Ловля рыбы острогой — занятие простое по сути и довольно грубое на вид. Ни удочки, ни сети: заметил добычу, метнул длинное копьё с острым наконечником и попал.
Для одних это способ добыть еду. Для других — полезный навык выживания.
А у Терри Гринривера это превратилось в хобби.
В большом дворцовом озере бывший император, ныне император-отец, стоял с острогой в руках и уже в который раз высматривал добычу. Возраст у Терри был солидный, но тело по-прежнему оставалось крепким.
— Ну, иди сюда, скользкая зараза!
Вода взметнулась.
Наконец на острие забилась крупная рыба.
Попал Терри только с сорок шестой попытки, однако радовался так, будто впервые в жизни получил подарок.
— Ха-ха! Вот это добыча! Не зря мучился!
Он снял рыбу с остроги и с гордостью показал окружающим.
Смотреть на улов были вынуждены рыцари Первого императорского ордена, дворцовые слуги и трое младших императорских принцев — второй, третий и четвёртый, давно отказавшиеся от всяких мыслей о борьбе за власть.
— Этого красавца сегодня запечём целиком. Иногда свежая рыба — лучше любого дворцового блюда.
Обычный рыболов мог бы отпустить улов. С острогой такой вариант существовал в основном в теории: если железо пробило рыбу насквозь, вопрос о возвращении в озеро обычно уже не стоял.
Слуги переглянулись.
У всех была одна и та же молитва.
«Пусть Его Величество на этой одной остановится».
Просить об этом вслух никто, конечно, не собирался.
Дело было не в жалости к рыбе. Просто Терри ловил их быстрее, чем озеро успевало пополняться естественным образом. А искать и доставлять во дворец крупных рыб, по которым удобно метать острогу, приходилось именно слугам.
Работа была муторная.
Терри задумчиво оглядел собравшихся.
— Так... Если накормить всех как следует, одной точно мало. Ещё штук двадцать понадобится. Ай-ай, беда какая.
Надежды слуг рассыпались мгновенно.
Двадцать. И это, судя по тону, самый скромный расчёт.
«Всё. Пропали».
Ему ведь нужны не мелкие прудовые рыбёшки, а крупные экземпляры, в которые ещё попробуй попади острогой. Добывать их для императорского озера было совсем не просто.
«Когда он сам правил, такого не было».
И это легко объяснялось: тогда Терри постоянно работал.
Теперь времени стало столько, что девать некуда. Отречение словно даже омолодило его. Император-отец наконец мог делать всё, на что раньше не хватало ни дня, ни часа.
Терри краем глаза заметил лица слуг и усмехнулся про себя.
Он прекрасно знал, сколько хлопот доставляет им это увлечение. Вины не чувствовал. Платили и заботились о дворцовой прислуге так щедро, что посторонний не поверил бы, что речь идёт об обычных слугах.
Терри решил: до конца жизни будет жить именно так. Делать то, что хочется, смотреть, как сын и верные люди ведут империю дальше, и спокойно стареть в стороне от трона.
А пока можно немного подразнить окружение.
— Хотя нет. Какие двадцать? Тут столько здоровых мужчин. Чтобы всем хватило, нужно не меньше сорока...
Слуги едва не побледнели.
И в этот момент к озеру подбежала молодая служанка.
— Ваше Величество! Император-отец!
Она едва переводила дыхание. По форме Терри сразу понял, что девушка служит во дворце императрицы.
В такое время оттуда не бегут сломя голову без причины.
Он мгновенно догадался.
Срок как раз подходил.
— В-ваше Величество, простите, но императрица сейчас...
— Я понял. Дайте мне только переодеться. Идём.
Острога тут же перестала его занимать.
Впереди могло ждать куда более радостное событие — если только Маргарет Гринривер, его невестка и императрица, была в безопасности.
* * *
Маргарет родилась дочерью великого лорда Могриана. Теперь она носила имя Гринривер и была императрицей.
В родильной комнате её дворца она находилась уже несколько часов.
Перед закрытой дверью раз за разом щёлкали пальцы.
Щёлк.
Пауза.
Щёлк.
Снова пауза.
Хейден Гринривер, император всей страны, никак не мог перестать перебирать пальцами обеих рук.
За свою жизнь он пережил столько потрясений, сколько не выпадало почти ни одному правителю Гринривера. Его пытались убить, он рисковал проиграть борьбу за престол, видел войну и переживал события, от которых зависела судьба целого континента.
Но никогда ещё не нервничал так сильно.
Это было совсем другое чувство.
Хейден обострил слух до предела и вздрагивал от каждого шороха за дверью.
Окружающим от этого становилось не легче. Пока Оливер находился в отпуске, охрану императора возглавлял его заместитель Пол. Даже опытный рыцарь постепенно заразился чужим напряжением, а слуги и вовсе старались лишний раз не двигаться.
— Пол.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Если родится сын... Что мне сначала делать?
Пол застыл.
— Боюсь, здесь я плохой советчик, государь. Простите.
— А если дочь? Если родится принцесса, что отец должен сделать первым?
— Я... тоже не знаю.
Хейден посмотрел на него и только через несколько секунд вспомнил очевидное.
Императорским рыцарям запрещено заводить семьи.
Откуда Полу знать, как обращаться с новорождённым ребёнком?
— Прости. Глупый вопрос.
— Ничего, государь.
— Если ты когда-нибудь захочешь жениться, скажи. Я могу отменить запрет для императорских рыцарей и...
Хейден внезапно закрыл рот ладонью.
От нервов он уже обещал походя отменить многовековую традицию.
— Совсем голову потерял. Ещё раз прости.
Пол позволил себе едва заметную улыбку.
— Ваше Величество, я понимаю ваше волнение. Но, пожалуй, сейчас лучше постараться успокоиться. Вы ведь впервые встретитесь с новым членом императорской семьи. А при первой встрече всегда важно впечатление.
Хейден задумался.
Совет неожиданно показался разумным.
Сын или дочь — не важно. Он сейчас увидит маленького человека, с которым им предстоит прожить рядом много лет.
Бояться здесь нечего.
Хейден глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Потом ещё раз.
И ещё.
Постепенно сердце действительно стало биться ровнее.
— Ваше Величество!
По коридору почти бегом приближался Терри.
— Отец.
Император-отец выглядел так, словно мчался сюда без остановки. При мысли о долгожданном внуке бывший правитель разом стал обычным взволнованным дедушкой.
— Я пришёл сразу, как узнал. Как императрица?
Хейден, хотя теперь и стоял выше всех в государстве, разговаривал с отцом с прежним почтением. Терри, со своей стороны, после отречения не позволял себе забывать, что перед ним действующий император.
— Пока новостей нет. Она внутри уже давно, так что, думаю, скоро кто-нибудь выйдет.
Терри с облегчением выдохнул.
— Хорошо. Значит, не опоздал.
Когда-то он всерьёз опасался, что вообще не дождётся внуков. Молодой Хейден имел настолько дурную славу, что желающих отдать за него дочь почти не находилось. А когда наследный принц наконец взялся за ум, уже он сам долго отказывался от брака.
Терри даже приходилось думать, как строить линию наследования, если старший сын останется бездетным.
Теперь этот вопрос наконец решался сам собой.
Да, поздновато. Но начало положено.
«Они ещё молоды».
И Хейден, и Маргарет были в том возрасте, когда одним ребёнком семья вполне могла не ограничиться. Терри с удовлетворением решил, что теперь дело, вероятно, пойдёт быстрее.
Дверь открылась.
Из родильной комнаты вышла пожилая кормилица, принимавшая у Маргарет роды. Когда-то она же присутствовала при рождении самого Хейдена, поэтому два правителя в коридоре впечатления на неё не произвели.
— Ваше Величество. Государь.
А вот Хейден и Терри выглядели так, будто сейчас забудут собственные имена.
— Ну? Что там?
— Как Маргарет?
Кормилица сначала ответила на главное:
— Императрица здорова. Она очень устала и сейчас должна лежать спокойно, поэтому выйти не сможет.
Хейден почти невольно вознёс короткую благодарственную молитву.
Роды нередко заканчивались трагедией. Слова о том, что Маргарет в безопасности, сняли половину ужаса разом.
Осталась вторая половина.
— А ребёнок? С ним всё хорошо?
Кормилица выдержала паузу.
Терри сразу нахмурился.
— Опять начинаешь? Когда мои сыновья рождались, ты тоже тянула до последнего. За столько лет не надоело?
Старая женщина невозмутимо поклонилась.
— Государь, это единственная маленькая радость, которую позволила себе ваша покорная слуга. Если она вас оскорбляет, велите отрубить мне голову немедленно.
— Ну конечно...
Терри всю жизнь привык побеждать в спорах. Но с этой кормилицей неизменно проигрывал — ещё со дня рождения Хейдена.
Она сделала вид, что не заметила его выражения, повернулась к императору и торжественно произнесла:
— Ваше Величество, примите мои поздравления. В пятьсот двадцать первом году по имперскому летосчислению, под знаком Красного Скорпиона, у вас родился здоровый императорский принц.
Сын.
Летний ребёнок, рождённый под Красным Скорпионом.
Будущий наследный принц Гринривера.
Терри первым нарушил молчание.
— Принц... Значит, мальчик?
Хейден повторил почти тем же голосом:
— Сын?
Отец и сын несколько секунд просто смотрели друг на друга.
Потом оба начали заметно дрожать.
Не от страха — от радости, которую уже не получалось скрыть.
Кормилица отступила в сторону.
— Прошу вас, можете войти.
Хейден первым шагнул за дверь.
Маргарет лежала на постели. Лицо было бледным, силы явно кончились, но взгляд не отрывался от свёртка у неё на руках, и улыбка не исчезала ни на мгновение.
В шёлке спал младенец.
— Ваше Величество, — позвала Маргарет хриплым голосом.
На комнату наложили чары тишины, и теперь Хейден понял зачем. Без них, пожалуй, во время родов крики разнеслись бы на полдворца.
Но усталый сорванный голос Маргарет сейчас звучал совершенно иначе: в нём было столько счастья, что остальное теряло значение.
— Подойдите. Возьмите его.
Хейден приблизился почти в оцепенении и осторожно принял ребёнка.
Мальчик, похоже, уже успел как следует накричаться после рождения и теперь спал безмятежно.
— Это... мой сын?
Слово никак не укладывалось в голове.
Сын.
Его сын.
Но маленькое сердце билось у Хейдена на руках. Едва слышное дыхание шевелило ткань. Сжатые губы, закрытые глаза и крошечный нос казались почти неправдоподобно маленькими.
— Мой сын.
Хейден повторил это ещё несколько раз, пока наконец не улыбнулся по-настоящему широко.
Потом повернулся к Терри.
— Отец.
— Да?
— Имя дадите вы.
Терри растерялся.
— Я? То есть... мне назвать наследника, Ваше Величество?
Он даже сбился с привычного этикета. Неудивительно: сын только что предложил ему выбрать имя для первого внука и будущего наследника престола.
— Да. Я прошу вас.
Терри не ответил сразу.
Такое право обычно принадлежит родителям. Отнять у них единственную в жизни возможность назвать собственного ребёнка — дело серьёзное.
— Вы уверены?
— Этот мальчик однажды поведёт империю дальше. Я хочу, чтобы имя ему дал человек, которого Гринривер помнит как великого и мудрого правителя.
Терри задумался.
На самом деле одно имя давно сидело у него в голове. Просто до этой минуты он не думал, что получит право произнести его первым.
— Хорошо. Если такова ваша воля, я приму эту честь.
В комнате стало тихо.
Маргарет слушала не меньше Хейдена. Кормилица, служанки и даже рыцари за дверью будто перестали дышать.
Терри перебрал в уме ещё несколько вариантов и наконец остановился на том, к которому всё равно возвращался с самого начала.
— Я бы предложил имя Франц.
Хейден чуть сильнее прижал ребёнка к груди.
— Франц...
— Франц Гринривер, — повторил Терри.
Через несколько минут это имя узнают первые дворцовые слуги. Через несколько дней — столица. А затем его будут повторять по всей империи.
Так родился новый наследный принц Гринривера — Франц Гринривер.