Зачёт?
Неужели и всё? Седьмое испытание уже засчитано?
Вот это было бы прекрасно. Получить целое испытание почти даром — редкая удача.
[Ты доказал, что достоин быть исполнителем испытаний. Поэтому я с удовольствием объявлю тебе седьмое задание.]
Ну конечно.
Слишком хорошо было бы, если бы она просто поставила зачёт. Зато первое впечатление Иэн, похоже, произвёл удачное. Может, хотя бы задание достанется попроще.
[Исполнитель Калиду Ватанка.]
— Слушаю вас, госпожа Гера.
[Как я уже говорила, мне вверены брак, процветание и мир в семьях — то, на чём держатся все народы всех миров.]
— Высокое предназначение.
[Ты и правда так считаешь? Именно высоким?]
— Безусловно.
[Вот это я понимаю — человек с головой.]
И как же нелепо всё это звучало из её уст.
Эти владыки обращались с восемью Срединными мирами как с игрушками: крутили как хотели, перекраивали под собственные прихоти, а потом вдруг вспомнили про какой-то там баланс и решили всё перевернуть обратно. И после этого рассуждают о семейном мире.
«Похоже, Прометей не врал. Они действительно сами выбирают себе области покровительства — просто те, что звучат посолиднее».
Иэн знал это из воспоминаний Прометея, переданных ему раньше.
Все области покровительства, которые они называли при знакомстве, владыки выбрали сами: молнию для Зевса, войну для Ареса и так далее.
Зевс просто умел управлять молнией. Арес был помешан на войне. Отсюда и титулы.
Это вовсе не означало, что один был богом молнии, а другой — богом войны.
«Да и Аид не был изначальным королём Царства мёртвых. До него там правил другой. Аид просто отнял трон силой».
Чем больше Иэн узнавал о владыках, тем меньше видел разницу между ними и людьми.
Разве что временами они казались ещё мерзее.
Нет, не временами. Большинство людей, которых знал Иэн, выглядели рядом с ними куда приличнее.
«Наверное, если я сам дорасту до владыки высшего ранга, придётся тоже придумать себе какую-нибудь сферу. Желания нет, но если уж выбирать... Владыка Маны? Что-то вроде этого».
[Ну что, исполнитель с правильными взглядами. Готов принять испытание?]
— Поручите что угодно. Я доведу дело до конца.
[Прекрасно. Как раз есть задача, которую я могу доверить человеку с достойным отношением к семье — и с нормальной семьёй у самого.]
Задание специально для примерного семьянина?
Интересно, что же она собирается поручить, раз подводит так торжественно.
[У меня есть дочь. Давно уже в брачном возрасте.]
То есть, по её меркам, замуж пора было уже давно.
Иэн невольно задумался: а как вообще определяют «брачный возраст» существа, которые фактически живут вечно?
[Я хочу подобрать ей достойного мужа. Но она всё твердит, будто уже обещана кому-то, и отказывается сказать кому именно. Даже от собственной матери скрывает. Вот зачем?]
В голосе Геры прозвучало совершенно обычное родительское беспокойство.
Хотя наверняка к нему примешивалось и профессиональное самолюбие владыки семей.
[Поэтому я хочу узнать, существует ли этот избранник вообще. А если существует — кто он такой и чего стоит. Этим ты и займёшься.]
— Значит, мне нужно подтвердить его существование и выяснить личность.
[Именно. Схватываешь быстро.]
Докатился.
Теперь он ещё и тайно расследует любовную жизнь дочери владыки.
Даже вопрос «сложно это или легко» отошёл на второй план. Иэн уже сомневался, можно ли подобное вообще называть испытанием.
[И ещё кое-что. Лучше предупрежу заранее.]
Словно услышав его мысли, Гера решила добавить к простой задаче неприятную оговорку.
[Моя дочь... не знаю уж, в кого она такая, но характер у неё очень, очень горячий. Так что будь осторожен. Лучше вовсе не попадаться ей на глаза. А если встречи не избежать, ни в коем случае не говори, что действуешь по моей просьбе или выясняешь, с кем она собирается вступить в брак.]
«Горячий характер».
Ясно. Характер — дрянь.
— Дайте мне исходные сведения, и я немедленно начну.
Иэн почтительно сложил руки.
Как бы смешно ни звучало поручение, оно оставалось испытанием.
Нужно просто выполнить его безукоризненно.
* * *
Гера, владыка брака, процветания и семейного мира, была законной супругой Зевса.
Их дочь Геба родилась от двух владык высшего ранга и с самого начала обладала огромной силой. До уровня родителей она не дотягивала, однако ранг бытия имела не ниже среднего.
«И это только основа. Вдобавок она склочная, любит драки, а Гефест души в младшей сестре не чает и обвешал её божественными артефактами. Говорят, поэтому среди владык того же ранга она почти всегда сильнее противника».
В общем, связываться с ней было себе дороже.
Совет Геры казался вполне разумным: лучше не показываться вовсе. А если уж заметит — ни в коем случае не доводить дело до конфликта.
«Мне сказали, что она живёт отдельно, не в Сердце Супериора...»
Вот только дом её, как назло, находился в Земле Волков.
Именно на эту землю Иэн впервые ступил, когда проник в измерение Супериор. Здесь же располагалась «мышиная нора», ведущая в его родной мир, поэтому за последнее время он бывал в этих краях неоднократно.
«Должно быть, где-то здесь».
Искать Гебу по всей огромной территории не пришлось. Гера дала ему кристалл, который отмечал положение дочери.
Но указанное место казалось подозрительно знакомым.
«Постой. Это же...»
Северная колония под командованием Геракла.
«Давно я сюда не заглядывал. А они неплохо продвинулись».
Раньше север Земли Волков был сплошной мешаниной из леса, валунов, травы и неровной земли. Теперь значительную часть расчистили и выровняли — получилось что-то вроде огромного плаца.
Нерасчищенных участков по-прежнему хватало, но темпы всё равно поражали. Впрочем, на освоение бросили множество гигантов — другого результата ожидать было бы странно.
«Скоро здесь появятся стены, потом район окончательно вольётся в Сердце».
Сердце Супериора — город избранных супериан.
Именно ради его расширения и осваивали Землю Волков. Центральный город уже трещал от перенаселения, а Совет Башни Часов запустил, выражаясь бюрократически, целую программу по стабилизации жилищной ситуации.
«Надо будет заодно подыскать место, куда переселить деревню изгнанников».
Но это потом.
Почему кристалл показывал, что Геба находится прямо в колонии? Она тоже участвовала в освоении земель?
«Ничего такого Гера не говорила».
С этими мыслями Иэн добрался до нужной точки.
И остановился.
Сначала — от лёгкого недоумения.
А затем всё понял.
— ...А-а.
Стоило ему впервые увидеть Гебу, как все вопросы отпали сами собой.
(Втюрилась.)
Картина была настолько очевидной, что даже Кроми — разумный Некрономикон, давно не подававшая голоса, — не удержалась от комментария.
(Вон в того тупорылого гиганта.)
Кроми, как ни прискорбно, была права.
Геба, дочь Геры, пряталась в стороне; её щёки заметно покраснели, а сама она то и дело украдкой поглядывала на Геракла — того самого «тупорылого гиганта», как выразилась Кроми.
— Я уж думал, вы куда-то пропали. Давно вас не было слышно.
(Не было причин вмешиваться.)
— Понятно. Но раз уж вы заговорили... по-вашему тоже выходит, что она...
(Да. Влюблена в этого здоровяка. И, похоже, безответно.)
Безответно?
Вот этого Иэн ещё не понял.
— Уверены?
(Абсолютно. Я знаю такое лицо.)
Иэн внимательнее присмотрелся к Гебе.
После слов Кроми Иэн и сам увидел: сомнений почти не осталось.
(Да она по уши в нём. В этом своём дуболоме.)
— Вы всё это определили по лицу? Или чувствуете что-то ещё?..
Иэн уже собирался расспросить подробнее.
Но не успел.
— Кто там...
Знакомое место.
Знакомая ситуация.
И даже фраза — почти знакомая.
— Какая крыса сюда пробралась?
Отличался только голос. В прошлый раз говорил мужчина, теперь — женщина.
— Ты кто такой?
Геба смотрела точно в глаза невидимому Иэну, хотя тот скрывался под заклинанием невидимости.
Не зря её считали одной из сильнейших среди владык среднего ранга.
— Отвечай, если жить хочешь.
Это была не пустая угроза. По голосу Гебы было ясно: она действительно собиралась его убить.
Проблема заключалась в том, что хорошего ответа у Иэна не было.
Что сказать, чтобы всё сошло за случайность?
«Ничего».
Он не просто проходил мимо. Он спрятался и довольно долго за ней наблюдал.
Даже Иэн, обычно умевший выкрутиться почти из любой ситуации, вряд ли отделался бы здесь парой удачных фраз.
— Ты, кажется, действительно решил умереть?
— Вообще-то нет...
— Могу исполнить желание.
— Погодите...
Бум!
Быстро.
Чёртовски быстро.
На месте, где Иэн стоял секунду назад, осталась глубокая вмятина от кулака. Сам кулак был огромным — впрочем, для супериан в этом не было ничего необычного.
— Увернулся?
А что ему оставалось?
Попади такой удар — и от него бы мокрого места не осталось.
Бум!
Теперь нога.
Иэн снова ушёл в сторону, и в землю впечатался гигантский след. Геба обрушила ногу со всей силы. Даже задень она его краем — бой, пожалуй, закончился бы сразу.
«А всё-таки уклоняться можно».
То ли накопленная за последнее время сила ранга бытия сказывалась, то ли Геба пока не дралась всерьёз.
Главное — у Иэна оставались секунды на размышления.
«Как её остановить?»
Силой прижать к земле?
Почти нереально.
То, что от неё можно уворачиваться, вовсе не означало, что с ней можно драться на равных.
Оставались переговоры. Но за что зацепиться?
И тут мысль пришла сама.
«Геракл знает, кто я на самом деле. И он дал мне слово: если я выживу и мы встретимся снова, он выполнит одну мою просьбу. Любую».
Шесть испытаний уже позади.
Вряд ли кто-нибудь станет спорить, что Иэн продержался достаточно долго.
Значит, условие Геракла выполнено.
Теперь очередь за ним.
— Посмотрим, сколько ещё ты сможешь бегать...
— Геракл.
— ...Что?
— Одного моего слова хватит, чтобы он открылся вам.
— Ты сейчас что несёшь?..
— А могу сделать так, что он навсегда закроется от вас.
— Ты...
— Не верите — проверим.
— Не думай, что я куплюсь на такую дешёвую...
— Сейчас позову. Если вам неловко, прячьтесь сами.
— Стой! Я ещё не готова!...
— Геракл!
— ...
Иэн крикнул во весь голос, вложив в зов силу ранга бытия.
Не услышать его было невозможно.
— Так вот чей голос показался знакомым.
Геракл появился почти мгновенно, словно молния.
Он возвышался над Иэном и одним своим присутствием с лихвой заполнил пустоту, оставшуюся после поспешно скрывшейся Гебы.
«Неустрашимый» Геракл узнал его.
Это была их вторая встреча.
— Неужели передо мной тот самый исполнитель испытаний, о котором сейчас шумит вся Башня Часов? Колоту Ватутанка, кажется?
...Удивительно уже то, что он вообще понял, с кем говорит.