— Вы были правы, Ваше Величество. Я и вправду мелочен. Наверное, поэтому я лучше многих понимаю, что вы сейчас чувствуете. И всё же дать ответ, который вас обрадует, мне трудно.
На лице Королевы фей сразу проступило напряжение. Неужели он всё-таки откажется?
Иэн не дал ей долго гадать.
— Но речь идёт о борьбе со злом, которое нельзя недооценивать. В такой войне совершенно незачем вдобавок настраивать против себя весь драконий род.
Фран Пейдж был слишком опасен, чтобы позволить себе лишних противников. Вступить с ним в бой и одновременно обратить против себя драконов, способных тягаться с ним по силе, означало бы попросту свихнуться.
— Думаю, сами драконы смотрят на положение примерно так же, как я, — продолжил Иэн. — Им тоже нужно поскорее определиться: либо расправиться со мной, либо признать союзником. Подвешенное состояние неудобно всем.
Драконам и без того приходилось тратить колоссальные силы на поддержание печати. Едва ли им хотелось в довесок получить ещё одного врага — Иэна Пейджа.
— Поэтому мой ответ на предложенный вами союз — да. Я принимаю его.
Королева фей заметно расслабилась — и тут же вся просияла. Обычно она держалась с надменным достоинством, почти высокомерием, а в её красоте было что-то нарочито зрелое и соблазнительное. Поэтому открытая, почти детская радость преобразила её до неузнаваемости.
— Времени почти не осталось, — сказал Иэн. — И мне снова придётся просить вас о помощи.
[Ничего страшного. Что ещё нужно сделать? Говори скорее.]
Такой готовности от неё Иэн прежде почти не видел. Он невольно усмехнулся.
— Вернитесь к драконам и передайте мои слова. Как только закончу здесь, я присоединюсь к ним. А пока пусть начинают готовиться к сражению с истинным телом великого зла.
Чтобы уничтожить Франа Пейджа окончательно, сначала придётся снять печать, а уже затем расправиться с его настоящим телом. Без всесторонней подготовки здесь было не обойтись. Истинное тело Франа точно не удастся уничтожить походя.
[Это всё?]
— Пока да. Передайте им и возвращайтесь.
[Ха! Послушать тебя, так я уже и не королева вовсе, а твоя девчонка на побегушках.]
Похоже, собственная готовность угождать показалась непривычной даже самой Королеве фей. Она тут же вернула обычное выражение лица и прежний тон.
— Ваше Величество.
[Я слушаю.]
— Вы сказали, что не хотите становиться моим врагом. Я чувствую то же самое. Я сделаю всё, чтобы до этого не дошло, поэтому не тревожьтесь заранее.
Королева промолчала.
— И даже если случится худшее, пока вы сами не перемените отношения ко мне, я не стану считать вас врагом.
Она на миг широко раскрыла глаза, а затем резко отвернулась всем своим крошечным телом.
[Хм! Обстоятельства вынудили меня ляпнуть первое, что пришло в голову! Не смей искать в моих словах лишний смысл!]
Она почти выкрикнула это, явно смутившись, и тут же скрылась в портале, который открыл Иэн.
Путь вёл к Дождевому хребту, где обосновался Король горгулий. Оттуда ей предстояло передать драконам решение и просьбу Иэна.
— Враг, значит...
Само слово приобретало для Иэна всё более ясный смысл. Граница между своими и чужими переставала быть расплывчатой.
Когда-то Фран Пейдж считался защитником человечества. Люди называли его Первым Магом. Он был наставником драконов — и отцом Иэна.
Теперь же Иэн видел в нём прежде всего источник грядущей беды.
В этом было что-то нелепое: объединиться с драконами, феями, драконианами — существами, с которыми его не связывала даже общая раса, не то что кровь, — и вместе выступить против родного отца.
И всё же сомнений в правильности решения не оставалось. Фран успел сойти с ума настолько, что сам стал воплощением многовекового безумия. Оставь его в покое — и никто не сумеет предсказать, до чего он дойдёт. О каком сыновнем долге вообще может идти речь с таким отцом?
Нет. Следовать за ним Иэн не собирался.
Тысячелетиями в сознании Франа копилась и крепла одержимость. Рано или поздно он непременно доберётся и до Иэна, и до тех, кто ему дорог. Кровное родство тут ничего не меняло: союзником Фран стать не мог, а мирно сосуществовать с ним в одном мире было невозможно.
Оставалось три дня.
Из десяти отпущенных дней семь уже прошли. Теперь оставался последний вопрос — и решить его без большой удачи едва ли получится.
Нужно было найти слабое место в силе бессмертия, которой обладал Фран. Не формальную лазейку, а способ действительно лишить его этой силы.
Теоретически можно было сражаться до тех пор, пока Фран не израсходует все души, накопленные в мире сознания. После заключения союза со всем драконьим родом даже такая попытка уже не выглядела безумием.
Но оставались две проблемы. Во-первых, Иэн не мог быть уверен, что после этого Фран исчезнет окончательно. Во-вторых, цена могла оказаться чудовищной: множество погибших драконов, а возможно, и его собственная жизнь.
Нет, требовалась более фундаментальная уязвимость. Раз души хранятся в мире сознания, ответ наверняка связан именно с ним.
Придя к этому выводу, Иэн отправился к Редио и Дугласу. Он поручил отцу и сыну исследовать эликсир, который открывал путь в мир сознания, а при возможности — воссоздать его.
* * *
Иэн дошёл до двери подземной лаборатории в доме Редио и Дугласа и уже поднял руку, собираясь постучать.
Грохнуло так, что дверь дрогнула.
Взрыв был не слишком сильным, но сомнений не оставалось: в лаборатории опять что-то пошло не так.
— Что случилось?!
Иэн распахнул дверь. Для мага подобный хлопок мог показаться пустяком, но обычного человека даже такой взрыв вполне мог искалечить.
— У-ух! Я уже решил, что мне конец!
— Кхе! Кхе-кхе!
[У вас что, запасные жизни припрятаны? Или все алхимики такие? Сами хрупкие, а лезете в огонь и воду без раздумий.]
Внутри находились не только Редио и Дуглас. По просьбе Иэна им помогал Эвантус. Драконианин охотно согласился: эти люди когда-то участвовали в его лечении, и теперь он считал вполне естественным вернуть долг.
— Все целы? — спросил Иэн, быстро оглядывая комнату.
Лаборатория выглядела так, словно по ней прошёлся ураган. По полу валялись колбы и инструменты, трактат Иэна о дыхании маны, старые книги по алхимии и толстый семейный Алхимический атлас Редио, который, по его словам, передавался из поколения в поколение.
— Как видите, сами мы не пострадали, — отозвался Редио, поднимаясь с пола. — А вот лаборатории досталось.
Дуглас тоже кое-как встал. Только Эвантус оставался невозмутим и совершенно цел.
— А-а... господин Иэн, — Редио явно попытался переключиться на более приятную тему. — Как идёт ваш план?
— Пока всё идёт по плану. Думаю, скоро дело войдёт в заключительную стадию.
— То есть наша работа и есть последний ключ.
— Не хочу на вас давить. У меня есть запасной вариант.
— От ваших слов всё равно не легче, — невесело усмехнулся Редио.
По одной этой улыбке Иэн уже понял, что серьёзного прорыва не произошло.
— Простите. Хвастаться нам пока нечем. Мы взяли за основу рецептуру и принцип действия Пяти Дыханий Красного Дракона — того эликсира, который позволяет войти во внепространство. Но здесь сама исходная идея слишком туманна. Мир сознания... Мы даже толком не понимаем, с чем имеем дело.
За все годы знакомства Иэн почти не слышал от Редио такого обескураженного голоса. Задача и впрямь была из тех, перед которыми опыт мало помогает.
Да и как иначе? Само существование мира сознания оставалось для магов чисто умозрительным допущением. Они верили, что он есть, но никому не удавалось попасть туда с помощью дыхания маны. Во всяком случае, в записях Башни Слоновой Кости подобных случаев не было.
— Никаких надёжных сведений, никаких записей. И даже если мы проведём здесь все оставшиеся дни без сна, я не уверен, что сумеем вам помочь. Стыдно смотреть вам в глаза.
— Не говорите так. Я...
[Слушайте-ка.]
Эвантус, до сих пор молчавший в стороне, внезапно перебил Иэна.
[Вот этот ваш семейный Алхимический атлас. Он случайно не артефакт?]
— Что? Да быть такого не может. Знаний там море, спору нет, но сама книга совершенно обыкновенна...
Редио осёкся.
У Редио, Дугласа и Иэна одновременно округлились глаза.
От лежавшего на полу Алхимического атласа исходила едва заметная мана.
Никто не понимал, с чего бы обычной книге вдруг источать силу. А если в ней действительно таилась какая-то тайна, почему она обнаружилась именно сейчас?
— Может быть... из-за взрыва? — тихо произнёс Дуглас.
Именно Дуглас проводил опыт, который только что закончился взрывом. Причём исследовал он как раз способ проникновения в мир сознания. Но почему на это отреагировал старый семейный Алхимический атлас?
— Все за меня!
Иэн шагнул вперёд, заслоняя Редио и Дугласа, и развернул барьер, усиленный Силой Слова.
Никто не ожидал ничего подобного. В такой ситуации осторожность была не перестраховкой, а необходимостью.
Свет из книги усилился. Он не бил и не обжигал — просто становился всё ярче, пока наконец не начал приобретать очертания.
Сначала голова и торс. Потом плечи, руки, кисти, ноги и ступни.
Перед ними складывалась человеческая фигура.
Иэн мгновенно напрягся. Первой пришла мысль о Фране Пейдже. Если это очередная его уловка, вся подготовка последних дней могла в одну секунду пойти прахом.
Конечно, Иэн с самого начала допускал, что Фран способен следить за ним. Даже самые тщательные меры скрытности не могли надёжно укрыть его от существа, способного смотреть на происходящее словно с высоты. Оставалось лишь надеяться, что худший вариант так и останется предположением.
Неужели всё рушится именно сейчас?
Иэн сосредоточился на возникшей фигуре. Если перед ним новая мыслеформа Франа, если она явилась специально за ним, до столкновения оставались считаные мгновения.
— Вы ещё кто такие?
Голос развеял его подозрения.
Человек не был похож на Франа ни внешностью, ни манерой речи. Теоретически Фран мог снова использовать чужое физическое тело, однако растерянность незнакомца с этой версией совсем не вязалась.
Мужчина средних лет выглядел не менее растерянным, чем все вокруг.
— Какого чёрта вы делаете передо мной... Стоп. Я ведь запечатал себя формулой вечного сна. Разве нет?
Он обеими руками вцепился в чёрные волосы, будто пытался вытрясти из головы ответ, потом заметил у ног раскрытый Алхимический атлас и по очереди уставился на Иэна, Редио, Дугласа и Эвантуса.
— Эй, вы, сраные ублюдки! Что вы натворили?! Вы хоть понимаете, сколько я возился с этой печатью? Я только-только начал наконец отдыхать по-человечески!
Незнакомец разошёлся так, будто ещё секунда — и он полезет драться. Иэн или Эвантус, разумеется, остановил бы его до первого удара, но напор у мужчины был поразительный.
Остальные всё ещё ничего не понимали. Только Редио вдруг изменился в лице.
Его губы задрожали. Он пытался что-то сказать, но голос словно застрял в горле.
— О... отец...
Все повернулись к нему.
— Отец?..