— Чему это ты так весело улыбаешься, господин Дугу? — Ли Ши с любопытством склонила голову набок. — Поведай и мне, давай порадуемся вместе.
— А... Да так, пустяки, ничего особенного, — поспешно отмахнулся Дугу Байтянь, а про себя подумал: «Как же, держи карман шире. Скажи я тебе, что потешаюсь над твоей хитростью, ты тут же смеришь меня ледяным взглядом».
Но не успел он договорить, как со стороны опушки донеслись истошные крики и вопли боли. Лицо Байтяня мгновенно побледнело, и он изо всех сил бросился назад. Ли Ши тоже резко переменилась в лице и последовала прямо за ним.
Выбежав на поляну, они застали жуткую картину: уличные хулиганы и наемники в черных и серых одеждах сошлись в кровавой резне. У ног братьев Ситу уже лежало несколько безжизненных тел врагов, но и земля вокруг была усыпана телами местных ребят. Несколько заправил улиц, с которыми Байтянь рос с самого детства, лежали в лужах собственной крови. Их глаза были широко распахнуты, бессмысленно и пусто взирая в бескрайнее небо. Они умерли, так и не смирившись со смертью. Яркая, свежая кровь резала глаза. Сердце Дугу Байтяня разрывалось от невыносимой боли — те, с кем он еще полчаса назад шутил и смеялся, теперь ушли за грань живых.
Его охватила дикая, исступленная ярость. Издав утробный, яростный рев, он закричал:— Прекратить!!!
Однако обе стороны уже окончательно ослепли от запаха крови, и никто не собирался останавливаться.
— Байтянь... Пацаны... У-у-у... Эти твари вырезали почти всех наших... Отомсти за братьев, Байтянь... О-о-о... — один из израненных уличных бойцов, оставляя за собой густой кровавый след, с трудом дополз до его ног.
Глаза Дугу Байтяня налились кровью. Выхватив из-за пояса фамильный черный нефрит, он яростным вихрем врубился в самую гущу врагов, круша черепа направо и налево. В мгновение ока пять наемников рухнули с разможженными головами, но и сам Байтянь получил пять глубоких, сочащихся ран от чужих клинков. Белое мозговое вещество смешивалось с алой кровью — это был бой не на жизнь, а на смерть, где юноша шел в размен, не щадя себя. Еще три тяжелых сабельных удара по его телу — и еще трое дюжих головорезов замертво рухнули на траву. Байтянь превратился в форменного кровавого демона. При этом двое уродливых молодых господ лишь безучастно наблюдали за происходящим; гибель собственных людей их совершенно не волновала.
К этому моменту все хулиганы уже были мертвы или тяжело ранены, а три брата Ситу, хоть и являлись первоклассными мастерами, под лавиной превосходящих сил врага были изранены с ног до головы.
В этот момент Ли Ши громко и властно крикнула:— Ло Цзиньлун! Лю Фэн! Вы перешли все границы! Неужели вы решили устроить здесь тотальную резню?! — с этими словами она грациозной птицей перелетела через поляну, встав живым щитом перед Дугу Байтянем и братьями Ситу. Завидев её, наемники в серых и черных одеждах тут же опустили клинки и попятились.
Ло Цзиньлун и Лю Фэн понимали, что правда не на их стороне. Не найдя слов для оправдания, они высокомерно хмыкнули и уже собирались скомандовать отход, чтобы убраться восвояси.
Но Дугу Байтянь, чьи глаза были полны жгучих слез, проревел им вслед леденящим душу голосом:— Никто из вас не уйдет отсюда живым! Кровь за кровь!
Три брата Ситу, с трудом удерживая оружие в окровавленных руках, встали рядом с ним:— Ах вы, грязные твари! Кровавый долг будет выплачен сполна! Куда бы вы ни сбежали, клан Ситу достанет вас из-под земли и сотрет в порошок!
Наемники и их вожаки вздрогнули. Имя великого клана Ситу, гремевшее на всю империю Ханьтан, внушало подлинный ужас.
Два уродливых господина переглянулись, и в их глазах вспыхнул зловещий, лютый огонек.
Ли Ши мгновенно поняла их замысел: они решили вырезать всех свидетелей, чтобы скрыть следы. Она быстро повернулась к четверке и заговорила шепотом, который слышали только они:— Бегите, живо! Они собираются убить вас всех, чтобы заставить замолчать! Пока зеленые горы целы, дрова всегда найдутся — отступите сейчас, чтобы отомстить позже!
Но парни синхронно и непреклонно покачали головами.
Ли Ши взмолилась:— Сохраните свои жизни, для мести еще придет время! Сейчас их слишком много. Пусть ваши тела крепче железа, сколько гвоздей вы сможете расплющить вчетвером? Даже если я вмешаюсь, нам не выстоять против такой оравы!
Лицо Дугу Байтяня, перепачканное кровью, оставалось твердым как гранит. Глядя на нее безумными глазами, он выплюнул:— В детстве, когда мы провалились под лед и едва не утонули, эти пацаны, рискуя собственными шкурами, вытащили нас. Мы выжили лишь благодаря им. И теперь, когда убийцы моих братьев стоят прямо предо мной, ты предлагаешь мне трусливо сбежать и спасать свою никчемную жизнь?!
Ли Ши тяжело и скорбно вздохнула, отступая в сторону. Она поняла, что этих мужчин уже не остановить.
Четверку снова обступили плотным кольцом. Но перед лицом верной смерти в их сердцах не осталось и капли страха — лишь бесконечная скорбь по погибшим друзьям и всепоглощающая, лютая ненависть к врагам.
— В бой!!!
Плечом к плечу, сжимая в руках трофейные стальные клинки, они ринулись на превосходящие силы врага. Мечи звенели, фонтаны крови окропляли зеленую траву. Братья Ситу вывели мощь своей родовой Ци «Канона Сердца Ясной Луны» на абсолютный предел, ураганом кружась среди наемников и с каждым взмахом обрывая чью-то жизнь. Но и их собственные одежды стремительно покрывались новыми багровыми пятнами, а силы быстро иссякали.
Дугу Байтянь, полагаясь на сверхчеловеческую прочность и выносливость своего тела, стремительно лавировал между клинками. Его правая рука с трофейной саблей работала без устали: рубящие, колющие, секущие выпады — он буквально кромсал врагов на части, порождая кровавый дождь. В то же время левой рукой, в которой был зажат черный нефрит, он наносил сокрушительные дробящие удары сверху вниз. Минимальной ценой собственного здоровья он умудрился забить насмерть еще несколько человек.
Видя, с каким безумным, пренебрегающим собственной жизнью упорством бьется эта четверка, «крысиный оборотень» Ло Цзиньлун и «кабачок» Лю Фэн поспешно скомандовали отступить рядовым бойцам и бросили в бой полтора десятка своих личных, элитных телохранителей. Это были настоящие мастера цзянху, и парни мгновенно ощутили колоссальное, удушающее давление.
Каким бы гениальным ни был талант Дугу Байтяня, он практиковал боевые искусства слишком недолго. Сейчас его реальный уровень едва дотягивал до второго ранга, поэтому он принял на себя больше всего ударов. Младший, Ситу Минъюэ, хоть и был сильнее Байтяня в плане Ци, обладал слишком мягким и добрым сердцем, из-за чего в решающий момент не мог проявить должной жестокости, и его тело тоже быстро покрылось ранами. Старшие братья, Хаоюэ и Аоюэ, из последних сил пытались прикрыть младших своими телами. Однако вскоре, полностью обескровленные и израненные, оба старших брата рухнули на траву без чувств.
Ли Ши мгновенно бросилась вперед. Прикрыв их своим телом, она вытащила обоих с поля боя. Убедившись, что братья лишь потеряли сознание от потери крови, она принялась торопливо обрабатывать их раны и наносить целебные мази.
В этот момент Дугу Байтянь пропустил несколько тяжелых ударов мечом, и мощный пинок в грудь опрокинул его навзничь. Несколько наемников одновременно занесли над ним клинки, готовые изрубить юношу в щепки.
В это мгновение в душу Байтяня закралось леденящее отчаяние. Ненависть... Какая безумная, жгучая ненависть! Почему?! За что его братья легли в эту землю? Почему эти уродливые твари продолжают торжествующе ухмыляться, а не гниют прямо здесь? Да, его друзья хулиганили, резались в кости, пропадали в борделях — в глазах чванливых старых учителей они были отребьем, но они никогда не были плохими людьми! Драки были лишь их общим развлечением, а если они и били кого-то чужого, то лишь настоящих подонков и бандитов, никогда не притесняя слабых. В кости они играли на свои кровные, никогда не воровали, а излишки денег охотно отдавали бездомным бедолагам. Да и в бордели ходили открыто, честно говоря, что это обычная мужская потребность — и это было в миллионы раз честнее, чем поведение лицемерных «благородных мужей», что на людях строят из себя праведников, а за спиной творят мерзости! Почему же эти чистые, искренние парни должны были принять столь лютую смерть, а истинное зло продолжает безнаказанно топтать эту землю?! Почему?! За что?! Будь ты проклято, слепое Небо!!!
Когда клинки уже почти коснулись его кожи, на тело Байтяня сверху внезапно упал живой щит.
— Нет!!! — в абсолютном отчаянии закричал Дугу Байтянь.
Брызнула свежая кровь. Молодая, полная жизни душа... Тот самый веселый, озорной мальчишка, который с самого детства без умолку и с улыбкой величал его зятем, сейчас закрыл его своим телом, принимая на себя смертельные удары.
Все присутствующие на поляне замерли в глубоком потрясении. Наемники одновременно опустили оружие. Какая невероятная, немыслимая преданность и узы братства! Четверо парней шли на верную смерть ради мести за друзей, а когда один оказался на краю гибели, другой без колебаний подставил под мечи собственное тело, отдавая свою жизнь ради спасения брата.
Ли Ши не смогла сдержать слез. Она вихрем подлетела к Ситу Минъюэ, пытаясь остановить кровь и удержать стремительно угасающую искру жизни в его теле. Картина была ужасающей: вся спина юноши представляла собой сплошное кровавое месиво из глубоких рубленых ран.
Дугу Байтянь с огромным трудом поднялся на колени. Его разум застилала удушающая тьма отчаяния. Взирая на смертельно бледное лицо мальчика в луже крови, он почувствовал, как мир перед глазами окончательно размывается от слез. Этот ребенок был не просто преданным младшим другом, без конца звавшим его зятем — он был родным братом той самой девушки, которую Байтянь одновременно и любил, и ненавидел всей душой. Черты лица брата и сестры Ситу в этот миг слились для него воедино.
Никто из присутствующих не заметил, как в левой руке юноши брусок черного нефрита вдруг ярко вспыхнул багровым светом и тут же угас, словно ничего и не было.
— А-а-а-а-а-а-а!!! — сжимая в правой руке окровавленную саблю, а в левой — черный нефрит, Дугу Байтянь издал дикий, протяжный рев, устремив взор к небесам. В этом крике изливалась вся его безграничная боль, обида и укоренившаяся в самом сердце лютая жажда мести.
И в этот самый миг из глубины черного нефрита в его левую ладонь хлынул... бурный, неодолимый поток! Да, это не было галлюцинацией — в его разум ворвалась чужая, могучая воля. Клокочущий дух битвы! Неистребимое, яростное намерение великого предка Чжаньтяня, хранившееся в камне тысячу лет и ничуть не угасшее со временем! Вот оно — истинное величие не ведающего поражений рода! Как могли потомки бога войны безропотно сносить издевательства ничтожеств? Если уж кусок камня, побывавший в руках предка, так яростно отзывался на жажду крови, то как должна была отреагировать горячая кровь его прямого наследника?!
Колоссальная, поистине бездонная сила хлынула из глубин артефакта, подобно пробудившемуся дракону, устремившемуся в океан, и мгновенно заполнила всё его существо. Крошечные, едва заметные капли его собственной Ци в меридианах под этим напором стали стремительно разрастаться, превращаясь в ревущие штормовые волны. Сила крушила заторы, прорываясь сквозь чудесные каналы Ци, заполняя восемь меридианов и двенадцать главных каналов, снося преграды между заветными точками Жэнь и Ду — этими мостами между Землей и Небом... Вся эта невероятная мощь, подобно сотням рек, впадающих в океан, хлынула в его даньтянь, а затем, совершив круг, вновь устремилась по телу.
Хруст! Треск! Бах! — кости и суставы Дугу Байтяня начали непрерывно и громко щелкать. В его теле одна за другой с грохотом прорывались древние, запечатанные меридианы, о существовании которых обычные мастера даже не догадывались. Юноша испытывал чудовищную, неописуемую боль, и всё его тело мгновенно покрылось крупными каплями пота. Но всего за время, пока горит одна палочка благовоний, все скрытые каналы в его теле были полностью и безвозвратно открыты, а кровоточащие раны на коже затянулись сами собой, не оставив и следа.
Сила, переданная через крошечный кусок древнего нефрита, в одно мгновение превратила заурядного бойца в великого мастера поднебесной. Насколько же непостижимо могущественным был первоначальный владелец этого артефакта тысячу лет назад? Это было подлинное наследие, преодолевшее саму толщу веков! В далеком прошлом этот дух взирал на мир с абсолютным высокомерием, и сегодня, спустя тысячелетие, его дух битвы по-прежнему клокотал, готовый сокрушить небеса!
Именно в этот миг, на залитой кровью поляне, начала свое восхождение новая великая легенда мира боевых искусств!