— Я не очень хорошо знаю того мастера уровня Ди.
Увидев, как недобро ухмыльнулся Дугу Байтянь, Хуа Юньсянь испугалась и поспешно сказала:
— Я говорю правду. Не только я, но и большинство старейшин в долине не знают подробностей. Известно лишь, что он из поколения учителя главы культа и, кроме десяти старейшин, самый почитаемый старейшина демонического культа.
— Чёрт, опять этот старый бессмертный. Хм, и вправду хлопотно.
Дугу Байтянь тихо пробормотал:
— Где он обычно живёт? Всё время за пределами долины?
— Да, он постоянно снаружи. Где именно — никто не знает.
— Почему он добровольно уединился и, будучи мастером уровня Ди, безвестно служит привратником?
— Это… Таких людей называют стражами Долины Небесных Демонов. В каждом поколении один непревзойдённый мастер охраняет врата культа. Стражи — это все одержимые боевыми искусствами безумцы. Им разрешён свободный доступ ко всем книгам культа — это их величайшая награда.
— Одержимый боевыми искусствами безумец? Чёрт, значит, он один из сильнейших в культе?
Дугу Байтянь хотел было разузнать, чтобы отомстить за Сюаньсюань, но сейчас похолодел. Он понял, почему ведьмочка уровня Ди получила такие тяжёлые раны.
— Хуа Юньсянь, ты и вправду хороша. Не только святая дева демонического культа, но и наследница Павильона Облачной Дымки, одной из пяти святынь. Восхищаюсь до глубины души! Не понимаю, ты же женщина, разве в святыне никто не раскрыл твой секрет? Тебя наверняка привели на гору в детстве. Не верю, что те старики, у которых глаза насквозь видят, не разобрались с твоим полом.
Дугу Байтянь хлопнул себя по лбу и словно прозрел:
— Ну и ну! Наверное, когда тебя привели на гору, ты ещё в штанишках с прорехой бегала. Они точно знали твой пол. Выходит, ты просто морочила голову обычным мастерам боевых искусств.
Хуа Юньсянь покраснела и злобно зыркнула на него.
— Сколько своих людей демонический культ внедрил в пять святынь?
— Не знаю.
Видя её решительное лицо, Дугу Байтянь понял, что больше ничего не выпытает. Видимо, она предана культу и не станет отвечать на вопросы, затрагивающие его коренные интересы.
Он хотел было спросить ещё кое-что, но побоялся, что затянет время и с Сюаньсюань в его комнате что-нибудь случится. К тому же он не очень верил, что Хуа Юньсянь скажет всю правду.
При этой мысли Дугу Байтянь развязал узел, разложил одежду Хуа Юньсянь на полу, оставив напоследок светло-зелёный додоу. Он поднёс его к носу, глубоко вдохнул и с улыбкой сказал:
— Как ароматно!
Хуа Юньсянь уже пылала от стыда, глаза метали огонь.
— Негодяй, наглец, подлец…
— Хотя с дохлым кроликом Хуа Юньфэем я давно знаком, с госпожой Хуа Юньсянь вижусь впервые. Чтобы осталось прекрасное воспоминание на будущее, хе-хе, прости, но я решил взять у госпожи Хуа один необычный подарок, чтобы время от времени вспоминать её несравненный облик. Хм, пожалуй, заберу это нижнее бельё.
С этими словами он спрятал светло-зелёный додоу за пазуху.
П.П.: «Додоу» — это традиционный китайский предмет женского и детского нижнего белья. По сути, это небольшой кусок ткани (часто квадратный или в форме ромба), который закрывает грудь и живот.
— А-а… ты, собака, бесстыдник, быстро верни мою… отдай!
Хуа Юньсянь задрожала от злости.
— Не может быть, госпожа Хуа не такая уж скряга. Всего-то маленькая тряпочка. Или я тебе взамен свою подарю?
Дугу Байтянь улыбался.
— Кому нужна твоя грязная одежда! Верни мою… отдай.
— Вернуть? Хе-хе, хотя я не боюсь, что ты пожалуешься главе культа или своему прадеду-старейшине, но не хочу, чтобы ты выставила меня перед ними каким-то отъявленным мерзавцем. Я ведь хороший парень. Если позволить тебе очернить мою репутацию, я буду страшно невинно пострадавшим. Поэтому… кхе… если на меня возведут напраслину, мне придётся пойти к каждому в Долине Небесных Демонов и «объяснить» с этой одеждой в руках.
Дугу Байтянь злорадно усмехнулся.
Глядя на его дьявольскую ухмылку, Хуа Юньсянь готова была сойти с ума.
— Дугу Байтянь, ты подлый и низкий, в тебе нет ни капли достоинства неумирающего демона, ты бесстыдный мерзавец.
— Как пожелаешь, один раз побуду низким.
Тело Дугу Байтяня мелькнуло, и, оказавшись рядом, он крепко схватил Хуа Юньсянь за нефритовую вершинку, а затем выскользнул в окно.
— Ха-ха, сегодня поистине приятный вечер. Сяньсянь, в следующий раз ещё поболтаем.
С этими словами голос Дугу Байтяня удалился. Хуа Юньсянь быстро выпрыгнула из воды и поспешно оделась. Затем из комнаты раздался пронзительный вопль, следом — звук разбивающихся ваз, и в конце с грохотом рухнула вся комната.
Многие ученики демонического культа услышали необычный шум. В мгновение ока во двор прибежали десятки людей. В основном это были молодые люди, поклонники Хуа Юньсянь. Увидев её, растрёпанную, с посиневшим лицом, стоящую на обломках, а у её ног — служанку без сознания, все ужаснулись, решив, что напали враги.
— Святая дева, вы не ранены?
— Что случилось?
— Где враг? Где враг?
…
Гнев Хуа Юньсянь постепенно утих, она успокоилась. Слушая заботливые слова, она чувствовала, как щёки горят.
— Спасибо за заботу. Здесь нет врагов. Я просто столкнулась с мышью. Мы с Сюэ так испугались, что случайно наделали столько шума. Простите, что побеспокоила.
Глядя на лежащую без сознания Сюэ, люди не очень поверили Хуа Юньсянь, но из разных соображений стали утешать.
Хотя никто не поверил, что святая дева испугалась мыши, на следующий день её поклонники, желая угодить ей, устроили в Долине Небесных Демонов грандиозную кампанию по уничтожению мышей.
Узнав об этом, Дугу Байтянь покатывался со смеху.
Выйдя из комнаты Хуа Юньфэя, Дугу Байтянь хохотал. Ему самому было невероятно, что он так подшутил над феей из святыни и святой девой демонического культа.
При мысли о тёплой, гладкой коже, которую он коснулся на прощание, в душе поднималось странное чувство.
Когда он вернулся к себе, ведьмочка уже проснулась и лениво лежала в постели.
— Сяобай, где ты был?
— О, дела улаживал.
— Улаживал дела? Что-то вид у тебя больно похотливый. Наверняка ничего хорошего.
Сюаньсюань с полуулыбкой взглянула на него.
Дугу Байтянь струхнул. Мысленно сказал: «Батюшки, утром эта девчонка ещё еле ворочалась, а сейчас такая бодрая».
Он тяжело вздохнул:
— Эх! Не ценишь ты доброе сердце. Я так старался разузнать о твоём враге, а ты тут сплетничаешь. Как обидно!
Услышав это, Сюаньсюань тотчас загорелась.