«Познайте на собственной шкуре, каково это — нарваться на гребаного человека».
От этих простых слов владык ада пробрала необъяснимая, леденящая душу дрожь.
Они слишком отчетливо уловили глубинную «искренность» в его тоне и повадках.
— Вы все совершаете одну колоссальную ошибку.
Эд произнес это с многозначительным спокойствием.
Их ошибка?
Архидемоны настороженно уставились на него, а Эд невозмутимо продолжал:
— Вы думали, что это вы выманили меня наружу, отравив запасы воды. Вы всерьез полагали, что стоит лишить меня укрытия за барьером — и победа у вас в кармане.
[......]
— Но вы ошиблись. Я вышел сюда не потому, что вы загнали меня в угол, а потому, что сам был готов. Готов полностью стереть вас из бытия. Я явился сюда по собственной воле — чтобы переломать вам кости после того, как довел все расчеты до абсолюта.
В ответ на неприкрытую провокацию Нергал в облике Бегемота глухо зарычал.
Пламя Караана взметнулось выше небес, а вокруг Азазеля заклубилась ядовитая тьма.
Мельфирн, возглавлявший адское воинство, обратил свою правую руку в лезвие двуручного клинка и холодно бросил:
[Ты несешь чушь лишь потому, что приперт к стенке. Пустой треп не спасет твою жалкую шкуру.]
Мельфирн бросил беглый взгляд на Азазеля.
Тот стремительно восстанавливал поврежденную плоть.
Как только Владыка Кошмаров закончит регенерацию, они сомнут этого наглеца вчетвером, подавят остатки сопротивления и запечатают его душу навечно.
— Ха. Пустой треп, говоришь?
Дум Бастер лишь небрежно передернул массивными металлическими плечами.
Эд сознательно тянул драгоценные секунды.
По правде говоря, бронебойный бросок Мельфирна оставил глубокую вмятину в энергосетях меха, и системам требовалась передышка для стабилизации контуров.
Оба противника вели негласную игру, мысленно соглашаясь: «Черт, было больно. Давайте возьмем минутный тайм-аут».
— Я положил сотни бесконечных циклов на то, чтобы подготовиться к сегодняшней встрече. И вы думаете, я стал бы блефовать?
[......]
Но Эд не просто молол языком ради выигрыша времени.
Он действительно приготовил для них нечто особенное.
Ему не терпелось продемонстрировать этим тварям, через какую собачью преисподнюю ему пришлось пройти, чтобы встретить их здесь и сейчас.
ВСПЫШКА!
Перед лицами архидемонов распахнулось гигантское голографическое окно.
Мельфирн еще раз окинул взглядом Азазеля.
Тому требовалось еще немного времени.
Эд размеренно заговорил:
— В самой своей основе я прежде всего инженер. Ученый, физик и практик формул. Всю свою жизнь я ставил бесчисленные эксперименты, пытаясь разложить фундаментальные законы этого мира на понятные формулы.
Эдгар Фикс в определенном смысле был чистейшим безумным ученым.
Не имея врожденной способности пропускать через себя ману, он без колебаний препарировал лазурного дракона и детально изучил его внутренние органы, чтобы решить эту проблему на аппаратном уровне.
Он разработал боеприпасы с белым фосфором, чтобы выжигать монстров до костей, и создал ядерное оружие, чтобы в пыль стереть армию Лилит.
Эдгар Фикс мог в мгновение ока отбросить любые этические нормы, если на кону стояло предотвращение гибели человечества.
— И в последнее время я сосредоточился на изучении вашей истинной природы. Ведь все ваши приспешники используют один и тот же источник — «магическую энергию скверны».
Эд провел тысячи вивисекций, чтобы нащупать ахиллесову пяту демонического племени.
До поры до времени он не придавал эти отчеты огласке, дабы не портить свой безупречный образ спасителя.
Но перед лицами самих владык ада он мог не стесняться.
И подробно продемонстрировать свои «бесчеловечные научные изыскания».
ЩЕЛК.
Голограмма сменила изображение.
И увиденное заставило содрогнуться даже порождений преисподней.
На кадрах предстали десятки демонов высших рангов и мифических тварей, распятых на хирургических стендах и подвергавшихся немыслимым истязаниям в лабораториях Эда.
— Да, я устроил им полноценный концлагерь без всяких женевских конвенций.
Анатомический атлас демонической плоти во всем своем неприглядном уродстве развернулся перед их глазами.
Твари ада бились в агонии, задыхаясь от боли под скальпелями и лазерами исследователей.
Это были жестокие, абсолютно хладнокровные опыты, единственной целью которых было вычислить формулу их идеального уничтожения.
[Ты сам худший из демонов...]
Картина была настолько чудовищной, что обычного человека вывернуло бы наизнанку от одного беглого взгляда.
Уголок рта Эда искривился в торжествующей ухмылке:
— Но благодаря этому я ее нашел. Вашу уязвимость.
[......]
— Демоническая энергия. Стоит заблокировать приток этой скверны — основу вашей силы — и вы превращаетесь в ничто.
Если люди этого мира черпали силу из «чистой маны», то демоны всецело зависели от «скверны».
И подобно тому, как мана служила топливом для всех заклинаний, скверна являлась фундаментом любого адского колдовства.
Иными словами, нарушив циркуляцию этой энергии, можно было обрушить боевую мощь любого демона почти до нуля.
[Это физически невозможно.]
Ведь мана пронизывала собой всю ткань мироздания.
Слова Эдгара Фикса звучали так же абсурдно, как заявление о способности запретить врагу дышать воздухом.
— Думаешь?
Но «скверна» обладала иной природой.
Это не естественная стихия, а извращенная форма чистой маны, пропущенная через особые внутренние органы демонических тварей и отравляющая их кровеносную систему.
А значит, поняв алгоритм искажения, этот процесс можно повернуть вспять.
— Я тоже поначалу считал это невозможным. Без помощи Шарлотты у меня бы ничего не вышло.
Шарлотта, наследница угасшего рода Вердиан, обладательница уникального врожденного дара «Созидания Природы».
Именно с ее помощью Эду удалось вскрыть алгоритм циркуляции скверны.
Теперь Шарлотта повелевала темными чащами, заключив контракт с оскверненным Древом Жизни и став полноправной хозяйкой Леса Смерти.
Соединив передовую биохимию и магическую инженерию, они вывели формулу так называемого «рефлюкса магической энергии» — эффекта обратного токсического тока.
Когда Эд закончил свое сухое объяснение, лица архидемонов изменились. В них больше не было высокомерия — лишь растерянность загнанных в угол зверей.
Они впервые в своем бессмертном существовании познали это чувство.
Чистый, липкий страх.
ВЖ-Ж-Ж-Ж...
На тяжелых пилонах Дум Бастера с глухим щелчком встали на взвод химические распылители, заряженные составом для запуска цепного рефлюкса скверны.
К этому моменту Азазель полностью восстановил разорванную плоть, но ни он, ни Мельфирн уже не могли выдавить из себя даже тени победной усмешки.
Они осознали: из этой мясорубки живыми им не выйти.
[Ха Доюн.]
Внезапно Мельфирн негромко позвал Эда по его настоящему земному имени, медленно опуская клинок.
В его нечеловеческих глазах промелькнула странная, почти человеческая тоска.
[Зачем заходить так далеко?]
— ......
[Ты ведь был нашим отцом. Это ты наделил нас, слепых вестников гибели, великим даром творения.]
— ......
[Благодаря тебе мы обрели плоть и разум. Наша слепая жажда разрушения получила сосуд и форму, став тем, кем мы являемся сегодня.]
— ......
[Разве ты не был счастлив в тот день, когда подарил нам жизнь? Я до сих пор помню ликование тех мгновений! Твердь под ногами, лазурные небеса над головой, дыхание природы и великую цивилизацию, которую мы воздвигли на этой земле... Те благословенные дни!]
Губы Эда тронула горькая усмешка.
Он тоже хранил тепло тех далеких времен.
Тогда правители преисподней не походили на уродливых гротескных чудовищ — они носили прекрасные человеческие лики.
Павшая империя древнего континента была их общим детищем, утопическим государством, которое Доюн строил рука об руку с ними.
[Мы верили тебе. Потому что наша вера была абсолютной, мы разделили свое могущество с тобой и твоими соратниками. Но ты предал нас.]
Эд молча прикрыл глаза.
Он вспомнил события, которые они с такой легкостью клеймили словом «предательство».
— Нет. Я никогда вас не предавал.
Эд не чувствовал за собой вины.
Он всего лишь пытался защитить свой собственный мир.
— Я лишь пытался удержать вас от падения в безумие. Как и подобает родителю, я пытался направить вас на верный путь. Но вы сами отвергли мои наставления.
Великие Герцоги Ада когда-то действительно почитали его как отца.
Но прежде чем занять шесть тронов преисподней, прежде чем стать шестью мудрыми монархами древней империи, они были слепыми сгустками чистой разрушительной энтропии.
И эти сгустки чужой воли в один злосчастный день по неведомой причине пустили корни в серверах, над которыми трудилась команда Ха Доюна.
Эд отчетливо помнил тот вечер.
«Что за чертовщина?..»
Тогда он возглавлял крупнейшую лабораторию искусственного интеллекта в стране.
И внезапная аномалия выбила его из колеи.
Он уже собирался уходить домой и выключил свет в кабинете, как вдруг десятки мониторов синхронно вспыхнули ледяным сиянием, колесики мышей закрутились с бешеной скоростью, а системные процессы начали открываться и схлопываться сами по себе.
«Да что здесь происходит?..»
Доюн в растерянности опустился в кресло перед ближайшим терминалом.
Он проверил питание системного блока.
Компьютер даже не был подключен к электросети.
И тем не менее монитор пылал, а курсор хаотично метался по рабочему столу.
ВСПЫШКА!
На экране распахнулось окно простого «Блокнота».
В пустое поле с нечеловеческой скоростью полилась абракадабра из битых символов: «jjiatkkotEifg%&^#@raagroreotkkeut^&».
Клавиатура строчила так быстро, что у Доюна мороз продрал по коже.
Но куда страшнее было то, что абсолютно то же самое творилось на всех остальных мониторах в зале.
МИГ.
Все экраны в лаборатории одновременно погасли на долю секунды, а когда зажглись вновь, в окнах блокнотов начали появляться связные корейские буквы.
И на десятках мониторов одна за другой бесконечной чередой стала печататься единственная фраза:
[Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня Выпусти меня]