Капитана и моих сестёр...
— Отказано. Не говори ерунды. Я категорически не могу тебя отпустить. Возвращайся в общежитие и распаковывай вещи. На протяжении всей этой войны ты останешься со мной.
— ...Дальнейший разговор кажется бессмысленным.
БА-БАХ!!
Как только Хён собрался развернуться, под его ногами прогремел мощный взрыв, подняв густой дым. Пол прямо перед его ботинками почернел и покрылся воронками.
— Значит, ты слушаешься только тогда, когда применяют силу.
Хён на мгновение уставился на дымящийся пол, прежде чем медленно повернуть голову.
— ...Ты кажешься слабее, чем раньше. Похоже, в последнее время ты слишком себя перегружаешь.
— И кто, по-твоему, в этом виноват? Благодаря тебе я даже не могу отправиться на поле боя и застряла здесь, охраняя это место.
— Этого уровня силы будет недостаточно, чтобы меня остановить.
— Хм, птенец осмелился мериться силами со мной? С таким цыпленком можно справиться одной рукой.
Молодая женщина с чопорным лицом фыркнула на слова Хёна, словно они не стоили даже смеха.
— Я уложу тебя в постель с переломами всего тела на три месяца. К тому времени все закончится. Твоя горячая голова достаточно остынет. Поговорим после этого.
Закончив говорить, Хэвольхва пошевелила пальцами. Шесть электрических сфер, паривших в воздухе и увеличивавшихся в размерах, с громовым ревом устремились к Хёну.
Хён стоял неподвижно, даже не пытаясь уклониться. Хэвольхва слегка нахмурилась от столь странной реакции. Каким бы умелым он ни был, от этой атаки ему было не избежать серьезных травм.
И всё же она не собиралась отзывать заклинание или хоть чуть-чуть менять его траекторию. Строптивого ученика, который отказывался слушать, требовалось как следует проучить. Ради его же блага она была готова пойти на определённые жертвы.
— Что...
Хэвольхва, готовившаяся к неминуемому мощному взрыву, широко открыла глаза.
— Вжух...
Мчавшиеся вперёд с оглушительным рёвом электрические сферы исчезли бесследно. Вместо этого всё поле зрения Хэвольхвы заполнили частицы света, пропитавшие воздух кабинета.
Хён, обративший сферы в рассеянные частицы, стремительно приблизился к Хэвольхве. Увидев, что он абсолютно невредим, Хэвольхва до крови прикусила губу.
— ...Действительно, это та самая сила ведьм, которой ты обладаешь...
Она уже знала о силе, которой обладал Хён. Она уже получала отчеты от профессоров о его таинственных способностях во время предыдущего буйства Ядра.
Однако одно дело — иметь знания в голове, и совсем другое — испытать шок на собственном опыте.
Их невозможно было сравнить. Впервые в жизни Хэвольхву охватило чувство собственного бессилия.
Это был странный и свежий шок. За десятки сменившихся сезонов никто никогда не заставлял Хэвольхву испытывать подобное ощущение.
Хён, приняв классическую боксёрскую стойку, рванулся вперед, целясь в уязвимые точки Хэвольхвы. Заметив его намерения, директор инстинктивно вытянула руку и возвела магическую формулу.
Но магическая формула рассыпалась, как песок, не успев даже полностью оформиться.
— Нет...
На ее лице появилось редкое выражение замешательства. К этому моменту Хён подошел вплотную к лицу Хэвольхвы.
Затем крепко сжатый, сильный кулак точно ударил в центр нижней части живота Хэвольхвы.
— Кха...!
Острая боль, мгновенно пробудившая её онемевшие нервные окончания, пронзила всё тело. Хэвольхва, потеряв способность держаться на ногах, тяжело задышала, опустившись на четвереньки.
— Ха-ха...!
Это была незнакомая боль, достаточная, чтобы перегрузить ее мозг. Даже когда недавно она потеряла глаз из-за ведьмы, она не чувствовала такой интенсивности.
В рукопашном бою она оказалась слабее любого детсадовца. В конце концов, во всей стране не нашлось бы смельчака, осмелившегося хотя бы пальцем дотронуться до неё.
И над ее головой, пока она неуклюже изгибалась, раздался голос Хёна.
— Разве вы сами не говорили в прошлый раз, директор? Что единственный человек, который сможет вас усмирить... буду я.
— Ха-а, ху-у... действительно, говорила. Говорила, но...
— И все же я ударил вас так нежно, как только мог.
— Хак... это... ударил нежно...?
И при звуке его извиняющегося голоса на лице директора появилось выражение недоверия.
— Никаких последствий не будет. Естественно, лечение тоже не потребуется. Ну что ж...
— Постой...
Вскоре шаги начали затихать. Хэвольхва, едва выровняв дыхание, пошатываясь, поднялась на ноги. Затем с помощью магической формулы она создала десятки электрических ловушек и вновь запустила ими в Хёна.
— Я сказала... ты не можешь уйти...!
Ловушки, извивающиеся, словно живые змеи, сомкнулись со всех сторон. Затем из-за них послышался слабый вздох.
— Ха-а...
И вновь ловушки просто растворились в воздухе, обратившись в частицы света. Проскользнув сквозь светящуюся взвесь, Хён резким движением перехватил запястье Хэвольхвы.
Затем он бросил ее на пол, используя свой вес и ускорение.
— ГРОХОТ!
Громовой звук сотряс здание. Когда облако пыли рассеялось, открылось жалкое состояние Хэвольхвы.
— Хак...
Ее любимое темно-синее платье было разорвано в клочья, местами обнажая кожу. В ее растрепанных волосах не осталось и следа от обычной опрятности.
Глядя сверху на растрепанную Хэвольхву, Хён произнес болезненным голосом:
— Я не хочу проявлять больше неуважения к вам, директор, мой благодетель.
— Ха-а, ха-а...
— Поэтому, пожалуйста... перестаньте преграждать мне путь.
Бросив эти слова на прощанье, Хён повернулся. Но тут же услышал, как кто-то приближается сзади. Пожалуй, директора такого уровня действительно невозможно усмирить без кровопролития. Хён задумался: не придётся ли ему всё-таки отбить ей внутренние органы?
Он почувствовал ощущение мягкой кожи и теплоту тела, передающуюся через нее.
— Ты... не можешь.
Каким-то образом оказавшись рядом, Хэвольхва преградила ему путь всем телом. Она крепко обняла его со спины, обвив, словно лиана.
В ее теле больше не осталось ни следа магической силы. Она удерживала его исключительно силой воли.
— Я не могу... отправить своего ученика в такое место верной гибели, пусть даже на почётное поле боя... Я категорически не могу... позволить своему ученику снова пройти через подобное... категорически...
— Леди Хэвольхва...
— Пожалуйста... я умоляю тебя... выслушай мою мольбу...
В голосе директора слышалась влага. В своем отчаянии она давно отбросила маску невозмутимости.
Вскоре в разрушенном кабинете воцарилась тишина, словно ничего не произошло. Лишь изредка эхом отдавалось хриплое дыхание директора.
"..."
Хён, у которого в голове немного прояснилось, осторожно разомкнул её руки. Обернувшись, он увидел лицо молодой женщины со слезами на глазах.
И после мгновения мучительных раздумий он наконец заговорил:
— Я... в любом случае долго не проживу.
Директор моргнула. Затем, словно не веря своим ушам, она посмотрела на него и спросила:
— Что...?
— Мне осталось жить всего два месяца. Это цена за получение силы, превышающей мою меру.
— Д-два месяца...?
Хэвольхва пробормотала это в шоке. Она сразу поняла, что он имел в виду под «силой, превышающей мою меру». Но даже так, два месяца — это был жестоко короткий срок.
— Если этой жизни всё равно суждено угаснуть, разве мне не следует прожить то немногое, что осталось, с толком?
Хён горько улыбнулся реакции директора, которая не соответствовала ее возрасту.
— И для меня нет ничего более осмысленного... чем спасение Капитана и моих сестер.
Закончив говорить, Хён развернулся. Потрясенная Хэвольхва отчаянно протянула руки, но между ее пальцами остался лишь пустой воздух.
— Постой, постой...!
Словно не слыша отчаянного крика Хэвольхвы, Хён продолжал идти. И наконец, когда он уже собирался открыть дверь кабинета и выйти.
Он внезапно остановился и уставился на кого-то перед собой. Это была встреча, которую он совсем не ожидал.
Пара ярко сияющих золотых глаз.
Пара рубиново-красных глаз, словно пропитанных кровью.
Было очевидно, что они пришли в кабинет раньше, но не могли войти из-за шума внутри.
— Что... ты только что сказал...?
Ён Минха с лицом бледным, как смерть, разомкнула дрожащие губы. Глаза Пэк Соён блуждали из стороны в сторону, не в силах сфокусироваться.
Чувствуя, что сталкивается с одной горой за другой, Хён невольно подавил вздох.
— ...Ах.