(Ах ты, наглый...!)
Херпай Дотос за всю свою жизнь, похоже, впервые услышал подобное от человека. Да ещё в лицо.
Иэн тяжело вздохнул.
— Было бы славно, если бы ты понимал с первого раза. Видимо, я слишком многого хочу.
Что Король горгулий, что дракон — стоило им увидеть человека, и они немедленно начинали разговаривать сверху вниз. Иэну это уже порядком надоело.
Он поднял ладонь и легко опустил её, словно собирался придавить муравья.
У Херпая подкосились обе ноги. Следом огромная шея выгнулась вниз, и красный дракон с грохотом впечатался головой в фиолетовый песок.
(Кх... что?!)
Несколько мгновений Херпай даже не понимал, что произошло. Почему его тело прижало к земле? Как вообще кто-то сумел вдавить в песок дракона — существо, которое одной физической силой превосходило почти всё живое? А ведь Херпай теперь не мог пошевелить даже когтем.
Неужели это сделал этот маленький человек?
Нет. Это же...
Уверенность рассыпалась, когда Иэн едва шевельнул рукой и давление стало ещё сильнее.
Херпай Дотос владел не только чудовищно крепким телом. Он уже освоил часть Силы Слова. И всё равно сейчас не мог подняться.
— Позови вашего главного. Рисиса Ладенжу.
(Он не станет являться по первому требованию какого-то...)
— Речь пойдёт о Фране Пейдже.
Красный дракон замолчал.
(О... о Фране Пейдже?)
— О Первом Маге. Так вы его называете, верно?
Драконов не требовалось посвящать в историю подробнее: этого имени им было более чем достаточно.
Херпай уставился на Иэна.
(Неужели ты...)
— Не я.
(Но такая сила... если ты не из нашего рода...)
Иэн снова опустил ладонь.
Тело дракона ушло в песок ещё глубже. Ещё немного — и от живого погребения это отличалось бы лишь названием.
— Я сказал: не я.
Разница в силе была уже настолько очевидной, что спорить не имело смысла.
И тут издалека донёсся спокойный голос.
(Довольно.)
Иэн узнал его сразу.
(Отпусти этого юношу.)
Это был Рисис Ладенжу — истинное тело того ментального образа, которого Иэн видел в Хранилище времени, и глава всего драконьего рода.
Он появился не один. Издалека слетались другие драконы; похоже, остались на местах только те, кто поддерживал фиолетовую сферу-печать, удерживавшую Франа.
Иэн оценил их молча.
Теперь было ясно: одному справиться со всем родом будет непросто. От собравшихся исходило тяжёлое, плотное давление. Но прежнего ужаса не было. Когда Иэн впервые встретил дракона, одно их присутствие будто парализовало тело. Сейчас он уже обладал силой того же порядка — к тому же находился здесь лишь двойник, а настоящее тело оставалось в безопасности.
(Ты сказал, что пришёл говорить о Фране Пейдже?)
Иэн снял давление с Херпая.
— У вас, кажется, новый рог. Вот здесь, на переносице?
Рисис медленно повернул голову.
(Ты знаешь меня?)
Ещё бы не знать. В Хранилище времени Иэн видел его не раз и успел изрядно намучиться во время испытания.
— Я встречал ваше ментальное тело.
(Тогда тому моему отражению, должно быть, стало немного легче. Оно провело там в одиночестве слишком много лет. Благодарю.)
Иэн не стал уточнять, за что именно его благодарят.
— Вернёмся к делу. Я пришёл поговорить о Фране Пейдже.
Рисис не ответил сразу. Перед ним стояло существо, чью силу он явно считал опасной. Откровенничать с таким собеседником, не взвесив риск, было бы глупо.
(Только ради разговора?)
— Сегодня — да.
(Значит, завтра это может измениться.)
— Зависит от того, что я от вас услышу.
Некоторым драконам такой тон явно не понравился. Они напряглись, один даже двинул крылом. Сам Рисис, к которому и была обращена эта дерзость, остался спокоен. Он лишь надолго задумался.
(Какого ответа ты ищешь?)
— Тогда скажу без обходных путей.
Иэн не стал растягивать разговор.
— Похоже, я кровный потомок Франа Пейджа. Недавно ко мне явилась его мыслеформа. Он передал мне Силу Слова и предложил объединиться, чтобы уничтожить ваш род до последнего дракона.
Одного слова «уничтожить» хватило, чтобы воздух вокруг изменился. Это уже было не раздражение из-за наглого человека. Во взглядах драконов поднялась старая, густая ненависть.
Иэн продолжил так же спокойно:
— Возможно, вы не знаете, но за свою жизнь я неоднократно сталкивался с угрозами, которые прямо или косвенно были связаны с драконами. Если говорить о моём желании, то мне проще было бы убрать с дороги вас всех. И Франа вместе с вами. Он тоже слишком опасен, чтобы оставлять его за спиной.
На мгновение в его голосе прорезалась вполне настоящая угроза. Потом сразу исчезла.
— Только это не так просто. Поэтому я и пришёл. Мне нужно понять, кого и насколько можно использовать, как удержать ситуацию под контролем и что сделать, чтобы в итоге самому не получить нож в спину. Без нормальных данных такое решение не принимают.
Из маны Иэн создал подобие кресла, сел и закинул ногу на ногу. Магия всё больше напоминала уже не управление существующим, а прямое создание нужной формы.
Рисис внимательно смотрел на него, затем заговорил.
(Начну с одного. Наш род не угрожал твоей жизни. Что ты называешь косвенным воздействием, я пока не знаю. Но за прямые нападения ручаюсь: до сегодняшнего дня никто из нас даже не знал о твоём существовании.)
— Фран говорил, что за ним охотится ваш отряд преследования. А потом такие «преследователи» атаковали меня и мой город. Спарты. Костяной дракон. Ничего не напоминает?
Десятки тысяч спартов и костяной дракон — куда уж прямее связь с драконьим родом.
Рисис ответил без колебаний.
(Какой ещё отряд преследования? Да, мы способны поднимать спартов и костяных драконов. Но это не власть, принадлежащая только нам. Фран Пейдж умеет то же самое.)
У Иэна впервые за разговор всерьёз дрогнула мысль.
Значит, прошлые нападения могли быть постановкой самого Франа. Способом подтолкнуть Иэна туда, куда ему требовалось.
Уверенности пока не было. Но словам Рисиса хотелось верить больше, чем словам Франа.
— Тогда рассказывайте дальше. Всё, что знаете о Фране Пейдже. Без пропусков и приукрашивания.
Рисис оглянулся на остальных драконов, затем на Херпая Дотоса, который с трудом поднялся из песка.
(Все возвращайтесь к своим местам и поддерживайте печать.)
(Но, владыка...)
(Со мной всё будет в порядке. Или вы всерьёз решили, что мне требуется защита?)
(Нет. Повинуемся.)
Драконы один за другим разлетелись. Остались только Иэн и Рисис Ладенжу.
Рисис некоторое время решал, с чего начать. О Фране можно было рассказать слишком многое; оставалось выстроить всё так, чтобы история не рассыпалась на отдельные эпизоды.
(Фран Пейдж стремился получить наше тело. Ему было недостаточно силы, даже превосходившей возможности человека: он хотел стать могущественнее всего драконьего рода, взятого вместе. Ради этого он проводил опыты, о которых неприятно даже вспоминать. Человеческая плоть казалась ему слишком слабой, и он всеми средствами искал способ от неё отказаться. Тебе это известно?)
Иэн кивнул. Примерно то же ему рассказывал костяной дракон.
Рисис продолжил:
(Если бы на этом его жажда силы остановилась, всё могло закончиться обычным разрывом отношений. Но Фран уже зашёл слишком далеко. Он стал одержим двумя вещами: защитой человечества и собственным усилением. И всякий раз, когда события шли не по его замыслу, он без меры прибегал к власти времени. Даже из-за мелочей возвращался назад и менял исход.)
Вот этого Иэн раньше не слышал.
Фран Пейдж раз за разом возвращал время назад?
(Последствия оказались страшнее самого намерения. Изначально единый мир начал дробиться. Каждый возврат не стирал случившееся, а создавал новую ветвь. Так появились десятки тысяч измерений: одинаковые миры, которые после одной точки становились разными. Как ты думаешь, чем закончится бесконтрольное ветвление?)
Иэн понял логику.
Возврат во времени не отменял прежнюю реальность. Он создавал ещё одну. Значит, мир, в котором Рагнар отравил Иэна, мог никуда не исчезнуть. Где-то он продолжал существовать отдельно, со своей собственной историей.
Звучало почти невероятно.
И всё же объяснение было пугающе цельным.
(Даже я и мой род не знаем, что ждёт мир в конце такого расщепления. Мы хотели сначала уничтожить Франа, а затем взять разошедшиеся измерения под контроль. Но к тому времени он уже стал бессмертным чудовищем. Убить его оказалось невозможно. Поэтому пришлось прибегнуть к худшему из оставшихся решений — печати.)
Вот и вся суть: Фран получил силу бессмертия, а драконы не смогли его уничтожить.
(Потому мы и запечатали его здесь, во внепространстве. Оно не зависит от течения внешнего мира. Даже если Фран пожертвует мыслеформой и снова повернёт время вспять, для узника ничего не изменится.)
Рисис посмотрел на огромную фиолетовую сферу и замолчал.
Иэн ещё раз мысленно свёл сказанное воедино и наконец ответил:
— Полезный рассказ. Спасибо.
Ответ действительно его устроил. Во всяком случае, Рисис говорил последовательно, без шуточек, ужимок и постоянных попыток увести разговор в сторону — полная противоположность Франу. Если не считать главного вопроса — правдивы ли сами сведения, — изложено всё было почти безупречно.
— Но вы пропустили одну вещь.
(Какую?)
— Насколько я знаю, раньше Фран и драконы были близки. Вы учили его. Он был вашим учеником. Как из этого получилась война?
Рисис медленно кивнул.
(Мы разошлись во взглядах.)
— На что именно?
(Фран хотел, чтобы мы защищали человечество от чудовищ и иных рас, а затем помогали людям развиваться. Поначалу мы согласились. Выполняли просьбу добросовестно, и никакой проблемы в этом не было.)
В те времена сотрудничество Первого Мага и драконов действительно помогло человечеству выжить.
(Проблема возникла, когда люди перестали бороться просто за существование. Не успели они немного окрепнуть, как разделились на стороны. Из племён выросли государства, а государства принялись воевать друг с другом, грабить, убивать, отнимать земли. И при этом каждое требовало, чтобы драконы встали именно на его сторону.)
Рисис ненадолго умолк. Даже спустя века воспоминание вызывало у него усталое отвращение.
(Мы наблюдали это достаточно долго и в конце концов решили: больше нет ни причины, ни ценности в том, чтобы защищать людей от последствий их собственных распрей. Нас просили хранить человечество как целое, а не выбирать одну человеческую сторону против другой.)
Иэн не нашёл в такой позиции ничего нелогичного. Будь он тогда на месте главы драконов, вполне мог прийти к тому же выводу.
(Фран же считал иначе. Раз среди людей есть достойные и недостойные, говорил он, следует поддерживать тех, кто заслуживает помощи. Мы с этим не согласились. Более того — сочли сам принцип неприемлемым.)
Если свести многолетние споры к одной фразе, Фран хотел выбирать «лучших» людей и помогать им. Драконы предпочитали не вмешиваться, раз уж невозможно помогать всем одинаково.
Наверняка реальный спор был куда сложнее, но основа оставалась такой.
(Так завершилось сотрудничество, продолжавшееся веками. Тогда Фран впервые стал относиться к нам с подозрением. А затем...)
В глазах Рисиса появилось что-то тяжёлое.
(Затем он начал бояться нашей силы.)