Да он, блядь, совсем ебанулся?
Иэн перечитал письмо ещё раз и понял, что первая оценка была даже мягкой.
Зевс действительно был психом. Самоуверенным, высокомерным и абсолютно убеждённым в собственном праве говорить с кем угодно сверху вниз.
Кто вообще согласится на союз, если ему предлагают его вот так?
Основную мысль послания Гее — а по сути, всему народу титанов — можно было изложить вполне прилично.
Коренные народы измерения Супериор должны объединиться. Олимп, Асгард, титаны и остальные силы, существовавшие здесь задолго до прихода захватчиков, могли бы создать большой союз и уравновесить Чертог Хаоса.
Если этого не сделать, произвол Чертога будет только усиливаться. Первые признаки уже появились, а рано или поздно чужая рука дотянется и до титанов, которые сейчас никого не трогают и живут на своей земле. Следовательно, нужно действовать вместе.
Сам по себе довод был разумным. Даже убедительным.
Проблема начиналась после вступления.
Дальше Зевс писал примерно следующее:
«Гея, титанов под твоей властью осталось немного.
Вы веками прячетесь в Земле титанов под твоей защитой и только поддерживаете существование.
Если вся ваша жизнь сводится к такому жалкому выживанию, не разумнее ли передать всё мне?
Я выделю вам место в Совете. Взамен подчинись Олимпу и мне, Зевсу.
Если ты и все подвластные тебе титаны поклянётесь мне Клятвой Ранга, я и мой Олимп готовы принять вас как товарищей и союзников».
Слов было много. Смысл — один.
Подчиняйтесь.
Просто так. Без встречных условий и без платы.
Вы всё равно сидите взаперти и едва существуете. Есть ли смысл продолжать такую жизнь?
Иэн едва не выругался вслух.
Даже нормальное предложение о союзе приходится формулировать осторожно, когда обращаешься к бывшему врагу. А Зевс умудрился позвать титанов объединиться и тут же потребовать от них полной покорности.
Кто, блядь, так предлагает союз?
Чем лучше Иэн узнавал олимпийского владыку, тем понятнее становилось, почему Аид всерьёз собирался ударить ему в спину.
Гея дождалась, пока он дочитает, и спросила:
— Ну что скажешь, олимпийский малыш?
Иэн помолчал секунду.
— Я и раньше знал, что он способен на подобное. Но здесь господин Зевс всё-таки охренел.
— Вот и мне показалось, что немного перегнул. Даже его человек так считает?
— Если бы от моих извинений был какой-нибудь толк, я бы извинился за него.
— Не стоит. Что мне даст извинение какого-то исполнителя?
— Справедливо.
Иэн совершенно искренне кивнул.
Гея посмотрела на него внимательнее.
До этого ей казалось, что ненормален только внук. Теперь начинало складываться впечатление, что Калиду Ватанка тоже с причудами. Какой исполнитель позволяет себе так свободно держаться перед ней, прекрасно ощущая разницу в ранге бытия?
Обычно в такой ситуации хотя бы нервничают. Некоторые впадают в ужас. Этот же разговаривал так, будто спорил со старшей знакомой.
— Знаешь, малыш из Олимпа, — медленно произнесла Гея, — ты и сам не слишком обычный.
— Наверное, поэтому Зевс и отправил именно меня.
— И это, пожалуй, верно. Но...
Она не принадлежала к тем, кого умиляет дерзкая смелость. Скорее наоборот.
— Уж больно много вы себе позволяете. И мой милый внук, и его посыльный.
Радужки Геи налились красным. Не свет вспыхнул в глазах — изменился сам цвет.
— Пожалуй, тебе нужно один раз умереть. Глядишь, поумнеешь.
Враждебность стала убийственной и совершенно недвусмысленной.
После такого письма страннее было бы, если бы она совсем не разозлилась.
— Гея.
— Хочешь сказать последние слова?
— Умирать пока не собираюсь. Дел полно.
— До последнего будешь дерзить...
— Например, осталось закончить дело, которое поручил мне Прометей.
Красный взгляд замер.
— Что ты сказал?
Вот этого Иэн и ждал.
Прометей действительно работал вместе с титанами. Только конечные цели у них, насколько понимал Иэн, различались.
Прометей дошёл до такого пессимизма, что его конечной целью стала гибель всего измерения Супериор. Но главным препятствием на этом пути оставалась Башня Часов. Для её уничтожения ему требовалась сила титанов.
Титанам же он наверняка рассказывал не о гибели всего мира, а только о первом этапе — о падении Башни. Для Геи это выглядело как путь к возвращению эпохи титанов. Удобная общая цель, за которой можно было скрыть настоящую.
— Прометей оставил мне многое, — сказал Иэн. — В том числе свою мечту.
— Мечту?
— Разрушить Башню Часов. Не самая реалистичная мечта, согласен.
— Откуда ты...
— Я же сказал: он передал её мне.
— Но почему именно тебе?
— Понятия не имею. Это лучше спросить у самого Прометея.
Гея молчала.
— В одном я уверен: наши цели совпадают.
— Совпадают?..
— Частично.
Рассказывать ей всё Иэн не собирался. Для нынешнего разговора хватало и этого.
— Как только я закончу последнее испытание, получу ранг владыки. Не знаю, какие слухи обо мне дошли до Земли титанов, но за время, пока числился исполнителем, я успел накопить слишком много силы. Скорее всего, после получения права на ранг сразу поднимусь как минимум до владыки среднего ранга. И это, думаю, не предел.
Гея не стала спрашивать, не хвастается ли он.
Она чувствовала объём его ранга бытия. Для простого исполнителя тот и без того был ненормально велик.
— Проще говоря, со временем я смогу занять место Прометея. А значит, план, который вы откладывали столько лет, можно будет запустить снова.
План, который Гея и Прометей тайно строили вместе с титанами.
В её представлении — уничтожить Башню Часов и вернуть власть титанам. После пленения Прометея дело пришлось заморозить на долгие годы. Теперь появился человек, способный заменить утраченное звено.
— Поэтому советую ещё раз подумать, прежде чем убивать меня ради воспитательного эффекта.
Гея не ответила сразу.
Она скрестила руки и начала легко постукивать пальцами по предплечью. Её приближённые знали этот жест: так она размышляла.
Наконец спросила:
— Чем докажешь, что действительно унаследовал волю Прометея?
— Подойдёт список ваших шпионов в Сердце Супериора и Башне Часов?
Гея впервые заметно растерялась.
— Что?..
— Актеон, владыка малого ранга из Олимпа. Арахна. Ирида. Гарпия. Ещё есть...
— Довольно.
Список агентов титанов, внедрённых в Сердце Супериора и Башню Часов, знали только сама Гея и Прометей.
Если Калиду Ватанка мог назвать их поимённо, источник информации был очевиден.
Однако подозрение из её взгляда не исчезло.
— Есть одна проблема.
И основание для сомнений у неё было вполне разумное.
— Прометей много лет остаётся пленником Башни Часов. Его наверняка пытали. Возможно, в конце концов он всё рассказал, а теперь Башня использует эти сведения, чтобы выманить титанов из Земли титанов. Мне этот вариант кажется даже вероятнее. Что скажешь?
Иэн кивнул.
— Вполне возможно.
— Ты со мной согласен?
— Нет. Просто понимаю, почему вы так думаете. На вашем месте это подозрение было бы обязательным.
Её версия действительно имела право на существование. Более того, хороший руководитель обязан был проверить именно такую возможность.
— К сожалению, других доказательств у меня нет. И, если честно, я уже показал всё, что мог.
На этом Иэн прекратил убеждать.
Теперь Гее следовало решить самой. Он не собирался давить и превращать разумную осторожность в спор из упрямства.
— Дальше выбор за вами. Можете использовать меня вместо Прометея и продолжить план, который столько лет стоял на месте. Можете убить, чтобы я, как вы выразились, поумнел. В конце концов, глава целого народа для того и нужен, чтобы принимать такие решения.
С этим трудно было спорить. Руководить — значит постоянно выбирать.
Калиду оставался наглым мальчишкой, но причина не убивать его немедленно у Геи уже появилась.
— До чего же самонадеянный ребёнок, — тихо сказала она.
Краснота в глазах постепенно исчезла.
— Калиду Ватанка, верно?
— Верно.
— Сумеешь стать таким же сильным, как Прометей? Меньше мне не пригодится.
— Легко не будет. Но невозможного здесь не вижу.
Иэн действительно так считал.
Его собственная цель лежала намного выше. Когда-нибудь он должен был превзойти даже Слепого Отца. Если вершина находилась там, уровень Прометея был не финишем, а одной из точек по дороге.
Гея покрутила в пальцах письмо Зевса.
— Не видишь невозможного? Тогда проверим другое. Как мне, по-твоему, разумнее ответить на это послание? Прометей в таких случаях почти всегда предлагал лучший выход. Если собираешься заменить его, одной силы недостаточно.
Иэн понял проверку.
Ранг можно наращивать. А вот скорость мысли, политическое чутьё и способность видеть несколько ходов вперёд так просто не получишь. Прометей обладал всем этим. Гея хотела узнать, способен ли на то же самое Иэн.
Ответ занял у него секунду.
— Просто откажите.
— И что потом?
— Ничего. Делайте то же, что делали до сих пор. Сидите здесь и ждите.
— Просто ждать?
— Именно. А я вернусь и доложу, что вы категорически отказались и были крайне недовольны письмом.
— Зачем так подчёркивать недовольство?
— Посмотрите не на содержание. Посмотрите на сам факт, что письмо вообще появилось.
Гея прищурилась.
— На сам факт?
— Вы ведь сказали, что давно не получали от Зевса писем.
— После раскола нашего рода — ни одного.
— А теперь вдруг вспомнил о родстве и прислал письмо. Почему?
— Потому что ему что-то нужно.
— Вот именно. Нужда у него, а не у вас.
Когда человек просит, первым двигается тот, кому чего-то не хватает. Сегодня первым написал Зевс. Уже одно это показывало, кто оказался в более неудобном положении.
— Поэтому не спешите, — продолжил Иэн. — Чем сильнее ему будет нужен ваш ответ, тем заметнее изменится следующий текст. Тон станет вежливее, условия — подробнее, просьбы — длиннее. А вам куда торопиться? Пока титаны остаются на этой земле, ни убить вас, ни серьёзно навредить вам никто не может. Силой вас отсюда не вытащить. Значит, у Зевса остаётся только убеждение.
Тот, кому нужнее, и делает следующий шаг.
Сегодня этот шаг уже сделал Зевс.
Оставалось немного подождать.
— Не знаю, сбудется ли твой прогноз, — сказала Гея.
— Как я уже говорил, окончательное решение всё равно...
— Моё. Да-да, я прекрасно запомнила.
Она усмехнулась и провела рукой по изумрудным волосам. Пряди мягко блеснули — такой цвет всё ещё выглядел совершенно невозможным для Срединного мира.
Гея подумала ещё немного.
— Что ж. Воспитывать тебя смертью можно и позже.
Иэн молча дождался продолжения.
— Возвращайся и передай моему милому внуку: бабушка отклонила его просьбу. Полностью и безоговорочно. Так, чтобы даже у Зевса не осталось сомнений.