— Сердце дракона?
Иэн опустился рядом с мастерами.
— Вы уверены?
— Мы сами видим такое впервые, — признал Бертольдо.
Он был старшим из пяти мастеров, находившихся сейчас на острове, и первым принялся осматривать находку. Остальные тут же присоединились.
Чёрную сферу трогали очень осторожно. До сих пор сердце дракона существовало для них только в рассказах и старых записях. Теперь легендарный материал лежал прямо у ног.
— Похоже на сердце, да?
— Пока не поручусь.
— Смотрите. Оно само накапливает ману.
Осмотр продолжался. Каждый проверял то, в чём разбирался лучше других, и время от времени сообщал остальным очередную странность.
Общее мнение сводилось к одному: вещь исключительная.
Только Халия держалась чуть в стороне.
В какой-то момент кузнец вернулась со своим новым шедевром — мечом — и махнула всем рукой.
— Отойдите.
Бертольдо насторожился.
— Халия, что ты задумала?
— Проверю кое-что.
— Что именно?
Она не ответила.
Подняла меч обеими руками над головой и занесла его над чёрной сферой.
— Если это действительно сердце дракона, ему ничего не будет.
Логика была грубая, но в ней что-то имелось.
Халия вложила в удар всю силу.
Раздался оглушительный звон.
Меч отскочил так, что кузнеца качнуло назад.
На сердце не появилось даже царапины.
Ух...
Халия восстановила равновесие и первым делом посмотрела не на находку, а на собственный клинок.
Провела пальцем по лезвию, проверила кромку и довольно кивнула.
— Отлично. Идеально.
Меч пережил удар о сердце дракона без повреждений.
Для Халии это, кажется, было не менее важно, чем свойства самой сферы.
— Ладно, сердце настоящее.
— На чём основана такая уверенность? — спросил Бертольдо.
— Я со всей дури рубанула по нему своим мечом, а там ни следа. Мало?
— М-м...
— Оно твёрже адаманта.
Адамант был мечтой любого кузнеца. Его недаром называли безупречным минералом.
И сердце дракона оказалось крепче.
— Адамант этим клинком я бы расколола, — добавила Халия с нескрываемой гордостью.
Теперь уже все посмотрели на её меч.
Оружие, способное рассечь адамант, само по себе заслуживало внимания.
— Хорошую вещь ты сделала, — признал Бертольдо.
— Хм. Ещё бы.
Халия фыркнула, но уголки губ всё-таки поползли вверх.
— Нашли чем восхищаться, твёрдостью...
Деннис всё это время не отрывал рук от чёрной сферы.
В его глазах читался неподдельный восторг.
— Вы все упускаете главное.
Остальные мастера разом нахмурились.
Каждый из них был вершиной собственного ремесла, а теперь ювелир заявлял, что они не способны заметить очевидное. Для их профессиональной гордости это было почти оскорблением.
Бертольдо первым решил не раздувать спор.
— И что же мы упускаем?
— Глаза есть — смотрите внимательнее.
— Мы только этим и занимаемся.
— Вы не видите, какое оно?
— Вижу, что оно создаёт и хранит ману.
— Да не про это я.
— Тогда про что?
— Про то, как оно выглядит.
Бертольдо ещё раз посмотрел на находку.
Большая, почти идеальная сфера. Чистого чёрного цвета, без единого пятна. Она сама вырабатывала ману и накапливала её внутри.
Безусловно, удивительный предмет.
Но больше он ничего не заметил.
— Не понимаю.
Деннис уставился на него так, будто старый мастер признался в полной слепоте.
— Оно чёрное.
— Это мы видим.
— Совершенно чёрное. И ни малейшего блеска! Матовая поверхность, понимаете?
Наступила пауза.
Бертольдо молча отвёл взгляд.
Халия и Зервио переглянулись и покачали головами.
Только Клеван продолжал моргать, явно не понимая, почему это должно так потрясти Денниса.
— Идеальный матовый камень! — выдохнул Деннис.
Для мастера-ювелира это действительно было важно. Он всегда предпочитал камни без блеска.
— А вырезать из него что-нибудь получится? — спросил Клеван.
Он тут же принёс резец и молоток и попробовал ударить резцом по поверхности.
Результат был предсказуемым.
Если меч Халии не оставил следа, скульптору с ручным инструментом тем более не на что было рассчитывать. Сердце превосходило адамант по прочности; ни о резьбе, ни вообще об обычной обработке речи пока не шло.
— Если бы это было дерево... — протянул Зервио.
Плотник покрутил находку в руках и только развёл руками.
Для него чёрная сфера была просто неизвестным материалом, к которому он не знал, как подступиться. Стол, корабль или посох из неё не сделаешь. Во всяком случае, привычными средствами.
— А ты что скажешь? — спросил он Бертольдо.
— То же самое.
Бертольдо пожал плечами.
Он работал с тканью, нитями, иглами, волшебным шёлком. К его ремеслу сердце дракона не имело никакого отношения.
— Я даже не представляю, с какой стороны к нему подступиться.
Они уже выяснили три вещи. Сердце само создаёт ману. Хранит её внутри. И обладает твёрдостью выше адаманта.
Это делало находку невероятно ценной.
Но оставался главный вопрос: что делать с огромной, тяжёлой и практически неразрушимой сферой?
Бертольдо задумался.
— Пожалуй, здесь нужен один наш знакомый.
Он имел в виду кого-то из трёх мастеров, которые ещё не вернулись на остров.
Зервио сразу понял, о ком речь.
— Да. Этот наверняка разберётся.
— Какой он, к чёрту, мастер? — возмутилась Халия. — Технарь. Обычный технарь.
— Вы про дядю Сарема? — уточнил Клеван.
Имя показалось Иэну знакомым.
— Сарем?
— Да, господин потомок. Сарем.
Иэн вспомнил почти сразу.
Лучшая магитех-мастерская империи Гринривер — мастерская Сарема. Именно там он когда-то покупал сферу связи.
И владельца звали Сарем.
«Точно».
В память вернулся высокий черноволосый мужчина. Такие же необычные для этих мест чёрные волосы были у нескольких мастеров Острова Молотов.
Правда, имелось одно несоответствие.
В прошлой жизни Иэн видел Сарема стариком.
Для бессмертного мастера это выглядело странно.
«Мог просто менять внешность».
Долго размышлять об этом не стоило. Мастера владели почти магическими ремёслами, а сама магия позволяла менять внешность десятками способов. Состарить лицо для маскировки было несложно.
— Чем именно занимается Сарем? — спросил Иэн.
— У него нет одного ремесла, как у нас, — объяснил Бертольдо. — Мы называли его изобретателем.
— Изобретателем, тоже мне! — снова встряла Халия. — Технарь он, говорю же.
Бертольдо пропустил замечание мимо ушей.
— Сам он предпочитал слово «инженер». А если точнее — магитехник.
Теперь сомнений почти не осталось.
Сарем с Острова Молотов и хозяин знакомой Иэну мастерской были одним человеком.
— Если речь действительно о нём, то я...
Договорить Иэн не успел.
Из храма донёсся низкий гул.
В помещении, где хранились шедевры мастеров, открылся небольшой портал.
Иэн мгновенно собрался, готовый к очередной неожиданности. Остальные отреагировали совсем иначе.
— О.
Они узнали портал.
Остальные мастера, кроме Клевана, прибыли на остров через такие же порталы.
— Кто идёт? — спросил Иэн.
— А, вы ведь не знаете.
Бертольдо достал из одежды небольшую книгу.
Книга Порталов.
Такой артефакт был у каждого из Восьми мастеров.
— Мы в любой момент можем вернуться сюда.
— Но у господина Клевана её не было.
— Он, похоже, потерял свою за долгие годы скитаний.
Клеван виновато почесал затылок.
Тем временем из портала вышел мужчина.
Он оглядел собравшихся и кивнул с таким видом, будто увидел именно то, чего ожидал.
— Так и знал.
Иэн узнал его.
Один из Восьми мастеров. Изобретатель, инженер, магитехник.
Хозяин мастерской Сарема.
Сам Сарем.
* * *
— Последнее время только и слышно о драконах, — сказал Сарем вместо приветствия.
Он явился на остров именно потому, что решил проверить подозрения. Слухи о белом драконе дошли до него давно, как и до остальных мастеров, но тогда Сарем не собирался возвращаться.
В отличие от многих товарищей, он больше не мечтал умереть.
— А теперь ещё и спарты по городу шляются. Сотни лет была тишина, и вдруг на тебе. Как тут спокойно жить?
Вот это уже затронуло его лично.
Гринривердиум стал для Сарема удобным домом, а теперь драконьи слуги добрались и до столицы. Мастера знали о них достаточно, чтобы понять: появление спартов не случайность.
Сарем посмотрел на Иэна.
— Я давно подозревал, что вы потомок господина Франа. Просто не мог быть уверен. Фамилия Пейдж распространённая, тут ничего не докажешь. Но магический талант, который в человеческие рамки не лезет, и волосы — один в один. Если бы вы ещё были не так хороши собой, я бы поверил сразу.
Иэн не стал уточнять, комплимент ли это.
Теперь становилось ясно и другое: Сарем не спешил на остров не потому, что забыл старых товарищей.
Он нашёл себе новое занятие.
— Даже если бы я точно знал, что вы потомок Франа, подходить и представляться не стал бы. И сюда не вернулся бы. Мне сейчас жить интересно. Рано помирать. Лет на тысячу рано.
Бертольдо оживился.
— И чем же ты так увлёкся?
Сарем задумался над формулировкой.
— Звучит немного странно. Мне нравится понемногу двигать человеческую цивилизацию вперёд. Намеренно и своими руками, но так, чтобы ничего не сломать. Так понятнее?
Вот что теперь занимало Сарема. Он не собирался раскрывать людям все накопленные знания разом; ему нравилось двигать технику вперёд маленькими шагами.
— Время от времени выпускаю какую-нибудь новую штуку. Если слишком сильно обогнать эпоху, проблем будет больше, чем пользы, поэтому приходится следить за реакцией и не спешить. Иногда даже изображать испуганного мастерового перед Владыкой Башни Слоновой Кости.
Иэн вспомнил их первую встречу.
Сарем тогда заметно занервничал, узнав, что перед ним высший маг. Иэн принял реакцию за чистую монету.
Оказывается, мужчина просто играл роль.
Прошло с тех пор почти семь лет.
— Простите за то недоразумение, — сказал Сарем без особого раскаяния.
— Такое развлечение тебе подходит, — заметил Бертольдо. — А мы что? Я шью, Халия стучит молотом, Зервио пилит дерево. И так из века в век.
— Ерунда. Вы всё ещё лучшие мастера своих ремёсел. Захотите — сможете влиять на мир не хуже меня. Бертольдо, не загоняй себя в рамки.
Халия тут же подхватила:
— Он прав. Если я всерьёз возьмусь снабжать одну армию оружием и доспехами, то мечта любого короля об объединении континента уже не будет казаться такой невозможной.
Зервио поднял палец.
— Тогда и мой нынешний торговый проект можно считать вкладом в развитие цивилизации...
Сарем повернулся к нему.
— Ты всё ещё носишься со своим бизнесом? Не надоело?
— Бертольдо уже прочитал мне лекцию!
Похоже, громадный Зервио у Восьми мастеров был общим объектом для подколок. Ростом с небольшую башню, а отчитывали его как младшего подмастерья.
Иэн терпеливо ждал.
Они давно не виделись; дать им несколько минут на разговор было разумно.
Наконец беседа сама вернулась к делу.
— Так вы считаете, это и правда сердце дракона? — спросил Сарем.
— Пока такое предположение самое вероятное, — ответил Бертольдо.
Сарем подошёл к чёрной сфере.
Он осматривал её совсем не так, как остальные.
Из сумки появился странный прибор: короткий цилиндр с небольшой кристаллической сферой на конце. Сарем подал в него ману, и из кристалла пошёл узкий прямой луч света.
Он медленно провёл лучом по поверхности сердца.
— Любопытно.
Все замолчали.
Сарем повторил измерение под другим углом.
— Оно похоже на магитехническое устройство.
Несколько секунд никто не понял, что именно он сказал.
Потом вопросы посыпались со всех сторон.
— На устройство?
— В каком смысле?
— Что за чушь?
— Объясни нормально.
Иэн едва удержался, чтобы не спросить то же самое вместе с остальными.
Сарем постучал пальцем по прибору.
— Внутри и на поверхности проложены очень сложные мана-контуры. По строению эта вещь ближе к магитеху, чем к живому органу.
Иэн посмотрел на сердце иначе.
«Если это устройство, значит, кто-то его сделал?»
Бертольдо озвучил тот же вопрос осторожнее.
— Ты уверен?
— В этом — да.
Сарем ответил без колебаний.
— Но я не утверждаю, что его создал человек.
— А это ещё почему?
— Потому что я, например, такую вещь сделать не могу. Фактически перед нами вечный источник энергии. У каждого ремесленника есть недостижимый идеал. Для инженеров один из таких идеалов — вечный двигатель.
Бесконечная мана мантии Бертольдо работала иначе.
Мантия Бертольдо лишь поддерживала и преобразовывала уже существующее мана-сердце Иэна. Другие шедевры мастеров тоже усиливали, поддерживали или преобразовывали то, что уже имелось.
С сердцем дракона всё было иначе.
— Это уже не усиление. Это воссоздание с нуля.
Сарем указал на центр сферы.
Мана-сердце — особый орган, скрытый в теле мага и встречающийся лишь у немногих людей. Здесь никто не усиливал уже существующий орган: сам принцип мана-сердца был воспроизведён искусственно.
По крайней мере, именно на это указывало устройство мана-контуров.
Мастера наконец стали по-настоящему серьёзными.
Разницу между доработкой готовой вещи и созданием такого механизма с нуля они понимали слишком хорошо.
Сарем ещё раз провёл лучом по чёрной поверхности.
— Чья это добыча? Ваша общая? Или Владыки Башни, потомка Франа?
Все посмотрели на Иэна.
Ответ был очевиден.
Сердце выпало из дракона, которого убил Иэн.
Сарем выпрямился.
— Владыка Башни, у меня к вам просьба.
— Слушаю.
— Оставьте сердце дракона мне.
Иэн ожидал чего-то подобного и успел решить, на каких условиях согласится.
— У меня три условия.
— Назовите любые.
— Первое: остальные мастера должны быть не против.
Сарем оглянулся.
Возражений не последовало. Деннис и Халия явно расставались с находкой не без сожаления, но спорить не стали.
— Второе: результат вашей работы должен принести пользу мне. Прямую или косвенную — неважно. Ограничивать вас заранее я не буду. Смысл условия понятен?
— Разумеется.
Иэн и сам не знал, как работать с сердцем дракона. Отдать его одному из Восьми мастеров было разумнее, чем таскать в сумке подпространства. Но заранее обозначить право на результат всё же следовало.
— И последнее.
Иэн повернулся к глубине храма.
Там всё ещё стояли три драконьи статуи, внутри которых хранились оставшиеся шедевры.
Мантия Бертольдо.
Посох Зервио.
Серьга Денниса.
Меч Халии.
Дракоши Клевана.
Теперь очередь дошла до работы Сарема.
— Я хочу получить ваш шедевр, который хранится здесь.
— Без проблем, — ответил Сарем. — Всё равно я создавал его для господина Франа. Отдать его потомку вполне уместно.
Он подошёл к одной из драконьих статуй и вложил в неё ману.
Камень дрогнул.
Скрытый внутри артефакт начал проявляться.
Сарем взял его и протянул Иэну.
— Вот. Берите.