[?..]
Малыш Иэн наконец разлепил глаза — и сразу увидел перед собой Иэна.
[А-а!...]
Он шарахнулся прочь так поспешно, будто за ним гнались. Только бежать здесь было некуда. В этом мире сознания укрытием мог служить разве что застывший ком алой слизи, прежде удерживавший его тело. За него мальчик и нырнул.
[У-уйдите!...]
Из-за алой глыбы показалась только голова малыша. Он смотрел на Иэна с таким недоверием, что тому, как человеку, который его разбудил, стало даже неловко.
— Не бойся. Ты ведь всё видел. Хорошим человеком меня не назовёшь, но и подонком я не стал.
Души, спящие в мире сознания, не отрезаны от внешнего мира. Происходящее снаружи они воспринимают как долгий сон — через ощущения того, кому принадлежит власть над телом. Иными словами, малыш видел всё, что видел Иэн.
[Но вы же... людей убивали. И пальцы ломали...]
— А последнее, если по правде, тебе понравилось.
[Н-ничего такого...]
Мальчик явно хотел возразить. И всё же язык не поворачивался.
То странное чувство он пока не умел назвать. Наверное, так и ощущается удовлетворение, когда обидчик наконец получает по заслугам.
[Может... немного.]
— Вот и всё. Мы с тобой не так уж различаемся.
Малыш промолчал.
— Я в твоём возрасте тоже умел смотреть на людей такими невинными глазами, — добавил Иэн. — И, кстати, в детстве мы выглядели получше. Даже соскучиться можно.
Ответа снова не последовало.
Они были разными людьми и всё же одним существом. А уж характер Иэна Пейджа вряд ли мог исчезнуть бесследно только потому, что перед ним стояла его тринадцатилетняя версия. Как ни крути — один и тот же человек.
— Ладно, мелкий. Пора тебе возвращаться на своё место. Ты сам видел: мать скоро поправится. Дальше живи уже своей жизнью.
При одном упоминании о здоровье матери лицо мальчика просветлело. Хотя всё это он уже видел, услышать такое вслух оказалось не менее важно.
[Н-но...]
Вот тут радость и закончилась.
Рамбао, трактирный головорез, получил по заслугам — однако этим дело не ограничивалось. Он состоял в одной из крупнейших городских шаек. Такие не прощали унижений. Рано или поздно за ним наверняка пришла бы целая толпа, и одному тринадцатилетнему мальчишке с ней не справиться.
— Я знаю, о чём ты думаешь.
Разумеется, Иэн знал. И решение у него уже было.
— Только зря переживаешь.
[Что?..]
— Говорю, не о чем тебе беспокоиться.
Он бесцеремонно взъерошил малышу волосы.
— Всё, что ты видел во мне за это время, исчезнет из твоей памяти. Полностью и навсегда.
Чужая жизнь, увиденная из глубины мира сознания, и все знания, которые мальчик получил вместе с нею, должны были раствориться, как сон после пробуждения.
Иэн сделал короткую паузу.
— Но кое-что я всё-таки оставлю.
[?..]
Над его раскрытой ладонью вспыхнул голубой шар. Самое простое боевое заклинание — одна Магическая стрела.
— Вот это ты забудешь не целиком. Формулу и способ активации я сохраню. Тогда никакая шпана тебя уже не затопчет. А дальше тебя сами найдут — хоть Магическая башня, хоть Башня Слоновой Кости.
Всё остальное исчезнет: воспоминания, навыки, знания, чужой опыт. Но магическая формула и условие запуска заклинания останутся в сознании мальчика как нечто врождённое.
— Для начала тебя, конечно, допросят с помощью магии. И ничего не обнаружат. В памяти действительно ничего не будет. Скажешь, что тебя день за днём избивали и однажды что-то внутри само проснулось. Этого хватит. Тем более это почти правда.
Иэн уже проходил через подобное. К тому же он слишком хорошо знал магов. Они верили в магию так безоговорочно, что усомниться в собственных чарах допроса им и в голову не пришло бы. В прошлой жизни именно так всё и произошло.
— Потом начнут носиться с тобой как с гением и задолбают до смерти, — продолжил он. — Но это всё же лучше, чем всю жизнь получать сапогом под рёбра. И мать сможешь содержать без надрыва. Согласен?
Малыш далеко не всё понял из сказанного. Однако две вещи дошли до него без всяких объяснений: его больше не будут постоянно избивать, а заботиться о матери станет легче.
[Я не очень понимаю... но да. Так и сделаю. То есть... сделайте, пожалуйста! Дяденька!]
«Дяденька».
Иэн не помнил, чтобы его когда-нибудь так называли. Тем более — он сам.
Ощущение было до смешного странным.
— Ну и славно.
Он положил обе ладони мальчику на голову и уже мягче провёл по волосам. Всё шло так, как было задумано. Пришло время прощаться.
— Бывай, мелкий.
[М-м...]
Малыш замялся. Похоже, всё-таки хотел сказать что-то ещё.
[Дяденька.]
— Что?
[Я, если честно, всё ещё не понимаю...]
— Чего именно?
[Это был сон или всё происходило по-настоящему?]
Иэн мог его понять. Для тринадцатилетнего ребёнка пережитое было слишком огромным, слишком невозможным. Проще поверить, что приснилась одна бесконечно длинная ночь.
[Но вдруг всё-таки по-настоящему... Тогда я хочу вас поблагодарить. Спасибо, что вылечили мою маму.]
В голосе не было ни тени притворства.
Вот теперь сомнений не оставалось: перед ним действительно был Иэн. Его отношение к матери говорило само за себя.
— Хорошо, что понимаешь. Береги её.
[Конечно! Доверьте её мне, дяденька!]
— Договорились.
На этом прощание и закончилось.
Ментальное тело взрослого Иэна начало таять, как снег под солнцем. Следом закружился и стал разрушаться весь залитый багровым светом мир сознания. Пока пространство вокруг распадалось, малыш тоже закрыл глаза: навалилась сонливость, которой невозможно было сопротивляться.
* * *
Сколько прошло времени, он не понял.
Малыш Иэн очнулся уже в той самой развалюхе, где укрыл больную мать. Он резко распахнул глаза.
— М-м...
Голова болела, мысли путались. Но это быстро прошло. Всё, что должно было исчезнуть, исчезло.
— Мама...
Ванесса спала.
Сегодня её лицо выглядело заметно лучше. Щёки уже не казались мертвенно-бледными, дыхание стало ровнее.
— Слава богу...
Похоже, сегодняшняя молитва всё-таки была услышана. Пусть улучшение продержится хотя бы недолго — это всё равно лучше, чем новое ухудшение.
Грохот оборвал эту мысль.
Старая дверь слетела с петель и рухнула внутрь дома: снаружи её выбили одним ударом.
— К-кто там?.. — успел выговорить Иэн.
— Кто-кто, сучонок?!
Голос он узнал сразу.
Головорезы из трактира. А впереди, тяжело сопя от ярости, ввалился Рамбао — тот самый ублюдок, который особенно любил колотить Иэна.
— Ну всё, мелкая тварь. Сегодня ты сдохнешь. Тебя и твою мамашу порежем на куски и псам скормим!
Одна его кисть была туго замотана бинтами, а каждый палец зафиксирован отдельной шиной.
— Но почему вы... сейчас...
Малыш ничего не понимал. Да, эти люди всегда были мерзавцами, но раньше они не вламывались к нему домой среди ночи, разнеся дверь и угрожая матери.
— Почему вы вдруг...
Договорить он не успел.
Носок сапога врезался ему в живот. Воздух вышибло мгновенно — даже закричать не получилось. Иэн рухнул на пол, хватая ртом воздух и давясь пеной.
— Кх...
— Сдохни! Сдохни, я сказал! Да сдохни же!
Удары сыпались один за другим: по рёбрам, спине, бокам, куда придётся. Дверной проём уже перекрыли остальные, так что бежать было некуда.
Перед глазами потемнело. Потом даже боль стала какой-то далёкой.
«Я правда сейчас умру?»
Страх пробрал до костей.
И ещё было до слёз обидно.
«Зачем я вообще родился? Чтобы меня всё время били, а потом вот так забили насмерть?»
Сознание уходило.
Смерть казалась совсем близко.
— Эй, ты чего? Уже помирать собрался? — Рамбао присел перед ним на корточки и осклабился. — Не торопись. Я же ещё в трактире сказал: у тебя осталось одно дельце.
Иэн почти не слышал его. Рамбао тряс его за плечо, поднимал и продолжал издеваться.
— Давай, дохнуть будешь потом. Глаза открой. Вот так. Сядь и смотри сюда. Сюда, говорю. Ку-ку. Видишь?
Он усадил мальчика у стены, придерживая за плечо, и повернул лицом к Ванессе.
— Хорошо спит твоя мамаша.
Только теперь Иэн понял, что здесь действительно что-то не так.
Грохот стоял такой, что проснулся бы мёртвый. А мать не шевельнулась ни разу.
«Нет... Так не бывает».
Он с трудом поднял голову и разлепил заплывшие глаза, стараясь увидеть хотя бы её лицо.
— Во, наконец-то смотришь.
Рамбао уже стоял рядом с постелью Ванессы. На мальчика он поглядывал с липкой, похотливой ухмылкой.
— Слушай внимательно. Твоя работа теперь простая: поможешь нам продать мамашу. Выгодный клиент подвернулся. Ему нужна игрушка — симпатичная, белокожая, с хорошей задницей, тихая. Чтобы можно было немного потешиться, а потом без хлопот избавиться. Ну и как тут было не вспомнить про твою мать?
У Иэна на лбу выступили жилы.
Он понял всё. Какой-то богач — возможно, дворянин — собирался купить Ванессу как вещь.
— Условия услышал и сразу её вспомнил. Вот прямо сразу, без шуток! — Рамбао хохотнул. — Всё равно скоро сдохнет, только жрёт зря. Тебе же самому легче будет, а?
От его голоса хотелось отмыться. Каждое слово ползло по коже мерзкой слизью.
— Только в жизни всё должно идти своим чередом. Мы раньше к ней не лезли — мало ли, зараза какая. А тот господин услышал про болезнь и даже Священную воду выдал.
Священной водой называли один из самых дорогих лечебных эликсиров, которые умела создавать современная алхимия. Ванесса болела не загадочной неизлечимой хворью: слабое от рождения тело доконали голод и грязь. Одного флакона такого снадобья хватило бы, чтобы её состояние заметно улучшилось.
Вот только у маленького Иэна никогда не было денег даже на одну такую бутылочку.
— Богачи всё-таки умеют тратить, — довольно усмехнулся Рамбао. — Сколько же денег этот извращенец готов спустить ради одной прихоти. Нам-то что — хороший клиент есть хороший клиент.
Он облизнул губы.
— Но раз уж Священная вода у нас на руках, надо соблюдать порядок. Продавать её сразу даже жалко. Слишком уж... жалко упускать возможность.
Остальные ухмылялись так же. По их глазам всё читалось без слов.
— Так что сиди и смотри, — сказал Рамбао. — Посмотришь, как мы будем развлекаться с твоей мамашей. Считай это платой за тот фокус, которым ты мне пальцы переломал.
Теперь неясностей не осталось. Даже избитый до полусмерти ребёнок понимал, что эти люди собираются сделать.
— Нельзя...
— Чего?
— Не надо...
Губы едва шевельнулись, но смысл был предельно ясен.
— Ха! Это ещё почему?
— Хватит... Пожалуйста...
— Да пошёл ты.
Рамбао уже протянул руки к неподвижной Ванессе. Судя по всему, хотел сначала поднять её и напоить Священной водой.
— И правда не просыпается. Эй, мелкий, она у тебя уже не сдохла? Дышит вроде... Может, совсем плоха? Вот это будет облом.
Грязные руки поползли по телу Ванессы. В лицо ей ударило вонючее дыхание.
— Хватит...
— А ничего она, между прочим. Шлюхи, которые сами на шею вешаются, тоже хороши, но иногда хочется чего-нибудь такого... особенного.
И в этот миг Иэн закричал.
— Руки убрал!
Между его сведёнными ладонями задрожал голубой свет.
Малыш ничего не успел понять и ничего не выбирал. Тело само повторило единственное, что ему оставил взрослый Иэн. Формула всплыла из ниоткуда, как рефлекс, а ярость придала заклинанию силу.
Магическая стрела.
— Убери от неё руки!
Вопрос, мучивший его всего минуту назад, исчез.
Зачем он родился?
Не для того, чтобы всю жизнь получать побои и однажды умереть под чужими сапогами.
Ответ был рядом.
Ванесса.
Его мать.
— Ублюдо-о-ок!
Голубой сгусток сорвался с ладоней и с грохотом полетел вперёд.
Целью была мерзкая башка Рамбао.