Иэн не торопил собеседника. Пусть подумает как следует.
Одно он уже почти наверняка понял: никакой это не посыльный.
Либо Арес явился лично под чужим обликом, либо перед Иэном находилось одно из его воплощений. Для владыки всё происходящее выглядело до смешного неуклюже, но после знакомства с Гераклом и Афродитой Иэн уже не удивлялся.
Наконец мальчишка выпрямился и заговорил непривычно торжественно.
[Хорошо. Я, Арес, Владыка Битвы, честью Олимпа клянусь: даже если дело окончится неудачей, не отниму у исполнителя подаренное Кольцо Нибелунга и не откажусь от данного ему слова.]
Иэн невозмутимо уточнил:
— Это слова, которые велел передать Арес?
Мальчик запнулся.
[Д-да. Именно так Арес и сказал.]
— Понятно. Раз он принял все мои условия, я выполню просьбу Ареса.
Иэн надел Кольцо Нибелунга на указательный палец левой руки.
Ощущение не обмануло. Иэн сразу почувствовал мощный приток чистой, насыщенной маны. В предстоящем пути такая вещь могла изменить очень многое.
И, похоже, огромный запас маны был не единственным достоинством кольца.
Чувствовалось, что у кольца есть ещё несколько свойств, но Арес о них ничего не сказал. Либо сам не знал, либо считал настолько незначительными, что даже упоминать не стал.
Скорее второе.
Каким бы нелепым ни казался этот мальчишка, перед Иэном всё-таки стоял владыка высшего ранга.
Даже десятки тысяч аналитиков вроде того, который превратил родной мир Иэна в руины, были бы для такого существа не опаснее насекомых. Вот что означал высший ранг бытия.
[Можно... кое-что спросить?]
Во внешности, речи и поведении мальчика ничто не выдавало столь чудовищной силы. Перед Иэном по-прежнему стоял растерянный ребёнок.
— Это тоже послание Ареса?
[Что? А... да. Послание.]
— Слушаю.
[Я не то чтобы подслушивал. Просто услышал случайно. Тебя действительно зовут Калиду Ватанка?]
Калиду Ватанка.
Случайно ляпнутое имя уже окончательно закрепилось как псевдоним.
Иэн запоздало сожалел о выборе, но менять что-либо было поздно. Какое-то время ему придётся изображать исполнителя по имени Калиду Ватанка.
— С именем что-то не так?
[М-м. Странно. По телосложению ты совсем не похож на гиганта.]
— Простите?
[Да ничего. Может, родители где-то услышали. У гигантов это имя, говорят, довольно известное.]
Иэн нахмурился.
«Что там могло быть известно? И при чём здесь гиганты?»
Что именно означал намёк на гигантов, он так и не объяснил. Вместо этого Арес сразу заговорил о другом.
[В общем, рассчитываю на тебя. И ещё... когда увидишь её, передай, что мне очень жаль. Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.]
Новая тема озадачила Иэна ещё сильнее.
Судя по всему, Афродита и правда была женой Ареса. «Но перед кем он просил извиниться?»
Не перед супругой — перед той, с которой Арес, по словам Афродиты, ей изменял.
Иэн никогда не понимал такого отношения к семье и теперь окончательно перестал пытаться разобраться в их логике.
Даже после расставания с Аресом он долго прокручивал разговор в голове. Ничего понятнее не стало.
Калиду Ватанка устало вздохнул.
То есть Иэн Пейдж.
И тут, после всех чужих семейных дрязг, особенно сильно захотелось домой.
«Как там его близкие?»
В Супериоре с момента перехода прошло около трёх месяцев. Почти всё это время съела дорога из деревни изгнанников к Сердцу — здешние расстояния были чудовищными.
Но главная проблема заключалась не в них.
Время в Супериоре и Срединных мирах шло по-разному. Причём соотношение постоянно менялось и не подчинялось понятной закономерности. Даже аналитик так и не сумел вывести формулу.
«Лишь бы дома не прошло слишком много времени».
Иэн скучал по семье. По товарищам, которые давно тоже стали семьёй.
Хайри. Йоханна. Родители. Дуглас.
Император. Сэр Оливер. Мастера. Маги Башни Слоновой Кости.
Даже вассалы во главе с Королевой фей — и драконы, с которыми отношения всегда оставались непростыми.
Когда-то он отвечал только за мать.
Потом один за другим появились люди, с которыми его связывали общие годы и воспоминания. Связей становилось всё больше, и незаметно круг тех, за кого Иэн отвечал, разросся.
Но мысли чаще всего возвращались к Йоханне.
Маленькая дочь, которая каждый раз расплывалась в улыбке при виде отца.
И та же девочка двадцать лет спустя — уже не помнившая, как вообще улыбаться.
«Потерпи ещё немного. Я обещал не оставлять тебя надолго и сделаю всё, чтобы сдержать слово».
В самом центре Сердца Супериора возвышалась чёрная исполинская башня.
Башня Часов.
Там сидели те, кто решил по собственному капризу уничтожить его родину.
Иэн долго смотрел на чёрный силуэт.
«Я вернусь. Даже если ради этого придётся снести эту башню до основания».
* * *
— Йоханна, помедленнее. Подавишься.
Девочка ела так, будто боялась, что еду сейчас отнимут.
— Йоханна, бабушку надо слушаться.
В ответ раздалось усердное причмокивание.
Ванесса Пейдж замолчала.
Йоханне исполнилось пятьсот дней — примерно шестнадцать месяцев.
Она уже довольно уверенно ходила и даже бегала. А сейчас с невероятной скоростью уничтожала то детское пюре, то специальную молочную смесь, которую приготовил Дуглас.
— Странно. Твой отец никогда столько не ел. Мать тоже. И я, сколько себя помню, отличным аппетитом не славилась... Откуда в нашей семье такой прожорливый ребёнок?
— В императорском роду тоже никого похожего нет, — отозвалась Хайри. — У нас, наоборот, считается хорошим тоном есть понемногу.
Ванесса тревожно посмотрела на внучку.
— Она ведь не больна?
— Я тоже уже об этом думала...
Йоханна не просто хорошо ела.
Ела она непомерно много.
Ребёнок, которому исполнилось всего пятьсот дней, буквально набрасывался на каждую порцию.
Каша исчезала. Смесь исчезала. Ложка снова летела в рот.
Это уже напоминало не еду, а борьбу за выживание. Словно девочка ела ради одной цели — выжить и как можно быстрее вырасти.
«Откуда у младенца такой боевой настрой?»
Наконец Йоханна отложила ложку и с важным видом объявила:
— Холошо поела!
И дело было не только в аппетите.
Развивалась она слишком быстро во всём.
Речевой аппарат ещё не позволял ей произносить всё чисто, поэтому речь оставалась детской. Но сами фразы уже были почти полноценными.
Вот и сейчас смысл был совершенно ясен: «Хорошо поела».
Пятьсот дней от роду — а после еды уже выдаёт почти взрослую фразу. И что особенно странно, дома так никто не говорил, поэтому подражать Йоханне было некому.
Йоханна тем временем соскочила с детского стульчика.
Даже не спустилась — именно спрыгнула, будто собиралась немедленно куда-то бежать.
— Й-Йоханна, ты куда?
На вопрос матери девочка бодро ответила:
— Иглать буду!
Будет играть.
Хайри на миг лишилась слов.
Йоханна воспользовалась паузой.
— Пока-а!
— Йоханна, стой!
По коридору застучали быстрые детские шаги.
Девочка неслась к своей комнате — той самой, которую отец приготовил для неё ещё до рождения.
Щёлк.
Дверь захлопнулась.
Ручку Иэн специально установил низко, чтобы маленькая дочь могла дотянуться сама. Обычному ребёнку в шестнадцать месяцев и это далось бы не сразу. Йоханна открывала и закрывала дверь совершенно уверенно.
Следом она изо всех сил потянула шторы.
Ткань была зачарована и не пропускала ни луча. Комната мгновенно погрузилась в полную темноту.
Казалось бы, теперь стоило хотя бы зажечь свечу.
Вместо этого над маленькой ладонью вспыхнул огонёк.
Н-нх!...
Даже не настоящее пламя — крохотный огонёк, вполне под стать маленькой детской ладони.
Через несколько секунд огонёк задрожал и погас.
Слабый и совсем недолговечный.
Но важнее было другое.
Йоханна применила магию.
Девочке было всего пятьсот дней.
В таком возрасте главным достижением ребёнка обычно становятся первые самостоятельные шаги. Магия невозможна. Совершенно невозможна.
Такое возможно лишь в одном случае: если ребёнок вернулся во времени.
«Не переживай, папа».
Но Йоханна действительно вернулась во времени.
Не по своей воле.
«Я защищу тех, кто остался здесь. Что бы для этого ни понадобилось».
Как именно это произошло, она сама не знала. Когда отец отмотал время назад, заклинание почему-то потянуло за собой и Йоханну. Она вернулась в прошлое, сохранив все воспоминания о будущем, — так же, как когда-то Иэн Пейдж.
Она подозревала, что причиной могла стать мана, которой отец поделился с ней перед тем, как отмотать время. Возможно, случился какой-то побочный эффект.
Но это была лишь догадка.
«На этот раз я тоже стану магом 8-го класса раньше всех. Нет — превзойду даже отца. И тогда обязательно...»
Иэн оказался не единственным, кто вернулся во времени. Вместе с ним вернулась и Йоханна.
И теперь по-своему готовилась к тому, что должно было случиться.
* * *
До Земли титанов Иэн добрался.
Осталось понять, как в неё попасть.
Высоко над землёй, за слоем облаков, плыл огромный остров. Он выглядел в точности как в чужих воспоминаниях. Человек, ничего не знающий о Супериоре, без колебаний назвал бы это место обителью богов.
Иэн стоял далеко внизу и смотрел вверх, машинально поглаживая подбородок, на котором от природы почти не росла борода.
Лезть напролом было глупо.
Сначала нужен кто-нибудь, кто хорошо знает Землю титанов. В памяти такого человека наверняка найдётся хотя бы одна лазейка — местная «мышиная нора».
[Эй, ты. Руки вверх и медленно повернись.]
В этот самый момент за спиной раздался голос.
К Иэну подошёл патрульный титан, раза в три выше его самого.
— Ко мне обращаетесь?
[Суперианин.]
Иэн давно почувствовал, что к нему приближаются. Просто позволил солдату подойти поближе.
[Шпион Башни Часов?]
— Нет. Не шпион.
Он поднял руки над головой, как было приказано, и спокойно повернулся к настороженному титану.
— Считайте меня посыльным.
[Посыльным?]
— И заранее прошу прощения.
[За что?..]
Скачок.
Иэн исчез перед лицом солдата и возник у него за спиной.
Дальше пошла привычная связка заклинаний, давно отточенная до автоматизма.
Паралич.
Кольцо Нибелунга заметно усилило заклинание. Огромное тело титана застыло раньше, чем тот успел даже дёрнуться.
Пожиратель памяти.
Заклинание оставалось опасным и ненадёжным. Иэн прекрасно это знал.
Но другого способа получить нужные сведения сейчас не было. Придётся выбирать из искажённых воспоминаний то, чему ещё можно доверять.
Кх...
Несколько столетий жизни титана хлынули ему в голову. В висках тут же заныло.
Через некоторое время Иэн открыл глаза.
Ничего необычного.
Иэн увидел жизнь простого солдата, который всегда честно служил своему народу. У того были дом, близкие, обычные радости и обычные заботы.
Совершенно нормальная жизнь.
Последние три месяца заметно изменили взгляд Иэна на Супериор.
После деревни изгнанников и встречи с Гераклом он окончательно понял: не всякое разумное существо этого измерения — враг, которого нужно уничтожить.
Их придётся различать.
Одних выгоднее устранить.
Других — оставить в живых.
Когда-то, сразу после предательства Рагнара, Иэн уже делил людей именно так. Тогда он строил идеальную вторую жизнь, и почти все, кроме матери, попадали для него в одну из двух категорий: полезные или опасные.
В те годы он был душевно истощён и озлоблен; предательство Рагнара было ещё слишком свежим.
После перехода в Супериор произошло почти то же самое.
Перед глазами ещё стояла гибель родного мира, поэтому проще всего было объявить врагами всех подряд. Поначалу Иэн без колебаний был готов убить любого местного, если тот вставал на пути.
Но теперь нельзя повторять прежнюю ошибку.
Тогда — ради мести, в которой нельзя было допустить ошибки.
Сейчас — ради новых возможностей для будущего.
И ещё потому, что теперь отвечал не только за себя.
Он был мужем и отцом.
Одного этого было достаточно, чтобы стать другим человеком.
Иэн аккуратно уложил обездвиженного солдата на землю.
— Поспите сутки. Я на всякий случай поставил защиту, так что за это время с вами ничего не случится.
Он наложил сильное усыпляющее заклинание, добавил несколько защитных чар и сразу ушёл.
В памяти титана нашлось именно то, что требовалось.
«Мышиная нора» в Землю титанов.