«Кто ты такой?»
На этот вопрос Иэн ответил почти честно.
Геракл всё равно входил в Совет и наверняка уже имел общее представление о том, кто такой Иэн. Бессмысленно было прятаться за очевидной ложью или сочинять сложную легенду.
Одно он всё же утаил до конца: Хронос он уже отматывал назад.
Для Совета Иэн должен оставаться «переменной из Срединного мира, которая, будучи ничтожным насекомым, каким-то образом владеет языком Супериора и, возможно, этой же силой однажды сумеет обратить вспять сам Хронос».
Но ни в коем случае не «фатальной ошибкой, способной возвращать время когда угодно».
«Нельзя спешить. До следующего возврата Хроноса я должен собрать столько сведений, сколько вообще возможно. Раз есть побочные эффекты, значит, и число возвратов наверняка не бесконечно».
Воспоминания аналитика, охотника, мальчиков и Аргола уже многое показали. А теперь перед Иэном стоял Геракл — живое доказательство того, насколько чудовищную силу могут иметь местные владыки.
Иэн всё отчётливее понимал, во что ввязался.
«Это будет долгая война. Возможно, гораздо длиннее, чем я сейчас способен представить. Даже если возвращаться во времени предельно осторожно, мне, не исключено, придётся отматывать время ещё десятки раз».
Его родина.
То, что здесь называли Срединным миром.
Чтобы навсегда избавить её от всех угроз, исходящих отсюда, понадобится немыслимо много сведений, силы и терпения.
«Тот же Геракл — прекрасный пример. Если до возврата я выясню, насколько он силён, каков у него характер и действительно ли он никогда не нарушает обещаний, следующая попытка станет заметно проще».
Надежду решить всё за один возврат следовало выбросить из головы.
Такая уверенность была бы обычной самонадеянностью. Противники слишком сильны.
«Попробую разговорить его ещё немного».
Определившись, Иэн посмотрел на Геракла.
Тот уже уселся прямо на землю и слушал с неожиданным вниманием.
[Значит, и в своём мире ты далеко не обычный человек. Впрочем, чего ещё ждать? Совет не стал бы сам вмешиваться из-за рядового жителя Срединного мира, который для него всё равно что насекомое.]
— А ты разве не такой?
[Какой?]
— Ты сказал, что Совет считает обитателей Срединного мира насекомыми, так, будто говоришь о ком-то постороннем. Но ты сам член Совета.
[Я никого не считаю насекомым, пока не сойдусь с ним в бою.]
Геракл посмотрел на предплечье, которое Иэн сумел ранить.
[Сам видишь. Для укуса какого-то насекомого рана была слишком глубокой.]
Правда, к этому моменту она уже полностью затянулась.
Но смысл Иэн понял.
[А ты, надо сказать, редкостно живучий ублюдок. Вместо того чтобы дать себя раздавить, прикончил аналитика и сам явился сюда.]
— И в первый же день умудрился нарваться на тебя. Отличное везение.
[Наоборот. Тебе повезло. Из всех, кого можно было встретить, ты попался именно мне. Я ведь уже говорил: с рождения ни разу не нарушил обещания. И дальше нарушать не собираюсь.]
Геракл поднялся и принялся собираться.
Сначала надел шлем. Затем туже затянул крепления доспеха из львиной шкуры, которые перед боем ослабил для удобства.
[Погоди. Ты, кажется, сказал, что пробрался сюда, как крыса, ради солнечной травы?]
— Можно взять несколько корней?
[Да хоть сколько. Сегодня я тебя здесь не видел.]
Похоже, Геракл и правда собирался исполнить обещанное.
Для Иэна это было очень важным наблюдением.
[Только, пока будешь копаться в траве, послушай. Есть несколько вещей, которые тебе пригодятся.]
Через минуту Геракл снова выглядел ровно так же, как до встречи с Иэном: шлем, доспех из львиной шкуры, палица, лук и стрелы — всё на месте.
[Если хочешь замаскироваться чарами изгнанников и пролезть в центр, делай это как следует. Одного лица мало. Походка, одежда, даже запах — всё должно соответствовать местным.]
К удивлению Иэна, Геракл без труда догадался, зачем Иэну нужна солнечная трава.
И вместо того чтобы мешать, начал перечислять, что нужно для удачного проникновения.
«Почему?»
[И ещё. Это важнее всего остального. Твоё произношение.]
— Произношение?
[Меня зовут Геракл. Не Геркулес, как говоришь ты.]
Иэн промолчал.
[Во время драки я не стал придираться. Но если всерьёз полезешь в центр, сначала избавься от этого акцента.]
Молчание затянулось.
[Он у тебя паршивый. Правда.]
— Учту.
Совет оказался неожиданным, но ценным.
Такое мог сказать только местный — причём тот, кто долго жил в самом Сердце Супериора и отлично чувствовал речь столицы.
«Придётся выправлять произношение, опираясь на память охотника и аналитика. За один вечер не управлюсь».
Иэн выкопал пять корней солнечной травы и убрал их в мешок.
Потом посмотрел на Геракла, который всё ещё разглядывал его с каким-то непонятным интересом.
— Слушай.
[Что?]
— Отпустить меня и сделать вид, что не видел, ты обещал. Это понятно. Но зачем ещё и помогать советами? Формально я ведь враг тебе и твоим соратникам.
Вопрос был далеко не праздным.
Ответ мог многое сказать о том, что за существо стоит перед Иэном.
[Враг мне и моим соратникам? Уа-ха-ха! Высокого же ты о себе мнения.]
Геракл повёл могучими плечами.
[Как долго, по-твоему, ты вообще протянешь в этом мире? Если бы на твою жизнь принимали ставки, я поставил бы на скорую смерть. Одними фокусами ты наблюдателей Башни Часов не обманешь.]
«Наблюдатели Башни Часов».
Иэн сразу запомнил новое выражение.
[Так что это не совет и не помощь. Считай жалостью. Хотя знаешь что — дам ещё одно обещание. Если проживёшь дольше, чем я ожидаю, и когда-нибудь снова встретишь меня, тогда я выполню одну твою просьбу.]
При всей суровой внешности Геракл раздавал обещания направо и налево.
Для Иэна, способного возвращать время, подобная привычка могла стать серьёзным преимуществом.
[Ну всё. С крысёнышем, которого сегодня здесь не было, я наговорился. Скоро прибудут припасы из Башни Часов. Если собрал траву — проваливай.]
На этом Геракл оборвал разговор.
Он и правда тут же перестал замечать Иэна, словно перед ним никого не было.
Вдали донёсся гул множества копыт.
Вскоре показался обоз кентавров — существ с человеческим торсом и лошадиным телом. Они везли грузы для лагеря.
Задерживаться стало опасно.
Иэн снова наложил Высшую невидимость и поспешно ушёл.
* * *
[Вернулись?]
К тому времени, когда Иэн собрал все ингредиенты и добрался до деревни изгнанников, Аргол тоже выполнил поручение.
[Вот всё, что удалось найти из вещей господина Митчелла Гринривера. Оказалось, сохранилось немало. Он легко сходился с людьми и общался почти со всей деревней.]
Староста не преувеличивал.
На столе лежали обломок берёзового посоха, старая одежда Митчелла, ношеные башмаки, листки с бессмысленными каракулями, разбитый хрустальный шар, ржавый ключ...
«Ключ?»
— От чего он?
[Когда господин Митчелл жил у нас, ему выделили отдельный подвал. Это ключ оттуда. Я сперва хотел вынести всё содержимое сюда, но решил, что лучше вам самому осмотреть помещение в том виде, в каком оно осталось.]
— Правильно решили.
Старик обладал хорошим чутьём. Для главы беглецов, который всю жизнь отвечал за то, чтобы их не нашли, это качество было почти обязательным.
— Тогда сначала в подвал.
[Прошу за мной.]
Помещение, которым пользовался Митчелл, находилось сразу за домом Аргола.
Под травой скрывалась тяжёлая дверь. За ней вниз уходила лестница, а внизу путь преграждала ещё одна, запертая на прочный замок.
Вот тут и пригодился ключ.
Щёлк.
Замок легко поддался.
Дверь протяжно скрипнула, и Иэн шагнул внутрь.
«Свет».
Магия разогнала полную темноту.
В помещении проступили очертания мебели и вещей.
Первое впечатление было простым:
«Ничего особенного».
Обычный подвал.
Небольшая койка, на которой можно было переночевать. Стол. Стул. Чернильница с остатками чернил, старое перо, несколько листов бумаги.
И ещё одна вещь.
«Записная книжка?»
Иэн присмотрелся.
Скорее дневник.
Иэн сдул толстый слой пыли с обложки и сразу открыл первую страницу.
Бумага тихо зашелестела.
Сам дневник, похоже, был защищён магией: несмотря на возраст, страницы почти не пострадали.
[Мы на всякий случай ничего здесь не трогали. Всё написано письменами Срединного мира, поэтому прочесть записи всё равно никто из нас не мог.]
Аргол вошёл следом.
И действительно, записи были сделаны письмом Срединного мира — точнее, обычными знаками Империи.
— Я посмотрю, что здесь.
[Конечно. Тогда оставлю вас одного и подожду снаружи.]
Вскоре Иэн остался в подвале один.
Он сразу углубился в дневник.
«Большинство знает меня как человека императорской крови, отказавшегося от борьбы за престол, как мага и как Владыку Башни Слоновой Кости».
«Такой взгляд вполне справедлив. И всё же я сам считаю, что моя сущность определяется не кровью и не магией. Прежде всего я путешественник и археолог. Поэтому мне хотелось бы, чтобы и через много лет в книгах меня вспоминали именно как путешественника и археолога Митчелла Гринривера. Вряд ли, конечно, это желание исполнится».
Начало было неожиданным.
При имени Митчелла Гринривера любой житель Империи прежде всего вспоминал о представителе императорской семьи и высшем маге.
Даже Хайри постоянно слышала в свой адрес: «Сразу видно потомка Митчелла Гринривера».
Сам же Митчелл, судя по дневнику, вовсе не хотел остаться в истории как маг императорской крови. Гораздо важнее для него были путешествия и археология.
«Моей давней мечтой было подняться выше небес, достичь Вселенной и отправиться в другие миры, в существовании которых я никогда по-настоящему не сомневался. Магия была для меня лишь инструментом, способным однажды исполнить эту мечту».
«Именно ради неё я упражнялся в магии, разыскивал по всему миру полезные артефакты, собирал их и создавал собственные».
Вот чего на самом деле хотел Митчелл Гринривер.
Добраться до пространства за небом — до самой Вселенной.
«И теперь, оказавшись здесь первым человеком Империи, достигшим иного мира, я оставляю эту памятную запись на языке, которого не способен прочесть ни один местный житель».
Как именно он сюда попал, в дневнике пока не объяснялось.
«Неужели и правда пересёк огромную Вселенную собственными силами?»
Насколько знал Иэн, подобное путешествие было совсем не простым.
Он перелистнул дальше.
«Этот мир необычен. Мана растворена прямо в воздухе и непрерывно движется вместе с ним. Кажется, благодаря этому даже я стал немного сильнее».
«Сегодня встретил некоего Геркулеса. Могу утверждать без преувеличения: из всех существ, которых я видел в этом мире, он сильнейший».
«Ходил с деревенскими на юг Земли Волков рыбачить. Рыбы здесь встречаются такие, каких дома и представить трудно. На вид отвратительные, но если зажарить — неожиданно вкусные».
«Поразительно, но здесь нет ни солнца, ни луны. Поэтому нет и привычной смены дня и ночи. Сам мир постоянно излучает свет. Я никак не мог привыкнуть и попросил выделить мне подвал. Наконец-то смогу нормально выспаться».
«Сегодня наконец понял, почему отсюда не видно ни солнца, ни луны. Староста говорит, что этот мир находится выше всех прочих во Вселенной, поэтому над ним уже ничего нет. Если это правда, то, поднявшись в самую высокую точку этого мира, не окажусь ли я на самом краю всего сущего?»
«Сейчас это невозможно, но когда-нибудь мне хотелось бы подняться на вершину той Башни Часов. На самый край бескрайней Вселенной».
«Интересно, что чувствует тот, кто смотрит оттуда на всё существующее? Мне до невозможности любопытно. Очень».
Большая часть дневника выглядела именно так.
Обычные короткие записи: что случилось за день, что удивило, о чём подумалось.
Возможно, дальше обнаружится что-то важнее, но пока Иэн не встретил ничего, на чём стоило бы особенно задержаться.
И всё же последние строки звучали слишком многозначительно.
Особенно теперь, когда Иэн знал: однажды Митчелл действительно отправился к Башне Часов — и после этого исчез.
— Всё-таки...
Чужих записей недостаточно.
Ответы придётся искать самому.
Иэн закрыл «Дневник Митчелла Гринривера» и вышел из подвала.
Аргол ждал у двери.
— Приступайте к маскировке. Прямо сейчас.
Иэн не забыл и о советах Геркулеса — вернее, Геракла.