[Повторяем условия.]
[Второе дополнительное испытание изначально рассчитано на соотношение сторон пятьдесят на пятьдесят.]
[При таком составе мы сочли боевой потенциал победителей выше, чем у мертвецов, и потому пригласили на их сторону нескольких наёмников из Царства мёртвых.]
[Фактическое соотношение участников заметно отличается от расчётного, однако Башня Часов полагает, что в непредвиденных обстоятельствах и заключается особая прелесть дополнительных испытаний.]
[В связи с этим второй этап пройдёт без изменений.]
Теперь понятно, откуда среди мертвецов взялся Митчелл Гринривер.
Правда, для простого «наёмника» он был слишком силён. Из всех присутствующих никто не прошёл столько испытаний, сколько Митчелл.
Но Иэна это не пугало.
При их прошлой встрече Иэну приходилось сражаться без магии, да и ранг бытия тогда был ниже. Сейчас он стал сильнее во всех отношениях. Если Митчелл остался на прежнем уровне, бой должен был оказаться даже проще прежнего.
Разумеется, оставался шанс, что Митчелл тоже успел стать сильнее. Иэн сам велел ему готовиться к будущему, так что сидеть сложа руки Митчелл вряд ли стал.
[Условие победы предельно простое. Поражение засчитывается стороне, которая первой потеряет всех участников. Как и в первом дополнительном испытании, награды будут распределены в соответствии с вкладом каждого.]
[До начала боя осталось ровно десять минут.]
[Приготовьтесь!]
Проще правил не придумать: дерись и побеждай.
За вклад снова обещали отдельные награды. Единственной явной проблемой был перекос в численности, но Иэн не считал его серьёзным.
Причина тоже была проста: на стороне живых был сам Иэн.
Если только среди противников не окажется владыки, второй этап можно было считать решённым. Единственным непредсказуемым фактором оставалась Афина — она вполне могла что-нибудь поменять из чистой прихоти.
И было ещё одно обстоятельство.
Все враги здесь уже мертвы. Нежить.
Для Иэна это означало сразу две вещи.
Во-первых, эти люди уже погибли, а значит, убить их «ещё раз» по-настоящему невозможно. Можно сражаться в полную силу и не мучиться из-за того, что ради первого места придётся устроить новую резню.
Во-вторых...
Иэн перестал размышлять и вышел вперёд. Второе преимущество проще было проверить на деле.
— Господин Калиду?.. Ещё же время не вышло...
— Заранее прошу у всех прощения.
— За что?
— Похоже, награду за вклад в этот раз я заберу один. Зато благодаря мне вы все целыми перейдёте дальше. Думаю, одного извинения достаточно.
— Я... не совсем понял...
— Сейчас поймёте.
Иуда только растерянно моргнул.
Калиду собирается присвоить весь вклад? Это что же, он намерен один выйти против всей толпы мертвецов? Более того — уничтожить их прежде, чем остальные вообще успеют вмешаться?
Звучало как бред.
Даже если допустить, что он способен на подобное, остальные ведь не станут стоять столбом. Стоит им вступить в бой — вклад неизбежно распределится между участниками.
Судя по лицам, примерно так думали все.
[6, 5, 4, 3, 2, 1...]
[Бой начинается!]
К этому моменту Иэн уже стоял почти вплотную к вражеской линии.
Иуда не выдержал:
— Господин Калиду, может, всё-таки отойдёте? Вы слишком близко. Так вас же сразу окружат...
Он беспокоился, разумеется, не о самом Иэне. Просто положение живых и без того казалось невыгодным, а терять одного из самых сильных бойцов в первые секунды было бы совсем уж паршиво.
— Если так продолжится, нас здесь всех перебьют...
Иэн не сделал ни шага назад.
Вместо этого он произнёс заклинание.
— Изгнание...
В его ладони вспыхнуло золотое сияние.
— ...нежити.
Изгнание нежити.
Это заклинание изгоняло из мира живых мертвецов, которым здесь не место.
Иэн пользовался им много лет и отлично знал его возможности. Только нынешнее заклинание уже почти ничем не напоминало прежнее.
Воздух загудел.
На телах мертвецов вспыхнул золотой свет. Там, куда проникало сияние, плоть начинала распадаться и исчезать. Сам принцип не изменился — именно так Изгнание нежити действовало всегда.
Изменился масштаб.
Золотое пламя вспыхнуло не на одном противнике.
Оно охватило всех.
— А-а-а-а! Что... что со мной?!
— Горит! Тело горит!
— Ты что со мной сделал?!
— А-а-а-а-а-а-а!
Мертвецы, едва успевшие рвануться к живым, разом завопили. И дело было не только в боли. Они видели, как собственные тела рассыпаются там, куда проник золотой свет, и могли лишь бессильно кричать.
Больше тысячи мертвецов растворялись одновременно.
Так теперь выглядело Изгнание нежити Иэна.
Не выдержал никто.
Точнее, почти никто.
Один человек остался на ногах — Митчелл Гринривер.
Именно поэтому Иэн и мог заранее обещать, что заберёт весь вклад себе: он знал, насколько чудовищно выросла сила старого заклинания.
— Что... что сейчас произошло?
— Они куда делись?
— Он всех уничтожил? Одними чарами?
— Да не может быть... Даже если он прошёл семь испытаний, даже если он какой-то шаман или колдун...
Собравшиеся не могли понять, действительно ли это происходит или им мерещится какая-то нелепая иллюзия.
А Иэн тем временем видел только Митчелла.
Вот это уже было интересно.
Иэн предполагал, что Митчелл не терял времени, но не ожидал, что тот станет настолько силён в облике мертвеца, чтобы сопротивляться Изгнанию нежити.
Похоже, он всё-таки одержал тысячу побед на арене Царства мёртвых. Значит, звание Рыцаря Аида было не пустым титулом: вместе с ним действительно давали огромную силу.
— Господин Митчелл.
Стоило Иэну назвать его по имени, как бывшие исполнители вокруг оживились.
— Митчелл? Тот самый?
— Разве не он дошёл до десятого испытания? Он ещё какое-то время состоял в нашем объединении...
— Так вот куда он исчез. Умер и оказался в Царстве мёртвых?
— Подождите. Они всерьёз хотели, чтобы мы при меньшей численности дрались ещё и с чудовищем, прошедшим девять испытаний?
— Это же просто приказ сдохнуть всем разом...
Выходит, имя Митчелла здесь знали. Судя по разговорам, он и правда когда-то примкнул к бывшим исполнителям, но позднее исчез. Для человека, который прежде всего хотел освободить изгнанников, такой путь выглядел вполне логичным: видимо, через их объединение он пытался найти ещё один выход.
Однако теперь бывших исполнителей занимало другое.
— Погодите... А Калиду сделал с этим чудовищем вот это?
— Да какое там «с этим». Остальные вообще исчезли. Тысяча с лишним мертвецов — одним заклинанием.
— Тогда получается...
— Он ещё сильнее?
Уничтожить разом больше тысячи противников — уже нечто немыслимое для любого из них. Но Калиду вдобавок почти развоплотил Митчелла, исполнителя, дошедшего дальше, чем он сам.
Вот кто здесь настоящее чудовище.
Калиду Ватанка.
Даже имя у него с самого начала звучало угрожающе. Кому вообще придёт в голову назвать ребёнка подобным словом? Ни один суперианин, хоть немного знакомый с местным языком, такого имени ребёнку не даст.
Вот чудовищу такое имя как раз подошло бы.
Иэн не обращал внимания на шёпот за спиной.
— Для мертвеца вы держитесь невероятно хорошо. Но лучше прекратите. Сейчас вам наверняка кажется, будто всё тело горит изнутри.
Митчелл упрямо стоял.
— Если решите терпеть до конца, мне придётся добавить что-нибудь посерьёзнее.
Слова Иэна уже звучали не как совет, а как угроза, когда Митчелл едва слышно произнёс несколько слов.
Так тихо, что даже Иэн, стоявший прямо перед ним, разобрал не сразу.
Он выслушал короткое послание и кивнул.
— Понятно. Я понял, о чём вы. Возвращайтесь и отдыхайте.
На этом разговор закончился.
Иэн щёлкнул пальцами. Золотой свет на теле Митчелла вспыхнул ярче, и тот исчез.
Окончательной смертью это, конечно, не было. Где-нибудь в Царстве мёртвых Митчелл вскоре очнётся снова.
[Дополнительное испытание «Царство мёртвых против мира живых» завершено.]
[Победил мир живых. Потери победителей: 0. Начинается расчёт вклада.]
[Обычно рейтинг включает десять мест. В этом испытании вклад внёс только один участник, поэтому остальные девять мест объявляться не будут.]
[1-е место: Калиду Ватанка.]
[За подавляющее превосходство исполнитель Калиду Ватанка получает все награды с десятого по первое место включительно.]
Все десять наград одному человеку.
Если дальше всё пойдёт так же, за исход дополнительных испытаний можно будет не волноваться.
И именно в этот момент вмешалась Афина.
[Ну это уже совсем несерьёзно. Всё закончилось слишком быстро. То ли я неверно рассчитала сложность, то ли ты просто до неприличия сильный...]
Она появилась сразу после подведения итогов и говорила так, будто столкнулась с личной катастрофой.
[Так дальше нельзя. Игр осталось всего несколько, а если победитель заранее всем очевиден, какой в этом интерес? Если продолжим в том же духе, это будет худшая затея за всю мою жизнь. Позор на века!]
Победитель, значит, очевиден.
Кого она имела в виду, сомневаться не приходилось: Калиду Ватанку.
Афину такой сценарий категорически не устраивал.
[Сами подумайте! Вам тоже ведь обидно будет. Вы рискуете жизнью, участвуете в моём дополнительном испытании — и оно вдруг станет для меня пожизненным позором. Ну? Разве нет?]
Иэн мысленно пожал плечами.
Ему-то какое дело?
Но нужный ответ Афина, похоже, собиралась получить независимо от мнения участников.
[Так что с третьего испытания я буду внимательнее настраивать сложность. Зато и награды сделаю щедрее. По рукам?]
Предложение, от которого простому исполнителю не полагалось отказываться.
Никто ничего не ответил. Афина мгновенно истолковала молчание как восторженное согласие.
[По рукам!]
«По рукам», блядь. Сама спросила, сама решила.
Иэн покачал головой и крепче перехватил Керикейон. Похоже, с третьего этапа действительно придётся держать ухо востро.
Предчувствие оправдалось очень скоро.
— Да ёб твою мать...
Для специально «подкрученного» Афиной третьего дополнительного испытания напрашивалось единственное название:
«Сдохните, и дело с концом».
* * *
— Вернулся?
Некоторое время спустя Митчелл Гринривер открыл глаза в казарме гладиаторов Царства мёртвых.
Рядом сидел человек, которого Митчелл никак не ожидал здесь увидеть, и улыбался с таким видом, будто всё происходящее его страшно забавляло.
— Передал мои слова?
На лице сидевшего рядом мужчины застыло привычно лукавое выражение.
Перед Митчеллом сидел первый мертвец, который, выполняя поручения Аида, получил право свободно разгуливать по Тартару.
— И что ответил мой страшный сын?
Биологический отец Иэна.
И одновременно — тот, кто когда-то был для Иэна его «истинным телом».
Волосы у него теперь были совсем белыми, и глаза тоже побелели. От этого взгляд казался ещё более чужим.
— Хоть обматерил меня?
Это был Фран Пейдж.