«К этому времени он уже должен был встретиться с тем существом».
Хеймдалль, владыка высшего ранга из Чертога Асгарда, снова стоял на своей привычной смотровой площадке и смотрел в небо.
Как всегда — безукоризненно прямо, будто даже отдых у него подчинялся дисциплине.
«Я сказал опустошить себя, а он ни секунды не колебался и собственными руками уничтожил источник силы. Нормальным его точно не назовёшь. Жаль, что связался с Олимпом. Иначе цены бы ему не было».
Среди звёзд одна особенно бросалась в глаза — она светилась фиолетовым. Хеймдалль смотрел на неё и размышлял.
«Но что же это за существо?»
Речь шла, конечно, не о самой звезде, а о том, кого он встретил по ту сторону.
О гигантском кролике по имени Космос.
Другие владыки утверждали, что никакой Фиолетовой звезды не видят.
Она по-прежнему сияла там, наверху, но, судя по всему, была заметна только Хеймдаллю.
«Разумеется, я не спрашивал каждого владыку и уж тем более не расспрашивал порождения Хаоса. Но все, кого я осторожно проверял, не видели её вообще. А этот...»
Калиду Ватанка оказался другим.
Олимпийский пёс посмотрел точно туда, куда указал Хеймдалль, и сразу увидел звезду.
Такого прежде не случалось.
И потому любопытство только усилилось.
«Если видит, остаётся отправить. Дальше это уже не моё дело».
Скорее всего, сама звезда — или тот, кто находился за ней, — ждала именно таких гостей.
Хеймдалль слишком многим был обязан этому месту, чтобы игнорировать подобный знак.
«К тому же этот прохвост сумел заболтать и меня».
Язык у Калиду Ватанки и правда был хорошо подвешен.
Он предлагал сначала выгнать из Супериора порождения Хаоса, а потом снова ввергнуть мир в войну. Тогда Хеймдалль сможет наконец выплеснуть накопившуюся ненависть и рассчитаться с врагами.
Если отбросить вопрос о том, насколько это вообще осуществимо, сама мысль Хеймдаллю понравилась.
Очень.
«Интересно, докуда он доберётся?»
Игра «А что, если?», как называл её сам Космос, вовсе не была лёгкой тренировкой.
На словах всё звучит как невероятный дар: проживаешь другую жизнь, а затем забираешь весь опыт с собой.
Проблема в одном.
Далеко не каждая жизнь даёт достаточно ценного опыта, чтобы увеличить ранг бытия.
«Чаще всего я не доживал даже до ранга владыки. Иногда умирал, не справившись с Двенадцатью испытаниями, а бывало, что не становился исполнителем вовсе. Большинство вариантов просто не подходили моим врождённым качествам».
Если взять крайний пример — жизнь изгнанника.
Что полезного мог бы получить в ней Хеймдалль?
Скорее всего, только жалкую смерть.
Такие жизни ничего не давали.
Пустая трата времени и психических сил.
«Я прожил около трёх тысяч семисот жизней. По-настоящему полезных среди них не набралось и сотни».
Но и этого хватило.
Именно те редкие удачные жизни довели его до высшего ранга.
«Мне этого оказалось достаточно. А ему?»
Насколько далеко зайдёт этот ненормальный?
Как бы то ни было, Хеймдалль надеялся, что Калиду Ватанка останется доволен результатом. Иначе всё, что тот ему наобещал, так и останется словами.
— Господин Хеймдалль.
Чужой голос оборвал размышления.
— А. Это ты. Исполнитель Олививуд.
Перед ним стоял Олививуд, исполнитель испытаний Чертога Асгарда.
Его растили как прямого соперника Калиду Ватанки.
— Ну что, восьмое испытание, которое я тебе поручил, уже выполнено?
— Разумеется. Но я не понял, почему вы вызвали меня сюда, а не в храм.
— Да ничего особенного. Просто хочу кое-что спросить.
— Спрашивайте.
— Ты видишь ту звезду?
— Какую именно?
— Вон ту. Фиолетовую.
Хеймдалль поднял руку.
Он задавал этот вопрос каждому новому исполнителю и до сих пор ни разу не слышал утвердительного ответа. Просто не переставал проверять — вдруг однажды повезёт.
Но на этот раз...
— Вы про ту звезду?
— ...Ты её видишь? Правда?
— Если речь о фиолетовой, то да. Вижу совершенно отчётливо.
Всего за несколько дней нашёлся уже второй человек.
Второй, кто видел Фиолетовую звезду, которую Хеймдалль столько лет считал доступной только себе. И, похоже, второй человек, для которого могла открыться дорога по ту сторону.
* * *
— Ого! И в этот раз долго продержался. Ты вообще умеешь всё на свете?
Иэн уже превзошёл результат Хеймдалля — около трёх тысяч семисот жизней.
Он прожил шесть тысяч сто семь.
Значимый результат дали ровно двести девяносто восемь. Если добавить только что завершившуюся успешную жизнь «пробуждённого Иэна Пейджа», получится двести девяносто девять.
Хх... хх... хх!...
Всё это были иллюзорные варианты его собственной жизни.
Но усталость была настоящей и чудовищной.
Иэн с удовольствием закончил бы прямо сейчас.
Ранг бытия Иэна уже превысил уровень владыки высшего ранга.
«Нет. Осталось проверить ещё одно».
Нужна была ещё одна жизнь, и после неё всё закончится. Для Иэна эта последняя проверка была особенно важна: она должна была поставить точку во всём, что он хотел выяснить с помощью этой невероятной возможности.
— ...Ещё раз.
— Правда? Тебе не тяжело? Выглядишь так, будто сейчас свалишься.
— Это последний раз.
— М-м... Я-то не против. Просто уже начинаю за тебя переживать.
— Прошу.
— Ладно. Тогда говори. Какую жизнь хочешь?
Какую?
Иэн глубоко вдохнул.
Потом медленно выдохнул и сформулировал вопрос.
— ...Что, если бы я никогда не занимался теорией Реконструкции? Если бы мой родной мир не выбрали для Пересборки и он продолжал жить спокойно? Я хочу узнать, действительно ли жизнь в полном неведении была бы счастливой.
Теория Реконструкции.
Иначе говоря — что было бы, если бы Иэн никогда не добрался до сферы Хроноса?
Если бы не привлёк внимание Башни Часов и Совета?
Остался бы его родной мир по-настоящему мирным?
— Зачем тебе это? Такой опыт ведь ничего не даст.
— Возможно... Просто хочу знать.
Космос пожал огромными плечами.
Раз сам Иэн просит, спорить смысла нет.
— Ну и ладно. Мне всё равно приятно ещё поиграть.
Фиолетовые глаза огромного кролика засветились.
В ту же секунду таким же светом налились глаза Иэна.
И мир перед ним изменился.
Знакомое поместье.
Знакомые запахи.
Знакомые лица.
Началась ещё одна жизнь.
— Па! Паа!
Первым он услышал детский голос.
Малышка, едва начавшая произносить слова, быстро поползла к нему и остановилась у самых ног.
Её звали Йоханна.
В этой мирной жизни она была дочерью Иэна.
— ...Йоханна.
Девочка вцепилась в его штанину, пытаясь подняться.
Иэн наклонился и взял её на руки.
Такая маленькая, такая родная — и лёгкая, будто пёрышко.
— Скоро уже сама пойдёшь. Да, доченька?
Эта жизнь действительно была другой: без тревоги, без бесконечной гонки и вечного ожидания беды.
Империя процветала. При Иэне Пейдже войны давно стали прошлым. Родные и друзья были здоровы, жена всегда оставалась рядом, дочь росла день за днём. Императору предстояло остаться в памяти потомков мудрым правителем, а у его плеча по-прежнему молча стоял верный рыцарь.
Всё было безупречно.
Так, словно сказка уже закончилась словами: «И жили они долго и счастливо».
Именно о такой жизни Иэн когда-то мечтал.
И всё ещё мечтал.
Наверное, поэтому просыпаться не хотелось.
Хотелось задержаться здесь как можно дольше.
Но...
[Начинается Пересборка Первого Срединного мира Мундейла.]
Но спокойствие длилось недолго.
Башня Часов всё равно пришла за родиной Иэна.
Просто позже.
А Иэн, привыкший за эти годы к миру, оказался бессилен.
Он никогда не изучал теорию Реконструкции, и потому у него не было силы остановить Пересборку.
Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как уничтожают всё, чем он жил, и до крови кусать губы от ярости и отчаяния.
— Нет... Нет!...
Он не смог защитить семью.
Не смог защитить товарищей.
Не смог защитить родной мир.
А затем пришла его очередь. В конце его ждала жалкая, беспомощная смерть человека, который ничего не сумел изменить.
Так закончилась шесть тысяч сто восьмая жизнь.
Как и говорил Космос, практической пользы она не принесла. Неудачный и с этой точки зрения бессмысленный вариант.
Но Иэн думал иначе.
«Значит, я всё-таки не ошибся».
Чувство вины давно не отпускало Иэна.
А что, если бы он ничего не узнал?
Не стал заниматься теорией Реконструкции?
Не привлёк внимание Башни и не обрёк родину на Пересборку?
Может быть, тогда всё было бы спокойнее?
Может быть, все жили бы счастливо?
Может быть, именно он разрушил этот мир собственными руками?
«Нет. Драться всё равно пришлось бы».
Теперь это чувство вины исчезло.
Если бы Иэн выбрал бездействие, в решающий момент он остался бы совершенно беспомощным. Значит, нынешний путь верен: пытаться, цепляться, делать хотя бы что-то. Это в сотню раз лучше, чем ждать сложа руки.
— Похоже, ты доволен? Вон какое лицо стало.
— ...Благодаря вам, господин Космос. Спасибо. Правда.
— Да брось. Я просто играл.
Космос смущённо почесал затылок, будто не сделал ничего особенного.
— Ну что теперь? Ещё поиграем?
— Нет. Очень хочется, но мне уже пора возвращаться.
— Правда? Жаль. Мне нравилось смотреть твои другие жизни.
— Мне тоже понравилось. И я получил гораздо больше, чем ожидал.
— Рад это слышать. Я тоже отлично повеселился.
Космос по-прежнему поражал одним своим видом. Гигантский белый кролик стоял перед Иэном и улыбался совершенно по-детски, но обычным кроликом не был и близко. Перед уходом стоило всё-таки спросить, кто он такой.
— ...Господин Космос.
— Да?
— Чем больше я думаю, тем сильнее убеждаюсь, что вы далеко не обычное существо.
— Хочешь узнать, кто я?
— Да. Признаюсь, очень хочу.
Космос кивнул.
При каждом движении длинные уши Космоса мягко покачивались. Глядя на них, трудно было поверить, что перед Иэном стоит трансцендентное существо, но сомнений в этом уже не оставалось.
Поэтому Иэн ждал ответа.
— Не знаю. Я и сам всё время путаюсь, кто я такой. Так что точного ответа дать не могу. Но кое-что знаю наверняка. С самого первого воспоминания у меня в голове всегда было одно: что именно я должен защищать. Наверное, это и есть моя задача.
Обязанность, данная при рождении, — ответственность, которую придётся нести всю жизнь.
Космос ненадолго умолк, а затем медленно произнёс одно слово.
— Порядок.
— ...Порядок?
— Я должен хранить порядок в этой галактике как противовес Хаосу. Это единственное поручение, которое осталось со мной с самого начала и которое я не способен забыть. Ты ведь знаешь: само имя «Космос» тоже означает порядок.
κόσμος.
В переводе с древнегреческого — «порядок».
Выходило, предназначение этого существа заключалось в самом его имени.
— И между прочим, это я рассказал только тебе. Ты мне понравился.
— Вот как.
— Ага. Так что приходи почаще. Будешь со мной играть. Мне здесь скучно.
— Постараюсь приходить.
— Отлично! Раз обещал приходить, дам тебе подарок.
— Подарок?
— Закрой глаза.
Просьба прозвучала неожиданно, но Иэн послушался. Опасности он не чувствовал.
— Всё, готово. Можешь открывать.
Иэн открыл глаза. Его радужки уже стали фиолетовыми, как у Космоса. Точно таким же необычным светом сияли глаза Хеймдалля, всегда отличавшие его от остальных владык.
* * *