Мана-сердце появилось в груди.
Мана-мозг — в голове.
То есть человек получил уже после рождения магический дар, который обычно определяется раз и навсегда ещё при рождении?
— Вот примерно так всё и выглядит. Правда, этот господин — случай редчайший. У него ведь выросли и мана-сердце, и мана-мозг, которых раньше вообще не было. Такое встретишь раз в жизни, если повезёт...
Молодой чиновник, сопровождавший Оливера, уже немного освоился рядом с ним и теперь охотно сыпал объяснениями.
Впрочем, после только что услышанного большая часть происходящего стала понятна и без подробностей.
Особенно помогло заключение, вынесенное предыдущему пробуждённому.
«Неужели и у меня?..»
Рыцари этого континента изначально были устроены иначе, чем маги.
Они рождались с мана-сердцем, но без мана-мозга — органа, отвечающего за проявление магии. Поэтому возможности рыцаря оставались односторонними: ману он мог использовать только внутри собственного тела.
«Я и без того сумел вывести меч за пределы, которые прежде считались непреодолимыми. Но если вдобавок получить мана-мозг... значение этого трудно переоценить. Я приобрету несравнимо больше, чем могу потерять».
Речь была не просто о возможности стать магом.
Годами Оливер изучал магию со стороны, разбирал приёмы магов, прикидывал, как соединить заклинания с фехтованием. В голове накопились десятки техник, которые прежде так и оставались фантазиями. С мана-мозгом они могли стать реальностью.
«Всё это по-прежнему подозрительно. Но если лорд Иэн заранее предупредил императора, значит, происходящему можно хотя бы отчасти доверять».
В памяти всплыла бездна.
Тысячи убитых им великанов.
И слова красного глаза, проигравшего пари: похоже, в вашем мире особенно много безумцев.
«Если один из этих безумцев — я, а другой — лорд Иэн, тогда всё происходящее хотя бы перестаёт выглядеть совершенно бессмысленным».
Пока Оливер об этом размышлял, подошла его очередь.
Чиновники и маги, проводившие обследование, заметно напряглись, едва увидели Оливера Рэйвуда. Видимо, придётся повторить то же самое ещё раз.
— Господа, вы все исполняете волю Его Величества. Поэтому не нужно обращаться со мной как с человеком, которого следует бояться или стесняться. Пока вы действуете по приказу моего государя, моя обязанность — оказывать вам полное содействие.
Императорская воля.
В нынешней Империи Гринривер, где власть правящего дома считалась сильнейшей за всю историю государства, эти два слова означали почти абсолютные полномочия и защиту.
Достаточно было Оливеру напомнить о приказе императора, и лица присутствующих сразу стали спокойнее.
— Т-тогда мы начинаем обследование пробуждённого сэра Оливера Рэйвуда. Оно займёт около часа. Также обязан предупредить: при чрезвычайных обстоятельствах мы имеем право ограничить вашу свободу и... при необходимости применить силу.
Ограничить свободу и применить силу.
Оливер понимал, зачем это правило придумали.
Другой вопрос — сумеет ли кто-нибудь здесь исполнить его в отношении него самого?
Похоже, та же мысль пришла в голову всем присутствующим.
— Если под чрезвычайными обстоятельствами вы имеете в виду случай, когда я пробужу опасную способность, обращусь против вас или потеряю рассудок, то взять меня живым, скорее всего, не получится. Разве что сюда лично явится Владыка Башни Слоновой Кости.
Иными словами, без Иэна Пейджа — сильнейшего мага в истории континента — рассчитывать на пленение Оливера было бессмысленно.
Заявление звучало запредельно самоуверенно.
Беда только в том, что почти никто в зале не счёл его хвастовством.
— Поэтому, если подобное случится, не пытайтесь захватить меня. Не сдерживайтесь и убейте. Так погибнет меньше людей. Запомните это.
Не пленить.
Убить.
Причём говорил он о самом себе.
Но даже после этих слов тревога с лиц чиновников не исчезла.
Во-первых, они всё ещё сомневались, что вообще смогут его убить.
Во-вторых — что им позволено поднять руку на такого человека.
Кому, чёрт возьми, захочется войти в историю как убийца Оливера Рэйвуда, героя империи?
— Хм.
Нужен был какой-то другой выход.
Оливер повернулся к молодому чиновнику, который его сопровождал.
— Вам, пожалуй, придётся съездить во дворец.
— Во дворец, сэр?
— Скажите, что пришли по моему делу, и попросите выдать обсидиановые цепи.
— О-обсидиановые цепи?..
— Обследование всё равно займёт немало времени. Успеете. Когда вернётесь, закуйте мне руки и ноги. Тогда всем станет спокойнее. Эти цепи я сам разорвать не смогу.
Через некоторое время цепи действительно доставили.
Лишь после того как ими сковали руки и ноги Оливера Рэйвуда, персонал наконец смог приступить к обследованию без постоянной мысли о том, что произойдёт в случае внезапного приступа.
Проверка прошла без происшествий.
Оставалось только услышать заключение.
— Объявляются результаты обследования пробуждённого сэра Оливера Рэйвуда.
Даже человек, славившийся невозмутимостью, сейчас заметно напрягся.
Что же ему досталось?
Не скроешь: Оливер ждал многого. В той тьме он продержался до конца. А то, что все остальные очнулись быстро и только он пролежал без сознания больше месяца, казалось прямым подтверждением: его случай должен быть особенным.
— Сэр Оливер... особых способностей у вас не обнаружено.
Что?
Никаких?
Как это вообще понимать?
— Как и у большинства пробуждённых, ваши физические показатели значительно выросли. Однако никаких иных выраженных способностей не проявилось. Поэтому... прошу простить, мне крайне неловко объявлять такое решение...
Старший чиновник, ответственный за итоговую классификацию, замялся.
Но работу всё равно надо было делать. Он собрался с духом и договорил:
— Итоговая оценка вашего Пробуждения — одна звезда.
Пробуждённый одной звезды.
Самый низкий ранг.
К нему относилось большинство людей, переживших Пробуждение: никакой особой силы, кроме общего улучшения физических возможностей.
Оливер на миг потерял дар речи.
Лишь на миг.
— Благодарю за работу. Что требуется от меня дальше?
— А... прошу сюда. Теперь вам необходимо пройти обязательный курс для пробуждённых. Хотя в вашем случае, сэр Оливер, думаю, обучение можно было бы и не...
— Нет. Если оно обязательное, я его пройду. Обязанности существуют затем, чтобы их исполнять. Ведите.
И Оливер без дальнейших споров пошёл за назначенным проводником.
Разочарование, конечно, осталось. Но что с того?
Он сам не раз повторял: удача — тоже часть мастерства.
В этот раз мастерства, значит, не хватило.
«Одного усиления тела уже немало. Возможно, именно оно позволит мне наконец перейти следующий предел».
Лучше смотреть на дело так.
Если подумать с другой стороны, даже это было невероятным везением: тело стало сильнее без крови, пота и изнуряющих тренировок.
«...Что?»
В этот момент прямо перед глазами Оливера возникли буквы.
С виду они напоминали письмо, которое передают через кристалл маны: энергия собирается в воздухе и складывается в строки.
Только никакого кристалла рядом не было.
Да и сами буквы оказались не голубыми, как обычная мана, а чёрными до последнего штриха.
[Царь мёртвых с интересом следит за вашим путём.]
* * *
Кха!...
Пока люди по всему континенту один за другим переживали феномен Пробуждения, далеко за пределами досягаемости империи то же явление настигло ещё одно разумное существо.
[Владыка! Что с вами?]
[Глава рода! У вас кровь изо рта... кровь!]
[Владыка рода!]
[Владыка!]
Это был Рисис Ладенжу, глава рода красных драконов.
И ничего удивительного здесь не было.
Феномен Пробуждения затрагивал не только людей, а разумных существ вообще. Драконы, чей разум превосходил человеческий, никак не могли остаться в стороне.
[Что... происходит?..]
Мир перед глазами Рисиса потемнел.
Тело пронзила чудовищная боль.
Древний дракон провалился в ту же бездну, что Оливер и бесчисленные другие пробуждённые, и там увидел красный глаз.
Но, судя по всему, глава драконьего рода тоже не собирался покорно принимать чужой дар.
И уж тем более — проигрывать пари без борьбы.
* * *
Вернувшись в Супериор, Иэн успешно завершил переговоры с Аполлоном.
Решение о судьбе Четвёртого Срединного мира временно отложили. Взамен Иэн обязался регулярно спускаться туда и сдерживать развитие местной цивилизации.
[...Таким образом, я, Владыка Солнца Аполлон, признаю, что исполнитель Калиду Ватанка выполнил шестое испытание на оговорённых условиях, и предоставляю ему право приступить к седьмому.]
Шестое испытание было закрыто.
Доступ к седьмому — получен.
Иэн поклонился и сразу направился к статуе владыки, который должен был дать новое задание. Все прочие дела он закончил ещё до прихода в храм, так что тянуть время не было смысла.
Дзынь!
Ритуал ничем не отличался от прежних.
Перед статуей стояла чаша подношений. Иэн положил внутрь дар.
Снова Золотое яблоко.
Он заранее расспросил Аида и узнал, что владыка, отвечающий за седьмое испытание, любит эти яблоки едва ли не больше остальных.
Значит, жалеть одно точно не стоило.
[Золотое яблоко?..]
В глазах статуи вспыхнул свет, и раздался женский голос.
По одной интонации было ясно: подношение пришлось ей по душе. Вот что значит иметь своего информатора среди здешних владык.
[Давно мне не попадался исполнитель, способный принести что-нибудь достойное. Ну же, как тебя зовут?]
Имя Калиду Ватанки уже успело прогреметь по Башне Часов. Тем не менее женщина спрашивала искренне: похоже, действительно не знала.
— Калиду Ватанка.
[Калиду Ватанка... Калиду Ватанка... Где-то я это слышала.]
— Для меня это уже седьмое испытание. Возможно, моё скромное имя мелькало в разговорах владык.
[Теперь припоминаю. Ты первый после Геракла... пригодный к делу исполнитель, верно?]
— Вы мне льстите.
[Разумеется, льщу.]
Золотое яблоко растворилось в луче света и умчалось к Башне Часов. Женщина откусила от него кусок и лишь после этого представилась:
[Я — Гера, владыка семей всех Девяти миров Иггдрасиля.]
Гера, та, кто даровала седьмое испытание.
Она считалась хранительницей мира и благополучия в семьях Девяти миров. Вместе со своим супругом Зевсом была известна под титулом Царицы богов.
— Для меня честь встретиться с вами, госпожа Гера.
[Моя должность обязывает спросить. Ты когда-нибудь был женат?]
— Да.
[...Сколько раз?]
— Один раз. И другого брака не будет.
[Дети есть?]
— Одна дочь.
[Надеюсь, не внебрачная?]
— Нет. И никогда не будет.
[Беру свои слова о лести обратно.]
— Простите?..
[Зачёт. Калиду Ватанка.]
Странное дело, но Иэн вдруг почувствовал: с этой владыкой высшего ранга по имени Гера они, пожалуй, найдут общий язык на удивление быстро.