— А, точно. Убивать его нельзя. Он, конечно, распоясался, но жертва всё-таки ценная. Ещё чуть-чуть — и сам бы всё испортил.
Разница в силе была чудовищной.
Зевс стоял на самой вершине даже среди владык высшего ранга. Главой Олимпа он оставался тысячелетиями не по красивому титулу и не по старой памяти. И всё же Властелин Хаоса смял его без видимого усилия.
Увиденное врезалось в память всем — и Иэну, и остальным владыкам. Если Властелин Хаоса хотел заново напомнить им, кто здесь сильнее, способ он выбрал безошибочный.
Он по-прежнему держал Зевса за голову огромной теневой ладонью и с показным огорчением обратился к собравшимся:
— Кстати, мне даже неловко перед вами. Кто ж знал, что Отец опять передумает? Он всегда был своевольным, но чтобы захотеть сожрать тех, кто всю жизнь величал его Отцом... Это уже перебор даже по моим меркам. А потом ещё и отдать право выбора какому-то бывшему исполнителю. Да, нехорошо вышло.
Сочувствие в его голосе было настолько демонстративно фальшивым, что ошибиться было невозможно: он издевался.
— Но что поделаешь? Приказ есть приказ. Мне приходится исполнять, вам тоже. Ни я, ни вы всё равно не можем одолеть Отца силой. Думаете, я от хорошей жизни столько времени у него на побегушках? Тут без вариантов, как ни крути.
Он повертел пойманного Зевса, словно рассматривал вещь перед покупкой, и снова повернулся к Иэну.
— Поэтому уточню ещё раз. Калиду Ватанка, ты точно отдаёшь Отцу именно его? Просто тащить Зевса наверх и всё?
После только что увиденного Иэн уже не мог воспринимать Властелина Хаоса так же легко, как прежде. Манера речи оставалась прежней — развязной, почти шутливой, — но за ней теперь слишком отчётливо ощущалась пропасть в силе.
— Если жертвой станет Зевс, — медленно спросил Иэн, — остальных владык, в том числе меня, действительно оставят в покое?
— Разумеется. Единственная проблема в том, что наш Отец, при всей своей простоте, тот ещё привереда. Вдруг распробует хорошую пищу и начнёт требовать такую постоянно? Хотя что-нибудь придумаем. До следующей трапезы в любом случае пройдёт несколько тысяч лет.
Для Иэна несколько тысяч лет звучали почти как вечность.
По лицам остальных было видно: для них — совсем нет. Многие явно уже прикидывали, не окажутся ли следующими, когда эти «несколько тысяч» закончатся.
Положение становилось всё веселее. В самом плохом смысле.
Изначально Иэн собирался следовать предупреждению Властелина Хаоса: не хвататься за Хронос при первой же неприятности, а проживать каждую временную ветвь до тех пор, пока из неё можно выжать хоть что-то полезное. В этой линии у него была конкретная цель — подняться как можно выше и понять, насколько он вообще отстаёт от сильнейших существ Супериора.
С владыками всё было более-менее ясно. Но Иэна куда сильнее интересовало другое: расстояние между ним и созданиями Хаоса.
Теперь ответ он получил.
И ответ был паршивым.
Слепой Отец уже показал свою силу во время истории с Тифоном. Сейчас Властелин Хаоса столь же непринуждённо разделался с Зевсом. Иэн и так выжал из себя всё, чтобы добраться до нынешней высоты, но до такой силы ему было ещё страшно далеко.
Что ещё нужно сделать, чтобы приблизиться к таким чудовищам? Отобрать ранги бытия у всех владык? Но если бы одной этой меры хватало, кто-нибудь давно попробовал бы. Зевс, Один, Аид — любой из них.
Зевс веками удерживал пост главы и наращивал влияние. Один, скорее всего, занимался тем же. Аид тем временем исподволь расширял собственную власть в Царстве мёртвых. Все они делали ставку не только на личную силу, а значит, поодиночке с Чертогом Хаоса не справлялись.
Иэн едва ли был исключением.
По крайней мере, если оставаться в одной временной линии.
Вот здесь у него имелось преимущество. Он мог отматывать Хронос и искать путь заново. Если не зацикливаться на одном варианте, рано или поздно должна была появиться разница.
И всё же предупреждение Властелина Хаоса не давало покоя. Тот просил не злоупотреблять Реконструкцией. Может быть, именно потому, что понимал: в конце концов клинок Иэна будет направлен и против них?
Чтобы закончить всё это, придётся разрушить Башню Часов. А для этого почти наверняка нужно будет избавиться и от Властелина Хаоса, и от Слепого Отца.
То есть врагами в итоге станут все.
Они не могли не понимать этого, если знали цель Иэна. Тогда, возможно, туманное «не отматывай время слишком часто» было всего лишь попыткой сбить его с толку.
Но в этой версии была дыра. Если Властелин Хаоса хотел помешать, зачем играть словами? Он мог просто убить Иэна.
Разница в силах не оставляла сомнений: при настоящем желании тот наверняка успел бы уничтожить его раньше, чем началась бы Реконструкция.
А раз вместо этого были только предупреждения и странные ограничения, значит, существовала причина, по которой Иэна нельзя было убивать. Или, по крайней мере, причина, по которой Властелин Хаоса этого делать не хотел.
Вот только какая?
Чего он добивался? Почему сдерживал Иэна, но не устранял? И что именно надеялся получить от него в конце?
Иэн поднял глаза.
Властелин Хаоса, будто прочитав этот вопрос по его лицу, ответил загадочной улыбкой. Ждать ему явно не надоедало.
— Хорошо, — наконец сказал Иэн. — Тогда оставим всё как решили. Жертвой будет Зевс. Судя по тому, что никто не рвётся занять его место, возражений нет.
Он ещё раз посмотрел на собравшихся.
Взгляд все дружно отвели.
Молчаливое согласие получилось убедительнее любых слов.
— Раз таково общее решение, — начал Властелин Хаоса, — в следующий раз постараюсь не допустить подобного бардака. Отец просто живёт инстинктами. Когда он сыт, с ним вообще-то можно договориться, и тогда...
Грохот оборвал его на полуслове.
Что-то тяжёлое сорвалось с Башни Часов и рухнуло вниз.
Властелин Хаоса первым понял, что именно произошло.
Тени, составлявшие его лицо, заметно побледнели — насколько вообще могла побледнеть тень.
— Только не это...
Он резко повернулся к Зевсу.
— Ах ты бесполезный кусок дерьма! Пара молний ушла в сторону, и ты умудрился попасть именно туда? После этого ты ещё называешь себя Владыкой Молний?!
Объяснение оказалось простым и оттого особенно неприятным. Часть молний, которыми Зевс атаковал Властелина Хаоса, ударила не по цели, а по самому верху Башни Часов — туда, где обитал Слепой Отец. Кусок строения обрушился.
А значит, тот, кто отдыхал внутри, проснулся.
Причём в отвратительном настроении.
Над Супериором разнёсся протяжный звук:
У-у-у-у-у...
Назвать это плачем было можно лишь за неимением лучшего слова. Так не плакал человек. Так не ревел зверь. Даже на вой чудовища это не походило.
Звук был настолько чужим и неприятным, что от него инстинктивно хотелось уйти подальше. Он доносился с повреждённой вершины Башни и становился всё ближе.
У-у-у-у-у...
Никто ещё не видел источник, но почти сразу всем стало ясно, кто это. Не только владыкам в Небесном саду — всему Сердцу Супериора.
Над садом легла огромная тень.
В воздухе плыло гигантское око. Оно выглядело так, словно его выдернули из глубочайшего сна: по белку во все стороны разошлись набухшие сосуды.
Отец.
При первой встрече он появился молча, уничтожил Тифона и исчез. Сейчас всё было иначе. Он снова и снова издавал этот мерзкий звук, будто чего-то требовал или пытался что-то сказать.
Как существо, состоящее из одного глаза, вообще могло издавать голос, никто не понимал. Но сейчас это был последний вопрос, который стоило задавать.
Властелин Хаоса поспешил заговорить первым:
— О наш глупый и слепой Отец, произошла досадная случайность. Никто не собирался причинять вам вред. Дайте мне совсем немного времени, и я всё исправлю. Нужно лишь...
Кх... к-кха...
Он осёкся и схватился за горло.
Тот самый Властелин Хаоса, который мгновение назад без труда скрутил Зевса, зашатался под неподвижным взглядом Отца.
И пострадал не он один.
Один за другим владыки начали задыхаться.
Кх... кх-х...
Кха! Кха...
— Мой ранг... Он вытягивает мой ранг бытия!
— Почему нас тоже?!
Это было не обычное удушье. Из них насильно вырывали сам ранг бытия — прямо через горло, вместе с силой и жизнью. Всё вытянутое стекалось к Слепому Отцу.
Иэн тоже не избежал этой участи.
Боль скрутила тело, будто из него тянули внутренности невидимым крюком.
Слишком опасно.
С Отцом невозможно было разговаривать. Возможно, он вообще не умел вести разговор. А может, просто не собирался. В любом случае стоять и надеяться на разумный исход было самоубийством.
Ещё немного — и ранг бытия выдерут целиком. После этого останется только смерть.
Не пора ли?
Иэн впервые всерьёз подумал о том, чтобы запустить Реконструкцию прямо сейчас.
Пока он колебался, сила продолжала уходить. Вместе с ней уходила жизнь.
Времени почти не осталось, а значит, нужен был окончательный ответ. Не на вопрос, страшно ли здесь умирать, а на другой: получил ли он от этой временной линии всё, ради чего оставался в ней?
Если нет — существует ли хоть малейшая вероятность добыть недостающее, продержавшись ещё немного?
Иэн заставил себя разложить всё по порядку.
Главного врага — и своего, и родного мира — Иэн уже определил: Башня Часов. Её возможности тоже перестали быть загадкой; происходящее перед глазами говорило само за себя. С устройством Супериора он в основном разобрался ещё во время испытаний, затем увидел гораздо больше, став владыкой высшего ранга, а знания Прометея закрыли почти все оставшиеся пробелы.
Оставался последний вопрос — как разрушить Башню.
Вот здесь ответа не было.
Сколько ни перебирай варианты, в нынешнем состоянии Иэн не видел способа уничтожить её.
Но появится ли способ, если он останется в этой линии ещё немного?
Нет.
Скорее всего, он просто не останется в живых. Даже Властелин Хаоса уже валился под взглядом Отца. Что в таком случае мог сделать Иэн?
Значит, всё.
Вот он — тот самый момент.
Пора отмотать случившееся и использовать следующую попытку, чтобы подойти ближе к правильному ответу.
Сомневаться больше незачем.
Нужно закончить Реконструкцию до того, как из тела вытянут остаток ранга бытия. Потом, даже если захочется вернуть время, сделать это будет уже нечем.
Какой бы ни оказалась расплата и какие бы побочные эффекты ни появились, Хронос оставался самым надёжным оружием Иэна.
Решение сразу превратилось в действие.
Мана и ранг бытия дрогнули в унисон. По Небесному саду прошёл тихий, но отчётливый отзвук магии Реконструкции.
— Ра Хус Экиро...
— Ро Кубергато...
— Зен Шинагас...
На разбитой вершине Башни Часов пришли в движение огромные часы.
Стрелки, которые прежде казались намертво застывшими, вдруг дёрнулись и пошли назад, словно механизм окончательно сошёл с ума.
И тогда случилось ещё кое-что.
Слепой Отец, секунду назад яростно высасывавший силу из всех вокруг, остановился.
Гигантское око смотрело прямо на Иэна.
До сих пор в нём невозможно было разглядеть ни одной человеческой эмоции. Теперь же Иэн неожиданно почувствовал что-то определённое.
Он почти понял, как это назвать...
* * *
Когда сознание вернулось, Иэн закашлялся.
Первым делом он ощутил перемену в собственном теле. Точнее — отсутствие привычного ощущения.
Левой кисти не было.
Рука заканчивалась у запястья так, будто дальше никогда ничего и не существовало.