— Чтобы овладеть непревзойдённым боевым искусством, нужны наставник, талант, метод сердца и множество прочих слагаемых, и они неразделимы. Мне повезло — все эти слагаемые у меня есть, так что обрести такое мастерство было более чем естественно. Не хмурься, боевое искусство — это внезапное озарение. Была бы вера в себя, и всё возможно. Вон как ты только что — раз, и сразу прорвался на новый уровень!
Дугу Байтянь молча подумал: «Эта девчонка и впрямь добрая душа. Стоило мне чуть-чуть приуныть, она тут же заметила и утешает так чутко. Хе-хе, есть в ней и милая сторона. Но разве я, Дугу Байтянь, из тех, кто легко сдаётся? Слишком уж она меня недооценивает».
Подумав так, Дугу Байтянь сказал:
— Девчонка, ты меня недооцениваешь. Хочу с тобой поспорить. Спорим, я раньше тебя достигну уровня Шэн?
— Ах ты, бестолковый, опять мечтаешь. Побить меня? Невозможно. — Она хихикнула и добавила: — Кучер, собираемся в путь.
— Что? — с горечью обнаружил Дугу Байтянь. Красавица снова вспомнила про старую историю.
И тут случилось нечто, повергшее его в ужас. Красавица внезапно сорвала со своего лица «кожу».
— А-а, нечисть! — вскрикнул в испуге Дугу Байтянь.
Под цветущим ликом оказалось заурядное лицо.
Дугу Байтянь снова изумился, рот сам собой сложился буквой «О».
— Ты... что с тобой?
— Дурак, даже этого не знаешь, а ещё в мир боевых искусств собрался. Не слыхал об имитационных масках?
— Не может быть. Когда ты её носила, выражения были точь-в-точь как у живого человека. Как такое возможно сквозь слой маски?
— В боевом искусстве есть высшие и низшие ступени, у масок подлинность тоже бывает разного качества. Не видел таких хороших масок — значит, мало повидал. В мире нет ничего невозможного, всё возможно.
Дугу Байтянь подумал про себя: «Слова этой девчонки хоть и звучат препогано, но в них есть правда. Разве меня самого только что не ошеломило её "невозможное" мастерство?»
— Кучер, не столбеней. На, надень. — Красавица достала ещё одну имитационную маску.
Дугу Байтянь взял её в руку — почти невесомая. Пригляделся: лицо мужчины средних лет, густые брови, окладистая борода. Такое лицо и впрямь шло к его высокому, статному телосложению.
Из любопытства он надел маску, и тотчас превратился в грубоватого крепыша. Маска была не только отлично сработана, точь-в-точь как живая, но и прекрасно пропускала воздух — кожа ничуть не задыхалась.
— Воровка, маска у тебя и впрямь отличная. Уж не украла ли ты и эти славные вещицы? — Хоть он и знал о чудовищном мастерстве красавицы, страха Дугу Байтянь не испытывал ни малейшего. С этой забавной девчонкой легко было сблизиться. Пусть порой она бывала «несносной», но её «скверность» быстро забывалась. Вот она, наверное, и есть величайшая разница между людьми. У каждого свой особый дух, а у этой девушки от рождения была аура, что располагала к себе и вызывала симпатию.
Думая о её ауре, Дугу Байтянь невольно вспомнил девушку, что пьянила его сердце и разбивала его вдребезги, — Ситу Минъюэ. Стоило вспомнить о ней, и в глубине души тянуло тупой болью.
Он вспомнил и Ли Ши. При первой встрече — одно лишь ослепительное потрясение. Такая девушка должна жить лишь на небесах. Она казалась прекрасной, как небожительница, но холодной, как луна, — к ней трудно было подступиться. Позже, когда он говорил с ней наедине, увидел спокойствие и невозмутимость на её лице, и в сочетании с её всесокрушающей, несравненной красотой от неё исходило сияние святости, что невольно влекло к ней, но не вызывало и тени кощунственных помыслов. А потом череда происшествий, когда он её оскорблял, открыла ему, что есть в ней и детская, девичья сторона. Особенно у него дома, когда он притворился без сознания: Ли Ши его пилила и колотила кулачком, а потом, напуганная, умчалась прочь, как перепуганный зайчонок. Уморительное было зрелище. Вспомнив это, Дугу Байтянь невольно улыбнулся.
— Эй, паршивец, чего лыбишься?
— Думаю, мило ли это, когда у человека несколько разных аур?
— Это ты про меня? Не хвали меня так, мне неловко станет. — И она хихикнула.
— Не задавайся. Теперь я и вправду понял, что толщина твоей шкуры — первая в Поднебесной. Такая толстая, и всё мало, ещё поверх искусственную натягиваешь. А-а, так ты, выходит, некрасивая? Фу, искусственная красотка. — Дугу Байтянь вечно проигрывал красавице, а теперь наконец нашёл тему, чтобы уколоть её в больное место.
Красавица же ничуть не рассердилась и, хихикая, сказала:
— Глупец, ты что, думаешь, это лицо и есть моя настоящая внешность?
— Неужто ещё уродливее?
— Какой ты догадливый.
Дугу Байтянь засомневался. Ему казалось, что у этой девушки детский характер, но нет — он и вправду её не разгадал. Умная и хитрая лисонька.
— Зачем ты дала мне маску?
— Дурак, сейчас ты в этом городишке враг всему миру боевых искусств. Не сменишь облик — и полдня не пройдёт, как тебя «во имя небесной справедливости» прикончат.
— Девчонка, спасибо тебе, — сказал Дугу Байтянь.
— Глупый братец, я подарю тебе ещё одну огромную выгоду. Хочешь? — сказала красавица.
— Чтобы ты обо мне подумала, когда есть выгода? — сказал Дугу Байтянь.
— Я знаю место, где сокрыто множество сокровищ. Огромный-преогромный клад. Думаю, там будет очень захватывающе, очень весело. Хочу туда заглянуть. Ты со мной? Само собой, сокровища и тебе перепадут.
— Разве я не должен быть у тебя кучером?
— Это я тебя дразнила, хи-хи. А захочешь — так я тебе это устрою.
— Почему ты берёшь меня с собой?
— Случайно на тебя наткнулась, считай, повезло.
— Ладно, я с тобой. — Увидев, как радостно улыбнулась «лисонька», Дугу Байтянь ощутил, что его обвели вокруг пальца и он взошёл на пиратский корабль.
Двое вышли со двора, и никто по следу Дугу Байтяня не гнался. По здравом размышлении так и должно было быть. Сейчас уже вторая половина дня, кто станет тратить целый день на безумного, заносчивого юнца.
— Эй, красавица, как тебя звать? Не могу же я вечно звать тебя «девчонкой». Нет имени — так я придумаю. Травка, Цветик, Золотая Ветвь, Нефритовый Лист, Малыш Крепыш, Малыш Беляк. Ну как? Выбирай.
— Эти милые имена оставь себе. Захочешь — можешь звать меня Заблудшая в Миру, Сестрица-Небожительница, Лунная Фея. Не захочешь — зови Сюаньсюань. А тебя как звать? Свинтус? Кот?
— Тебя зовут «Заблудшая в Миру»? Умора. Значит, тебе прямая дорога в преисподнюю. О небо, зачем ты позволило ей заблудиться?
Затем Дугу Байтянь выпятил грудь, принял вид грозный и величественный и изрёк:
— Слушай внимательно. Моё имя — Ду-гу-Бай-тянь.
— Вот умора. Напыжился так, будто ты кто. Имя у тебя пошлое и деревенское, как на этой улице клички «Жёлтый» или «Пёс», пруд пруди, хоть горстями черпай.
Дугу Байтянь совсем пал духом. Думал, имя у него грозное, а его так высмеяли.
— Погоди. Скоро весь континент узнает имя Дугу Байтянь.
На улице было полно народу, шумно и оживлённо. Он так громко кричал, что многие прохожие остановились поглазеть. Сюаньсюань отвернулась, всем видом говоря: «Я его не знаю». Но люди всё равно тыкали в них пальцами, и оба поспешно, вконец сконфуженные, скрылись с глаз.
— Дугу Байтянь, имя у тебя слишком длинное. Как насчёт Малыш Беляк?
— Что? Разве можно имя коверкать? Нет.
— А я всё равно буду так звать.
Неравноправный договор был навязан силой.
— Сюаньсюань, зачем мы пришли в чайную? Мы же собирались...
— Замолчи. Теперь я главная, всё слушай меня. Скажу что делать — и делай. — У грозной девчонки и впрямь был «стиль» главаря чёрного пути.
Дугу Байтянь понял, что чуть не проговорился о краже сокровищ, и ему стало совестно препираться с ней.
Двое поднялись на самый верхний, третий этаж чайной и уселись у окна. Стояло разгаре лета, лёгкий свежий ветерок задувал из окна, прохладный и приятный.
Сюаньсюань заказала чайник «Бирюзовый источник». Густой чайный аромат тотчас вызвал у Дугу Байтяня слюноотделение. Он провозился полдня, давно хотел пить, а тут ещё этот дразнящий запах — невтерпёж. Не дожидаясь служителя, он сам схватил чайник, налил чашку, опрокинул в рот, и так ещё три раза подряд. Тут он вдруг ощутил что-то неладное, обернулся — и увидел, что вся чайная, разинув рот, глазеет на него. Даже служитель, разливавший воду, застыл с отвисшей челюстью. Взглянул на Сюаньсюань — та опустила голову, прикрыв лицо чёрными, мягкими и послушными длинными волосами.
— Сюаньсюань, что с тобой?
— Дурак, болван, ты что, не видишь, как люди чай пьют? Сюда приходят, точнее сказать, чай отведать, а не хлебать, как ты, будто кит воду втягиваешь. Эта чайная называется «Павильон Первого Вкуса», одна из самых знаменитых в империи Цинфэн. Городок этот и прославился благодаря этой чайной с вековой историей. Не смотри на меня, до чего же стыдно. Давай уйдём поскорее.
Дугу Байтянь расхохотался:
— Забавно, забавно. Я доволен, мне нравится, люблю так пить. Есть тут правило, запрещающее пить чай большими глотками? Чего уставились? Я что, такой красивый?
Сейчас на его лице красовалась густая борода, вид был грозный и устрашающий. Те «почтенные» люди, что неспешно, мелкими глотками смаковали чай, один за другим в страхе опустили головы.
Сюаньсюань бросила на него гневный взгляд, дождалась, пока он прикончит весь чайник, поспешно расплатилась и первой заспешила прочь.
— Сюаньсюань, тебе не хочется пить?
— Хочется.
— А что же ты только что ни чашки не выпила? — спросил он, прекрасно зная ответ.
— Не приставай. Сейчас пойдём поедим, потом найдём гостиницу и отдохнём. Вечером пойдём искать сокровища.
Дугу Байтянь, уловив настроение, послушно пошёл за ней.