Даос был высок и строен. Длинные брови, тонкие глаза, серебристая борода ниспадала на грудь. В его открывающихся и закрывающихся глазах вспыхивал острый свет. С первого взгляда было ясно, что это мастер внутренней школы. К этому времени Лу Фэн и Ма Лун уже были уведены Сюй Юнь в каюту.
— Ты и есть Тоба Тянь, что нарушил мое спокойное совершенствование?
— Тоба Тянь — верно. Но когда я нарушил твое спокойное совершенствование?
— Разве не ты только что «являл здесь божественную мощь» и обижал моих учеников?
— Старый даос, в твоих словах должна быть логика. Когда я обижал твоих учеников? Это они первыми начали бессмысленные провокации, а затем набросились на меня. Я всего лишь защищался.
— Факты налицо. Я вижу только, что мои ученики ранены и лежат на земле, неизвестно, живы ли. А ты стоишь здесь целехонький.
— Ты видишь лишь следствие. А причину ты видел?
— Мои ученики всегда послушны. Как они могли ни с того ни с сего затеять ссору?
— Черт возьми, старый извращенец. Только что я еще уважительно называл тебя старым даосом. Видно, зря. Ты не разбираешься, кто прав, кто виноват, только слепо покрываешь своих учеников. С какой стати ты держишься со мной как наставник, читающий нравоучения?
Лицо даоса тотчас помрачнело.
— Молокосос, так ты разговариваешь со старшим?
— Уважаешь меня на меру — я тебя на десять. Раз ты так несправедлив, с чего мне быть с тобой вежливым?
— Молокосос, ты слишком дерзок.
— Старик, тебе слишком не стыдно. Мне давно следовало понять: если ученики настолько плохи, то и учитель недалеко ушел. Кривая балка — кривая и стена.
Старый даос от злости изменился в лице.
— Ты смеешь меня оскорблять?
Дугу Байтянь ничуть не уступил:
— Старик, я тебя не оскорбляю. Я с тобой рассуждаю. Хочешь выслушать, как все было?
— Не желаю слушать.
— Не желаешь — не надо. Тогда я откланиваюсь. — С этими словами он повернулся, собираясь уйти.
Даос мгновенно преградил ему путь.
— Даос, чего тебе надо?
— Мальчишка, ранил человека и хочешь вот так запросто уйти? Не бывать такому.
— Что ты хочешь?
— Пойди поклонись моим ученикам и признай вину. Может, я сохраню тебе жизнь.
— Ах ты, старый извращенец, мечтай в своем курятнике о великих делах. С чего это я должен вам кланяться и признавать вину? Ты больной, а я нет. Сам тут мечтай, а я пошел.
Даос посинел от злости.
— Куда собрался, мальчишка? — Он протянул руку и схватил Дугу Байтяня за плечо с быстротой молнии.
Дугу Байтянь поспешно отскочил в сторону. Хотя захват не достиг цели, порыв силы обжег плечо так, будто его опалило огнем.
Дугу Байтянь разъярился:
— Старик, у тебя есть совесть? Если хочешь драться, скажи прямо, я приму бой. К чему эти притворные ужимки?
— Хе-хе... Мальчишка, ты труп. Еще никто не смел так со мной разговаривать. Если сегодня я тебя не схвачу, как даосу Серебряная Борода потом ходить по континенту?
Дугу Байтянь сказал:
— Старый хрыч, раз ты такой несправедливый, мне нечего сказать. Но перед боем у меня есть несколько вопросов.
— Хорошо, спрашивай.
Дугу Байтянь сказал:
— Вы вообще из какой школы и секты?
— Раз ты видел Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев, разве не знаешь, из какой мы школы и секты?
— Пустые слова. Знал бы, не спрашивал. — Раз уж он поссорился со стариком, Дугу Байтянь шел напролом и говорил без всякой осторожности.
Даос от злости едва не разорвал себе лоб.
— Молокосос, ты смеешь так со мной говорить? Ладно, я дам тебе умереть с ясной головой. Слушай внимательно: мы из Дворца Падающего Неба империи Цинфэн.
Дугу Байтянь сильно испугался. Об этой школе ему рассказывала Сюаньсюань, с ней лучше было не связываться. Он не ожидал, что наступит на такую железную доску. Но раз уж наступил, бояться бесполезно. К тому же на нем имитационная маска, если удастся сбежать, бояться нечего.
— Даос, я вижу, ваше Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев неплохо. Не найдется ли у тебя при себе руководства этой техники?
— Нет. Зачем тебе?
— Потому что я хочу выучить. Сам посуди, в такую жару достать вашу технику с цветами и листьями, чтобы спасаться от зноя, — разве не приятно?
— Ты меня до смерти злишь.
— Даос, слушай третий вопрос.
— Мальчишка, столько болтовни, спрашивай скорее.
Дугу Байтянь спросил:
— Ты такой бесстыжий, почему еще жив? Почему тебя до сих пор не уничтожили?
— Мальчишка, ты ищешь смерти. Отдавай жизнь! — С этими словами он бросился на Дугу Байтяня.
Дугу Байтянь наконец понял, почему этого даоса до сих пор никто не уничтожил: сила решает все. Искусство старика было неизмеримо выше, чем у трех его учеников. Его ладонная сила была мощной, уже издалека чувствовался порыв энергии.
Дугу Байтянь не поверил в дурное предзнаменование и прямо столкнулся ладонью со стариком.
Раздался звук «бах», и его отбросило. Тело врезалось в каюту, с грохотом и треском опрокинув кучу вещей. Кровь хлынула у него изо рта, ладонь болела так, будто вот-вот переломится, в груди кровь бурлила, было невыносимо тяжело. С тех пор как он вышел в свет, это была первая тяжелая рана. Он глубоко вдохнул, молча привел в движение Технику Девяти Превращений и тотчас почувствовал себя намного лучше.
Дугу Байтянь, шатаясь, поднялся и вышел из каюты.
— Старый хрыч и вправду силен, куда сильнее твоего ученика. Еще раз. — С этими словами он вытащил длинный меч из-за пояса. Он больше не смел сталкиваться ладонями со стариком. Это скрытое поражение научило его: никогда нельзя быть слишком самоуверенным.
— Мальчишка, каковы ощущения? Дай-ка попробовать мое Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. — С этими словами он вдруг стал мрачно холоден. Ледяные цветы и снежные листья заполнили воздух, совсем не то, что у Лу Фэна. Лепестки один за другим, каждый прозрачный и чистый. Падающие листья один за другим, каждый сверкающий и ослепительный. Мощное стылое дыхание крепко приковало Дугу Байтяня, бесконечный холод устремился к нему.
В душе Дугу Байтяня поднялся глубокий страх. Он чувствовал, что смерть приближается. Он довел Технику Девяти Превращений до предела и занес меч на старика.
Белоснежные ладони старика сверкали, вокруг тела кружились «летящие цветы и падающие листья». Нефритовая правая ладонь ударила по обуху меча, и раздался звук «па». Длинный меч переломился. Пронизывающий холод вдоль обломка меча хлынул к его предплечью. Он поспешно отбросил обломок. Но холод не отступал и продолжал подниматься, половина тела словно оказалась в ледяном погребе.
Старик не стал преследовать. Он лишь стоял на месте и холодно усмехался.
Дугу Байтянь понял, что стал добычей, ожидающей заклания. Старик не нападал только для того, чтобы посмотреть на его мучения. Он изо всех сил гнал Технику Девяти Превращений, сопротивляясь холоду, и обнаружил, что часть техники, относящаяся к Непоколебимому Мин-вану, по самой своей природе сдерживает этот холод. Он обрадовался. Если будет время, он непременно вытеснит эту стужу. Но сейчас важнее всего было вырваться отсюда и найти укрытие, чтобы заняться лечением.
Однако старик был так силен. Как прорвать его оборону?
Вдруг он вспомнил удивительную встречу в подземном дворце — «Удар, потрясающий небо».
Дугу Байтянь внезапно вспомнил тот удар, способный разрушить небо и уничтожить землю. То был удар, отточенный из сути боевого искусства непревзойденного мастера. В его сознании непрерывно всплывал тот удар, что поглощал горы и реки, затмевал солнце и луну.
Все его существо изменилось. Все тело наполнилось бурной истинной ци. Одежда затрепетала под ее напором. Длинные волосы двигались без ветра, развеваясь и взлетая. Он стоял, подобный горе, подобный демоническому богу, взирающему на все живое, надменный и неукротимый, исполненный тиранической ауры.
Аура Дугу Байтяня продолжала подниматься. Неукротимый боевой дух безумно рос в его сердце. «Взойду на высочайшую вершину и увижу, как малы все горы». Его аура наконец достигла высшей точки. Сердце переполнилось героическим духом борьбы с небом и землей. Даже если бы перед ним встали все небожители и будды, он был уверен, что заставит их рассеяться, как дым.