— Ч-что ты сказал?..
— Хватит врать.
Иэн произнёс это без всякого выражения и просто раскрыл ладонь.
Одно движение. Ничего больше.
Результат оказался таким, будто в Франа врезался таран.
Грохот!
Его отбросило прочь, как камень из осадной машины. Фран рухнул в землю и только спустя несколько секунд сумел выползти из воронки на четвереньках. О Силе Слова и речи быть не могло — даже простейший Полёт не желал слушаться.
— Ты... мерзавец...!
— До сих пор не понял?
Бум!
Иэн лениво пнул землю.
Участок, на который Фран только что с трудом выбрался, просел целиком. Почва ушла вниз, засасывая его обратно, словно зыбучий песок.
— Кха-а...!
Когда Фран всё-таки вырвался наружу, воздух вышел из лёгких рваным, почти рвотным толчком.
И вместе с ним пришло отчаяние.
Такого чувства он не знал никогда. Ни в день, когда его запечатали, ни за сотни лет, проведённых после этого в заключении.
— Как... Как это вообще возможно?!
Похоже, больше не осталось ни способа перевернуть ситуацию, ни хитрости, ни даже мизерного шанса. Его сила не просто уступала Иэну — Фран не успевал ею воспользоваться.
— Можешь дёргаться сколько угодно. Твой язык меня больше не проведёт.
— Кх...
— Память, знания, планы — всё это теперь у меня.
Не вся история, рассказанная Франом, была ложью. Напротив, большая её часть оказалась правдой. Обманом был один-единственный пункт — тот самый, на котором держался торг: будто вместе с Франом обязательно погибнет и Ванесса.
«Мать не умрёт».
Связь между ними действительно существовала. Но работала она иначе.
После смерти Франа эта связь оборвётся, и Ванесса, веками существовавшая благодаря его силе и фактически служившая его инструментом, снова станет обычным человеком.
Будет стареть. Проживёт отпущенные ей годы. Когда придёт время — умрёт своей смертью.
«Так правильно».
Иэн понял это сразу, едва увидел воспоминание.
Обычная человеческая жизнь. Одна, а не бесконечная череда существований.
В этом не было ничего ужасного.
«Когда всё закончится и для меня...»
Если удастся распутать все оставшиеся узлы, сам Иэн тоже хотел вернуться к обычной жизни и дальше подчиняться тем же законам, что и всё живое.
Пожелай он большего — рано или поздно превратился бы в того же чудовища, что стояло сейчас перед ним.
«Этого я не допущу».
Решение стало окончательным.
И потому Иэн сумел посмотреть на Франа иначе: не только как на врага, но и как на возможное собственное будущее.
Когда-то этот человек защищал человечество.
Когда-то был Первым Магом.
— ...Отец.
Слово прозвучало тихо. И впервые в голосе Иэна не было открытой враждебности.
— Ты, каким был прежде, заслуживал уважения. Люди тогда едва держались на нижних ступенях пищевой цепи, а ты в одиночку встал между ними и тем, что могло их уничтожить. Без тебя сегодняшний мир выглядел бы совсем иначе.
Он говорил без издёвки.
— Я не такой. У меня и характер попроще, и на мир я смотрю куда уже, чем ты. Даже проживи я несколько жизней, вряд ли смог бы взвалить на себя то, что взвалил ты. Мне хватило одного взгляда на твою память, чтобы голова разболелась.
Иэн хорошо понимал пределы собственных сил и именно поэтому мог признать заслугу противника без оговорок.
Тот Фран — в прошлом — действительно был великим человеком.
— Но тот, кто стоит передо мной сейчас, уже не он.
Прошлое не отменяло настоящего.
— Ты пытался удержать слишком многое, а в итоге не удержал ничего. Бездумно раскалывал измерения, лишь бы найти путь из печати. Жену, с которой обещал прожить вечность, и собственного сына превратил в инструменты. Ради шантажа пожертвовал бесчисленными жизнями на Восточной Великой степи. После этого звание защитника человечества звучит почти издевательски.
Иэн перечислял поступки Франа один за другим, без повышения голоса.
— Твой прежний идеал давно сгнил. А пустоту внутри ты забил тем, во что сам когда-то не позволил бы себе превратиться.
Фран не отвечал.
— Поэтому Франу Пейджу пора уйти.
Молчание.
— Совсем. Из этого мира — навсегда.
Иэн смотрел ему прямо в глаза. Там почти не осталось ни злости, ни расчёта — один вакуум. Все способы выжить, все уловки и запасные ходы закончились.
— Ты говорил, людей можно делить на категории. В чём-то я с тобой согласен, пусть мои критерии и не похожи на твои. Но решать, кто из людей чего стоит, могут только такие же люди.
Он отступил на несколько шагов.
— Не чудовище, которое уже трудно назвать человеком.
На слове «чудовище» взгляд Франа едва заметно изменился. То ли вспыхнул гнев, то ли ему отчаянно захотелось всё отрицать. Иэн не стал гадать.
— Я вынесу тебе приговор как человек, как твой сын и как тот, у кого есть сила довести дело до конца. Это моя ответственность. И мой долг.
Из земли и воздуха одновременно вырвались белые полосы света. Они обвили Франа и стянули его тело. В них не было ничего от чёрных щупалец, которыми прежде пользовался сам Фран: чистый свет, без тени и грязи.
Иэн сложил ладони, оставив между ними небольшое пространство.
Там возникла крохотная белая сфера.
— Хочу только одного.
Сфера росла.
И чем больше становилась, тем меньше походила на светящийся шар. Свет начал жить собственной жизнью, вытягиваться языками пламени.
Белого пламени.
Ему предстояло сжечь тело и выжечь до основания всё, что успело исказиться внутри Франа.
— Если когда-нибудь мы встретимся снова...
Огонь разрастался стремительно. В нём была сама суть того, что Иэн назвал 0-м классом.
— Пусть в другой раз мы будем просто отцом и сыном. А если людьми не выйдет — хоть зверями. Без всего этого.
Белое пламя сорвалось с его ладоней.
Оно двигалось небыстро, но неотвратимо.
— П-постой...
Фран уставился на приближающийся огонь.
Просьба почти сразу сменилась паникой.
— Стой. Стой! СТОЙ! Отпусти меня! Немедленно!
Крик сорвался в визг.
— Иэн! Послушай меня! Ты обязан меня выслушать! Вся память, которую ты видел, подделана! Умру я — умрёт и твоя мать! Не делай того, о чём пожалеешь! Остановись! Иэн! Иэн!
Он рванулся из светлых пут. Они только затянулись сильнее.
— Я твой отец! Пусть между нами было недопонимание, но я всё равно твой отец! Ты действительно убьёшь родного отца? Вот так? Своими руками? Иэн!
Он хватался уже даже за кровное родство.
Страх был слишком велик.
Фран ждал возвращения тысячи лет. Если теперь умереть, всё ожидание, все усилия и все жертвы потеряют смысл.
— ИЭ-Э-ЭН!
Последний крик Франа Пейджа прокатился над землёй. В нём смешалось всё, что копилось в нём тысячелетиями.
А потом белый огонь поглотил его целиком.
Фш-ш-ш!
Крики начали стихать.
Странным образом Фран почти не мучился. Он горел, но не вопил от боли: белый огонь жёг не столько плоть, сколько то, что скрывалось глубже, — безумие, скверну и искалеченную душу.
Земля вокруг осталась нетронутой.
Даже сухая трава не загорелась.
Белый огонь пожирал только одного Франа — его тело и его душу, ведя их к полному исчезновению.
— Отдохни.
Это было последнее, что Иэн мог дать своему отцу.
И одновременно — минимальное уважение к тому, кто когда-то спас человечество и первым среди людей стал магом.
— Отец.
Иэн сказал это почти шёпотом.
Последний голос сына, который Франу предстояло услышать.
Губы исчезающего человека едва дрогнули.
Звука не было.
И всё же Иэн прочитал слова безошибочно.
«Спасибо, Иэн».
Это говорил уже не безумец, отравленный собственной силой и навязчивой идеей. На краткий миг белое пламя освободило Франа от всего, что его разъедало, — и перед вечным покоем он сумел попрощаться.
— Было бы за что.
Иэн сказал это себе под нос.
В голову полезла нелепая, но настойчивая мысль: а что, если в самой глубине Фран всё это время стремился не столько вырваться из печати, сколько наконец избавиться от собственного безумия?
Белый огонь долго не гас.
Потом языки пламени стали ниже, слабее — и исчезли.
От тела Франа Пейджа не осталось ничего.
— Ха... Кх... Фу-у-у...
Иэн тут же рухнул на колени.
Он больше не мог даже стоять.
Очищение души существа такого уровня и его полное уничтожение забрали всё, что у Иэна было. 0-й класс не делал запас сил бесконечным.
«Вот и всё?.. Действительно всё?»
Он с трудом огляделся.
Перед ним лежала огромная равнина.
По ней прошёл лёгкий ветер.
Тихо. Мирно.
После случившегося эта тишина казалась почти сном.
Иэн закрыл глаза, позволяя ветру коснуться лица.
А потом резко распахнул их.
«Нет».
Остались дела.
Несколько узлов всё ещё ждали своего часа.
И один был важнее остальных.
Иэн прижал ладонь к груди, туда, где билось сердце.
«Надо вернуть их домой».
Когда Фран пробивался обратно в исходное измерение, ему пришлось пройти через бесчисленное множество миров.
Иэн повторил этот путь, и в его мире сознания поневоле скопились чужие души. Он не хотел этого, но результат был тем же: он сделал с ними почти то, что делал Фран.
«Если оставить всё как есть, я ничем не лучше человека, который считал души запасными жизнями».
Каждая душа должна вернуться в свой мир.
Иэн теперь мог это сделать.
Значит, обязан был сделать.
— Надо идти прямо сей...
Он попробовал подняться.
Тело не послушалось.
— Чёрт...
Сил не осталось вообще. Последствия боя и очищения Франа накрыли разом.
«Может, хоть немного полежать?»
Иэн сдался, снова опустился на землю и растянулся на спине.
Почва неожиданно показалась мягкой.
— Хорошо-то как.
Усталость постепенно растеклась по телу приятной тяжестью.
Пожалуй, несколько минут отдыха он себе всё-таки заслужил.
— Вот бы так и пролежать до конца жизни.
Мечта была заведомо несбыточной.
Вскоре на равнине не осталось и следа Иэна.
Ему предстояло последнее дело — вернуть чужие души туда, где им место.