Дугу Байтянь взобрался на высочайшую вершину и смотрел на горы у своих ног. Бесконечные горные хребты, словно танцующие змеи, вились вдаль. Больше не было того чувства подавленности, что у подножия. В нем мелькнуло озарение: это потому, что он достиг определенной высоты, и они оказались у его ног.
Где вершина моей жизни? Предел боевого пути? Судьба? Взойду на высочайшую вершину и увижу, как малы все горы!
Это чувство, когда стоишь высоко и смотришь вдаль, словно взирая на все живое, тотчас развеяло тоску в его душе. Сердце исполнилось неукротимой героической отваги.
— А-а-а...
Он закричал, обратив лицо к небу.
Подул горный ветер, подхватил его черные длинные волосы. Могущественная уверенность вновь вернулась к нему. Дугу Байтянь повернулся и пошел вниз. Он хотел обратить озарение в действие. Он пришел на пологий участок среди гор и решил там тренировать боевое искусство.
Несколько дней подряд с этого места доносились звуки «гун-гун». Испуганные звери в округе попрятались и разбежались. Дугу Байтянь насильно пытался соединить Тысячи Кругов Яростных Волн и Непоколебимого Мин-вана, но результат оказался неудовлетворительным. Как он ни старался, не мог объединить две сердечные техники. Одна была предельно жесткой и яростной, неукротимо властной. Другая — словно чистый ветер и ясная луна, легкая и неосязаемая. Это были две совершенно разные техники. В конце концов они дали отпор, и он выплюнул большой глоток крови.
Дугу Байтянь медленно поднялся и пошел в глубь леса. Нашел место с родником и жадно напился. Он резко поднял голову и вдруг заметил вдалеке стадо оленей. На лице тотчас появилась улыбка: он представил вкусную оленину. Но в этот миг олени тоже заметили его и бросились врассыпную. И тут Дугу Байтяня внезапно осенило. Он хлопнул себя по бедру:
— Точно! Зачем обязательно соединять их вместе? Разве каждая из этих техник не является непревзойденным учением? Почему нельзя практиковать их одновременно? Иногда раздельно лучше, чем вместе.
Поняв это, он необычайно обрадовался. В последние дни он отчетливо чувствовал, что Тысячи Кругов Яростных Волн и Непоколебимый Мин-ван по отдельности значительно продвинулись, а вот Девять Превращений, собранные из двух техник, прогрессировали медленно. Глядя, как родник, сливаясь в ручей, петляет и спускается по склону, он вдруг понял, в чем была проблема в тренировках. Все эти дни он насильно соединял две несовместимые техники и упускал естественную суть боевого пути.
— С моей нынешней силой, опытом и пониманием я еще не достиг того уровня, чтобы создавать боевое искусство. Поспешность лишь опускает на низшую ступень, лишает обычного сердца. Насильное соединение — это путь против дао. Я еще не достиг состояния, когда техника следует естественности, а уж тем более не могу идти против неба.
Он быстро поймал зайца, зажарил его и, поедая, стал размышлять. Он вспомнил две схватки с даосом Серебряной Бородой. В Технике Девяти Превращений часть, относящаяся к Тысячам Кругов Яростных Волн, была жесткой и властной, а часть Непоколебимого Мин-вана — легкой и неосязаемой. Каждая деталь боя снова прошла у него в голове.
В следующие дни днем он под палящим солнцем тренировал Тысячи Кругов Яростных Волн, а ночью при луне тренировал Непоколебимого Мин-вана. Упорные тренировки и постоянные озарения заставили его почувствовать, как в теле бурлит сила. Наконец однажды ночью он совершил новый прорыв, и его сила поднялась до уровня сверхпервоклассного мастера.
Дугу Байтянь не удержался и закричал, обратив лицо к небу:
— А-а-а... Я хочу стать сильнее! Я хочу стать сильным на континенте!
Затем различные приемы из Тысяч Кругов Яростных Волн и мечевой метод Непоколебимости из Непоколебимого Мин-вана полились под бешеным воодушевлением Дугу Байтяня. Слои ладонных теней, полосы мечевого света в сочетании с подвижными шагами непрерывно танцевали на горной площадке. После последнего удара ладонью и мечом Дугу Байтяня стоявшее неподалеку большое дерево переломилось пополам, а затем разлетелось на куски.
Незаметно Дугу Байтянь провел в горах почти месяц. Его сила достигла ожидаемого уровня. Сегодня, отрабатывая тот удар «Потрясающий небо» из подземного дворца, он ощутил необъяснимое чувство, будто что-то должно произойти. Днем ничего не случилось. Но ночью, когда взошла ясная луна, это чувство стало сильнее. Он ощутил зов, зов, пересекающий тысячи лет, словно идущий из глубокой древности.
Из глубины его души поднялась печаль. Постепенно безбрежная скорбь разлилась в его сердце. Голова Дугу Байтяня раскалывалась от боли. Он катался по земле, и в душе было невыносимо тяжело. Этот зов, казалось, шел из его собственного сердца. Постепенно голос становился все яснее:
— Цзин... тянь... вер... нись...
Дугу Байтянь наконец потерял сознание. Но «он» снова поднялся. Поднялся с несравненной мощью. Даже просто стоя, он излучал дыхание, разрушающее небо и уничтожающее землю, поглощающее горы и реки. Длинные волосы развевались, словно у небесного бога. «Дугу Байтянь» медленно открыл глаза, и два луча, почти материальных, вырвались из них.
— Я, Цзинтянь, вернулся первым. А-а-а...
Тот, кто называл себя Цзинтянь, Дугу Байтянь, закричал, обратив лицо к небу. Голос его гремел, словно раскаты грома. Листья в лесу посыпались вниз. Бесчисленные птицы, сидевшие на деревьях, попадали на землю. Звери в горах в смертельном страхе бросились прочь.
— Тысячу лет ожидания, десять тысяч лет зова. Я наконец вернулся. Континент будет дрожать у моих ног. Неугасимое духовное сознание никогда не рассеется. Бессмертие не легенда. Подлые, бесстыдные, обманывающие мир ублюдки, ждите нашего возвращения и смерти.
— Техника Потрясающего Неба!
Дугу Байтянь взревел, и его тело пришло в движение. Правая рука небрежно взмахнула, и ослепительный ган, почти материальный, ворвался в лес в десяти с лишним метрах.
Звуки «гун-гун» не умолкали. Древние деревья падали одно за другим.
Дугу Байтянь снова вытащил длинный меч и направил его в южное небо. Мечевой ган взметнулся ввысь. Нет, это был ган. Ган пронзил небеса. Затем он взмыл в воздух, поднявшись на несколько десятков чжанов. Длинный меч в правой руке с ослепительным сиянием обрушился на землю. Ган длиной более десяти чжанов, словно радуга, словно молния, ринулся вниз.
— Гун!
Появилась огромная борозда шириной более одного чжана, глубиной в три чжана и длиной более десяти чжанов. Поистине удар, разрушающий небо и уничтожающий землю. Дугу Байтянь не остановился. Его тело зависло в воздухе неподвижно, меч непрерывно плясал. Полосы гана, подобные божественным драконам, взмывали в небо. Мечевой ган бушевал, все небо было залито ослепительным светом. Полосы гана вздымались ввысь, словно хотели разорвать небо. Издалека это было похоже на бесчисленные молнии в полночь. Полосы потрясающего света прорезали тишину ночного неба, затмевая даже ясную луну.
Внезапно Дугу Байтянь убрал меч в ножны. Ослепительный, словно божественный дракон, ган тотчас исчез. Все снова вернулось к покою.
— Вынимаю меч, танцую небесным ветром.
Ган снова взметнулся в небо. Тело Дугу Байтяня завертелось. В воздухе одна за другой поднялись мечевые сети, словно вихрь. Сплетающиеся сети становились все плотнее и наконец слились в одно целое. Огромный столб света устремился вниз.
— Гун!
Словно гром с девятых небес. Одна горная вершина была срезана. Вершина покатилась вниз, и грохот не умолкал.
Полное небо мечевого гана снова обратилось в пустоту.
Удары Цзинтяня потрясли несколько десятков таинственных мест на континенте Тяньюй.
Дугу Байтянь медленно убрал меч в ножны и замер в воздухе неподвижно. Его тело испускало слабое сияние. Постепенно свет становился все ярче. Все его тело окутали мириады лучей, тысячи полос благодатного света. Он висел в воздухе, словно божество или будда, излучающий бесконечное сияние.
— Цзинтянь! — внезапно взревел Дугу Байтянь.
В то же мгновение мириады лучей вокруг него вместе с его телом превратились в сияющий, переливающийся тысячью красок божественный меч — воплощение себя в меч. Божественный меч, Дугу Байтянь, словно потрясающая небо радуга, носился по ночному небу. Внезапно божественный меч с мощью, разрушающей небо и уничтожающей землю, испустив ослепительный свет длиной в несколько десятков чжанов, рассек пустоту. Ночное небо в одно мгновение раскололось. За расколотым небом была пустота, бесконечная и беспредельная. В следующий миг оно снова сомкнулось.
Дугу Байтянь медленно опустился из воздуха. Все его тело окутывало сияние, он был подобен богу или бессмертному. Постепенно он снова закрыл глаза, а затем с грохотом рухнул на землю.