— Учитель!
Стоило Хайри Гринривер увидеть Иэна, как её лицо мгновенно просветлело. Принцесса и без того была хороша собой, а улыбка делала её почти ослепительной.
— Ваше Высочество, что привело вас сюда без предупреждения?
— Я... по поводу Фонда! Хотела кое-что у вас уточнить. Он ведь совсем рядом, вот я и решила зайти.
— Разве всеми делами Фонда Пейджа не занимаетесь вы с моей матерью? Не уверен, что там осталось хоть что-то, на что нужен мой ответ.
— Я только помогаю госпоже Пейдж. А официальными руководителями в документах значитесь вы двое — вы и она.
Хайри явно пришла не ради одного вопроса. Она хотела поговорить. Иэн только не понимал, о чём именно.
— Тогда присаживайтесь.
Он вернулся к столу. Принцесса села прямо напротив, неожиданно близко.
— Я слушаю.
— Что?
— Вы ведь хотели что-то обсудить.
— А! Да.
Хайри почему-то заметно волновалась. Она положила крепко сжатые ладони на колени и начала с самого безопасного:
— Для начала я хотела посоветоваться насчёт бюджета Фонда...
Очень скоро стало ясно: ни разрешения, ни серьёзного совета ей не требовалось. Она рассказывала о повседневной работе Фонда, о мелких организационных вопросах, потом перескочила на обычные бытовые истории и стала одну за другой вспоминать мелкие происшествия последних дней. Скорее всего, Хайри просто хотелось посидеть и поболтать. Беда была в том, что весь разговор приходилось тащить ей одной.
— ...Вот так и вышло. Они мне почти как подруги, но мои служанки порой такое вытворяют — хоть стой, хоть падай.
— Вот как.
Принцесса старалась поддерживать беседу. Иэн на каждую новую историю отвечал одинаково сухо. Не потому, что хотел быть холодным. Он просто не умел иначе. Военные советы — пожалуйста. Обсуждение магии — сколько угодно. План операции, переговоры, конкретная задача — здесь Иэн чувствовал себя свободно. А разговор, в котором нет ни цели, ни тяжёлого смысла и который нужен просто потому, что людям приятно быть рядом, оставался для него почти незнакомой территорией. Особенно с Хайри. Она была близким человеком — и одновременно принцессой. Иэн до сих пор толком не понимал, как разговаривать с ней без церемоний.
«Откуда мне знать, если я никогда так не разговаривал?»
Хайри ещё несколько раз попыталась подхватить новую тему. Ответы Иэна снова получились сухими. И наконец разговор оборвался. В комнате повисла тишина. Хайри молчала. Иэн тоже. Так продолжаться не могло. Он решился первым.
— А магия?
Принцесса подняла глаза. Иэн лихорадочно искал продолжение. Что ещё связывало их настолько естественно, чтобы за это можно было зацепиться? Конечно, магия.
— Есть успехи? — добавил он. — С вашим талантом 5-й класс вам вполне по силам.
— 5-й?! Учитель, вы преувеличиваете. Его ведь до сих пор не достигли даже многие старшие маги Башни...
— Стаж сам по себе к магии отношения не имеет. Посмотрите хотя бы на меня.
— Но всё равно...
Стоило заговорить о заклинаниях и обучении, как напряжение заметно спало. Наконец беседа пошла без мучительных пауз.
— Индивидуальные занятия в Башне Слоновой Кости проходят нормально? Мне тоже следовало бы иногда вас проверять, но в последнее время совсем не удаётся выкроить время.
— Я начала поздно, поэтому стараюсь наверстать. Особенно господин Ронан меня часто хвалит. Говорит, историю Башни и теорию я усваиваю даже быстрее, чем вы в своё время.
— Быстрее меня?
— Да!
Иэн прекрасно помнил, как учился сам. Вернее, во второй жизни почти не учил эти предметы заново. Историю Башни, теорию и прочие дисциплины, где требовалась память, он знал ещё с первой жизни. Перед глазами будто лежали готовые ответы. И Хайри якобы опережала даже его?
«Ронан, сукин ты сын».
Высший маг Ронан отлично чувствовал, к кому и когда выгоднее примкнуть. Теперь он, похоже, начал обхаживать ещё и принцессу.
«Когда учился я, эта сволочь вообще носа на занятия не показывала».
Тогда Ронан терпеть Иэна не мог и громче многих требовал «надеть на мальчишку поводок». А теперь мало того что сам к нему пристроился, так ещё и последовательно завоёвывал расположение всего его окружения. Похоже, главный дар Ронана вообще не имел отношения к магии.
«9-й класс по лизанию задниц».
Иэн едва заметно улыбнулся.
— Впечатляет. Насколько помню, я и сам учился не особенно медленно.
— Вот и я думаю, что мне достался ясный ум от отца.
— Значит, вашему брату просто не повезло.
— Что? Учитель!
Хайри сообразила не сразу. А когда поняла, что Иэн только что почти в открытую оскорбил наследника престола, заметно смутилась.
— Не говорите так. Брат действительно старается. Да, был период, когда он сбился с пути, но сейчас он постоянно меняется. Я верю, что однажды его будут помнить как правителя не хуже отца. Может быть, даже лучше.
Она говорила негромко и очень серьёзно. В каждом слове слышалась искренняя вера в Хейдена.
— Я тоже так думаю, — ответил Иэн. — Сегодня как раз видел Его Высочество во время прогулки. Он читал довольно сложный трактат о государственном управлении. Одних книг, конечно, недостаточно, но хороший правитель и из них может взять немало. Он так сосредоточился, что я не стал его отвлекать.
— Вы... не подошли к нему?
— Не хотел мешать.
Хайри помолчала.
— Наверное, он расстроился.
— Почему?
— Брат специально взял из дворцовой библиотеки самую сложную книгу. Хотел, чтобы вы увидели, что он читает серьёзные вещи.
Иэн потерял дар речи. Вот почему страницы летели с таким треском. Вероятно, Хейден заметил его издалека и принялся листать ещё усерднее. Столько стараний — а Иэн просто прошёл мимо.
— Только не подумайте, что он притворялся! — поспешно добавила Хайри. — Он действительно читает эту книгу. Пока не закончил, но уже несколько ночей сидит допоздна. Отец даже переживает, что он себя измотает.
Она сделала короткую паузу и продолжила:
— А недавно брат попросил разрешения объехать владения, пока ещё не стало поздно. Не с пышной процессией. Только он и сэр Оливер, без объявления и без свиты. По сути — тайная поездка, чтобы увидеть жизнь на местах своими глазами.
Мысль была здравой. Ни рассказы советников, ни книги не способны полностью научить человека управлять страной.
— Хорошая идея.
— Я тоже так считаю. И если рядом будет сэр Оливер, за безопасность можно почти не волноваться.
— Можно совсем не волноваться.
Оливер когда-то сразил Короля горгулий — Древнего Хищника, пусть и ослабленного. Теперь мало кто из магов вообще мог рассчитывать победить его в честном бою. А Хейдена такой человек охранял почти круглые сутки. Если только наследный принц не полезет один в самый центр вражеской армии, с ним ничего не случится.
— Знаете, чего я на самом деле хочу? — сказала Хайри. — Чтобы отец оставался здоровым и правил как можно дольше. Я хочу этого и как дочь, и как подданная. Для Империи сейчас это лучший вариант. Но жизнь не остановить. Рано или поздно начнётся время моего брата.
Фраза могла прозвучать как сомнение в наследнике, однако Хайри не пряталась за вежливыми оборотами.
— В детстве я решила стать магом при императорской семье, чтобы защищать отца и брата. Но когда Хейден начал сходить с правильного пути, я часто сомневалась. Очень часто.
— Понимаю.
— Сейчас он изменился. И продолжает меняться. Но если спросить меня, сможет ли он стать правителем такого же уровня, как отец... я не знаю. Скорее всего, нет.
Терри Гринривер действительно был человеком масштаба всей эпохи. Его имя почти наверняка останется в истории континента как имя одного из величайших государей. Своими силами Хейден, какими бы способностями ни обладал, вряд ли сумеет повторить путь отца.
— Но вокруг брата очень много талантливых людей, — продолжила Хайри. — Отец смеётся: когда ему самому были нужны способные помощники, их днём с огнём было не сыскать. А Хейдену будто достаточно просто дышать — и они сами собираются вокруг него.
Принцу действительно повезло в двух вещах. Первая — внешность. Вторая — люди. Большинство из них появились рядом благодаря Иэну, но одного Оливера хватало, чтобы назвать такую удачу благословением.
— Отец ещё говорит, что настоящему государю не обязательно самому быть лучшим во всём. Куда важнее уметь притягивать сильных людей и понимать, кому какое дело доверить. Вот тогда правитель действительно становится великим.
Иэн мысленно согласился. Эпоха Хейдена, если она наступит, будет устроена иначе, чем эпоха Терри. Не государство, где почти всё держится на личных решениях одного выдающегося монарха, а система, в которой многие сильные люди работают как части одного механизма. Управлять такой системой, пожалуй, даже труднее. Люди — не шестерёнки. Их нельзя просто поставить на место и ожидать, что они всегда будут вращаться как нужно.
— Наверное, поэтому мне одновременно страшно и интересно, — сказала Хайри. — Каким станет мир, когда начнётся время Хейдена? Что он сумеет построить? Вам ведь тоже хочется это увидеть?
Иэн не ответил сразу. Не потому, что сомневался. Он просто попробовал представить. Мир, где нынешние угрозы уже исчезли. Где когда-то безнадёжно глупый наследный принц вырос в достойного государя. Где люди, которые дороги Иэну, живут спокойно, каждый своей жизнью. И среди них — он сам. Не над ними. Не впереди в одиночку. Просто рядом. От одной этой картины захватило дух. Спрятанный в рукаве кулак едва заметно дрогнул. Зачем жить? Зачем бороться? Ради чего обязательно победить? Ответ вдруг стал простым. Недавнее чувство, родившееся во время прогулки по поместью, теперь получило ясную цель. Усталость окончательно отступила.
— Да, — сказал он тихо.
Хайри ждала.
— Я тоже хочу это увидеть.
В голосе не было ни вежливости, ни попытки поддержать разговор. Только правда.
— Тот мир.
* * *
После разговора с Хайри прошло несколько часов. Ночь давно опустилась на поместье. В доме стихли последние шаги. Иэн сидел в кабинете и быстро писал на жёлтом пергаменте. Никакой магии. Обычное перо, обычные чернила, обычная рука.
«Фран. Я не хочу говорить вслух: чёрный дракон, приставленный следить за мной, может услышать. Нужно обсудить дальнейший план. Сообщи способ встретиться так, чтобы уйти от наблюдения дракона».
Он продолжил.
«Если такого способа нет — хотя бы появись. Дело срочное».
Лист сменился вторым. Потом третьим. Иэн писал долго, подробно, будто действительно пытался достучаться до Франа через бумагу. Ответа не последовало. Он исписал ещё несколько страниц и наконец положил перо.
«Есть».
Уголок губ медленно поднялся. Теперь Иэн был уверен. У наблюдения Франа имелись пределы.