Хотя Намгун У пришёл в сознание, состояние его тела по-прежнему оставалось ужасным.
Увиденное им являлось лишь будущим состоянием собственного тела. Несмотря на то что оно восстанавливалось с невероятной скоростью, до полного исцеления было ещё далеко.
Намгун У находился в таком состоянии, что ему было трудно даже сесть. И всё же прежде всего он обеспокоился положением на поле боя.
— Врата Призраков...?
Он убил как Хозяина чёрных Врат Призраков, так и Пхун Хёна, который, предположительно, намеренно их открыл.
Оставалось лишь прорваться сквозь демонических зверей, выходивших из Врат, и закрыть их.
Однако среди находившихся здесь людей не было подходящего человека для выполнения этой задачи. Чем выше был уровень Врат Призраков, тем большей прочностью они обладали. Даже мастеру первого класса, способному использовать энергию меча, пришлось бы целый день без остановки наносить удары, чтобы разрушить чёрные Врата.
Возможно, Ли Хоён справился бы, но во время сражения он тоже израсходовал огромное количество внутренней силы.
После того как Намгун У фактически выбыл из боя, то, что при прорыве сквозь бедствие чёрных Врат погибли лишь два человека, в значительной мере являлось заслугой Ли Хоёна.
Если бы Мёрин вместе с Хвасо и Чжугэ Соной не переломила положение, высвободив силу Откликающегося Дракона, потерь оказалось бы намного больше, и даже Ли Хоён не сумел бы их предотвратить.
Осталось ли у него достаточно сил, чтобы после сражения на пределе возможностей ещё и закрыть Врата?
Скорее всего, нет.
— Об этом можете не беспокоиться. Врата благополучно закрыты.
— Как?
— Я это сделал.
Знакомый голос.
Это был Тын Чонъю.
Лицо Тын Чонъю появилось в поле зрения Намгун У, частично перекрытом из-за того, что он лежал, положив голову на бёдра Пхэн Харён.
— Я без отдыха бежал по оставленным вами меткам. Рад, что не опоздал.
— Говоришь так, словно справился в одиночку.
Из-за спины Тын Чонъю раздался другой голос, которого Намгун У никогда прежде не слышал.
Отодвинув командира одного из Восьми Боевых Отрядов в сторону, словно тот был мешавшим препятствием, вперёд вышла женщина лет тридцати, источавшая зрелое очарование.
Её внешность невозможно было забыть после первой же встречи. Изящные изгибы тела, не уступавшие Пхэн Харён, отчётливо выделялись под розовым боевым одеянием и неизбежно привлекали внимание.
Взгляд Намгун У переместился к особенно выдающейся области её груди.
Не потому, что его заворожил размер, а чтобы рассмотреть иероглифы, вышитые на боевом одеянии.
Земля.
Человек, имевший право вышить название своего отряда на одежде.
Она, как и Тын Чонъю, являлась командиром Боевого Отряда.
— Я У Юн, командир Отряда Земли.
— Между собой мы называем её Коровьей Демоницей.
— ...Прошу не обращать на него внимания. Уточню: первый иероглиф моего имени означает «помощь», а не «корова». Мой титул — Божественная Журавлиная Героиня.
Услышав имя У Юн, Пхэн Харён оживилась.
— А...! Я Харён из клана Пхэн! Мне доводилось много слышать о славе Божественной Журавлиной Героини. Не ожидала, что мне доведётся встретить вас вот так...
— Неужели? Мне тоже рассказывали множество историй о Персиковом Цветке клана Пхэн.
Среди учеников Девяти Великих Сект находилось не так много людей, напрямую служивших Союзу Мурима.
Однако такие всё же существовали, и Божественная Журавлиная Героиня У Юн являлась одним из самых известных примеров.
Несмотря на то что она принадлежала к первому поколению учеников секты Хуашань и обладала боевыми искусствами, превосходившими даже старейшин, ради следования рыцарскому сердцу У Юн выбрала Союз Мурима, а не родную секту. Среди женщин Праведного пути даже существовала шутка: если какая-то мастерица не знает имени У Юн, значит, она наверняка является шпионкой Злого пути.
Коротко ответив на восхищённое приветствие Пхэн Харён, У Юн продолжила:
— От имени Союза Мурима благодарю вас, Император Лазурного Меча. Благодаря вам мы сумели предотвратить бедствие чёрных Врат Призраков и спасти наших товарищей из Отряда Сонпхун.
У Юн почтительно сложила кулак и ладонь.
Сбоку послышалось тихое ворчание:
— Пытается присвоить себе всю славу...
К несчастью для говорившего, никто не обратил на это внимания.
— У меня тоже были причины вмешаться. Что важнее, прошу простить, что приветствую вас в таком виде.
— Разумеется. Я слышала, что вы в одиночку сражались с Хозяином чёрных Врат Призраков.
— Ну же, он только очнулся и наверняка устал. На этом достаточно. Герой, спокойно отдыхайте. Союз возьмёт дальнейшую зачистку на себя, поэтому ни о чём не беспокойтесь.
Словно мстя за то, что ранее его отодвинули в сторону, Тын Чонъю силой увёл У Юн.
Теперь на помощь прибыли два из Восьми Боевых Отрядов. Даже если бы открылись ещё одни чёрные Врата, они сумели бы выстоять и обладали достаточной силой, чтобы попытаться их закрыть.
Вместе с Ли Хоёном здесь находились уже трое запредельных мастеров.
Успокоившись, Намгун У расслабился и позволил усталости вновь поглотить себя.
Пхэн Харён ласково провела ладонью по его голове. Хотя её кожа огрубела от постоянных тренировок с саблей, прикосновение было невероятно нежным.
— Харён.
— Да?
— Возможно, клан Намгун был уничтожен вовсе не из-за рода Токко.
Пхун Хён упоминал Намгун Чжина.
Его объяснение о человеке, назначенном последним замыслом, и о том, на кого указало пророчество...
Во всём этом было слишком много подозрительных деталей, чтобы продолжать верить, будто клан Намгун уничтожили исключительно из-за кровной вражды с родом Токко.
Когда Намгун У собирался рассказать услышанное, палец Пхэн Харён мягко прижался к его губам.
— Сейчас всё хорошо. Можете ещё немного отдохнуть. Хотя бы ненадолго забудьте о делах рода и сосредоточьтесь только на восстановлении.
— ...Тогда всего на некоторое время...
Поддавшись не исчезнувшей усталости, Намгун У опустил веки.
§
Когда Намгун У вновь пробудился после глубокого сна, его состояние улучшилось настолько, что он уже мог самостоятельно стоять и ходить.
Скорость восстановления была не просто удивительной, а поистине мистической. Даже несмотря на то что внутренние органы ещё продолжали восстанавливаться, жизнь Намгун У поддерживалась без каких-либо затруднений, что показывало невероятное могущество Силы Небесного Истока.
Прежде всего Намгун У собрал членов Отряда Лазурного Неба и поделился с ними узнанным.
Оставив в стороне утверждения о человеке, на которого указало пророчество, и последнем замысле, он сообщил, что мужчину звали Пхун Хён, что в прошлом тот был связан с Намгун Чжином и называл самого себя богом.
Вероятно, история оказалась слишком потрясающей, поэтому никто не смог сказать многого, и каждый погрузился в собственные мысли.
Проведя некоторое время с Отрядом Лазурного Неба, Намгун У проверил состояние последовавших за ним мастеров и спасённых бойцов Сонпхуна.
К счастью, среди мастеров больше никто не погиб.
Некоторые получили серьёзные ранения, но по меркам людей Мурима повреждения всё ещё оставались терпимыми.
Прибывшие на помощь Отряды Грома и Земли привезли лекарства для чрезвычайных случаев. Кроме того, в каждом отряде находились люди, владевшие искусствами врачевания, поэтому восстановление должно было пройти быстро.
Бойцы Сонпхуна искренне поблагодарили людей, которые поспешили им на помощь.
Пусть их командир Пёгун погиб, а больше половины товарищей лишились жизни, выжившим всё равно предстояло идти дальше.
Они приняли расставание и похоронили погибших товарищей в собственных сердцах.
После короткого совещания Намгун У остался наедине с Сун Учжолем, который теперь представлял Отряд Сонпхун.
Пока он разбирался со всеми делами, прошёл целый день, и снаружи уже начало темнеть. Хотя они всё ещё находились внутри утёса, после исчезновения мистических построений окружающее пространство вновь стало разделять условия внешнего мира.
— Вы закончили разговор с госпожой Сон?
— Да. К моему стыду, я не сразу её узнал... Даже не заметил, насколько сильно выросла Чхэчжи. Я никудышный дядя.
После окончания битвы Сон Чхэчжи отправилась к Сун Учжолю лишь тогда, когда услышала, что Намгун У пришёл в сознание.
Поначалу Сун Учжоль не узнал племянницу.
Они не виделись много лет.
В отличие от Сун Учжоля, чья внешность почти не изменилась благодаря замедляющему старение воздействию боевых искусств, Сон Чхэчжи за годы взросления сильно преобразилась. Поэтому для него различие оказалось во много раз заметнее, чем для самой Чхэчжи.
— Благодарю вас за то, что исполнили просьбу Чхэчжи. Благодаря вам эта ничтожная жизнь была спасена. И я хочу ещё раз выразить признательность. Благодаря вам... смерть командира не оказалась напрасной.
В голосе Сун Учжоля звучали сложные чувства.
Для человека, который вошёл в Мурим, не понимая, куда ему следует идти, Пёгун являлся подобием указателя, показывавшего путь.
Сун Учжоль, живший странником и почти ничем не отличавшийся от вольного мастера, вступил в Союз Мурима именно потому, что последовал за Пёгуном.
Но теперь Пёгуна не стало.
Сун Учжоль вновь остался один.
— Вы, должно быть, были близки с командиром Сонпхуна.
— Да. Именно так. Он показал мне, что даже такой никчёмный человек, как я, способен приносить пользу.
— Никчёмный... Если подобное говорит заместитель командира, тогда в мире почти не останется достойных людей.
Уровень Сун Учжоля был достаточно высок.
Не случайно он сумел занять должность заместителя командира Сонпхуна — непосредственного боевого подразделения Союза Мурима.
Однако сам Сун Учжоль, похоже, искренне считал иначе.
— Мне просто повезло. Я встретил выдающегося учителя и хороших старших.
— Вы говорите о наставнике Гвак Тане.
— Да...? К-как вы узнали...?
Сун Учжоль никому не рассказывал, что Гвак Тан являлся его наставником.
Об этом не знал даже Пёгун.
Когда Намгун У произнёс имя Гвак Тана, Сун Учжоль поражённо запнулся.
Однако потрясение быстро прошло. Услышав дальнейшие слова Намгун У, он тяжело вздохнул.
— Я услышал это от него лично. Вместе с просьбой присмотреть за вами.
— ...Он помнил обо мне?
Сун Учжоль считал, что его бросили.
Выдающийся наставник, настолько исключительный, что его желал заполучить даже императорский двор.
И глупый ученик, который не сумел последовать по его стопам.
В конце концов наставник отправился служить двору, а ученик больше никогда его не увидел.
Остались лишь переданные ему боевые искусства.
Но Гвак Тан никогда никому не говорил, что обучал его.
Сун Учжоль воспринял это как отказ от недостойного ученика.
Он считал, что из-за собственной несостоятельности не заслужил признания наставника.
Поэтому Сун Учжоль покинул свой род, начал странствовать по Муриму и полностью посвятил себя боевым искусствам.
Он верил, что Гвак Тан отвернулся от него исключительно из-за недостатка способностей.
Если Сун Учжоль поднимется на более высокую ступень и прославит своё имя, Гвак Тан обязательно признает его.
Гордо скажет:
«Это мой ученик. Ученик, которого вырастил я».
Именно на это надеялся Сун Учжоль.
Но его надежда была навсегда разбита.
Восстание в Пекине.
И смерть Гвак Тана в тюрьме.
Сун Учжоль навечно потерял возможность получить признание наставника.
По крайней мере, он так думал.
— ...Он назвал меня своим учеником?
— Да. Он сказал, что вы были его единственным учеником.
Его не бросили.
От него не отказались.
Гвак Тан доверял Сун Учжолю.
Верил, что даже без наставника тот сумеет самостоятельно встать на ноги.
Поэтому, не желая, чтобы из-за него Сун Учжоль оказался связан с императорским двором, Гвак Тан позволил ученику идти собственным путём.
Тревога и слепая одержимость, долгие годы застилавшие его глаза, исчезли.
Он потерял наставника, научившего его ходить.
Потерял предводителя, показывавшего дорогу вперёд.
Потерял даже товарищей, согласившихся пройти этот путь вместе с ним.
Сун Учжоль потерял многих людей.
Но их наставления остались.
Он молча заплакал, прослеживая следы, которые ушедшие оставили в его сердце.
— Простите, молодой герой...
Когда к ним подошла Чжугэ Сона, Намгун У приложил палец к губам.
Затем бесшумно поднялся.
Лишь отойдя на некоторое расстояние, Намгун У заговорил:
— Передайте Отряду Сонпхун, что им потребуется охрана.