Придя с Дугу Яньчжи в кабинет, Ли Ши не посмела медлить ни секунды. Она во всех подробностях описала события, развернувшиеся в пригородном лесу, а также вкратце обрисовала текущую ситуацию в цзянху вокруг Камня Истинной Сущности. Разумеется, те моменты, где этот негодник беззастенчиво насмехался над ней и целовал, девушка благополучно опустила.
Дугу Яньчжи надолго погрузился в раздумья, после чего глухо процедил:— Подумать только, какие-то мелкие кланы вроде Лю и Ло возомнили, будто им позволено дергать тигра за усы. Жить надоело, не иначе.
Если бы Ли Ши лично не видела проявлений его скрытой Ци, она бы решила, что этот мужчина просто бредит. Семьи Ло и Лю, пусть и не правили всей поднебесной, всё же оставались грозными и влиятельными силами в своих провинциях. Но сейчас она ни на секунду не сомневалась в его словах. Этот клан, который весь мир боевых искусств давно списал со счетов, на самом деле обладал немыслимой, пугающей мощью.
— Я знаю, что ты преемница Ордена Улыбки Неба и уже успела собрать немало сведений о нашей семье, — спокойно продолжил Яньчжи. — Однако реальность далека от ваших бумажных отчетов. Ты ведь уже и сама поняла, что мои боевые навыки далеко не так плохи, как пишут в твоих свитках, верно?
Ли Ши мысленно фыркнула: «Да они не просто "не плохи", они пугают до чертиков!» Но вслух почтительно ответила:— Ваше мастерство, почтенный дядя, невероятно глубоко и заслуживает высшего уважения. Оно действительно стало для меня полной неожиданностью и совершенно не вяжется с тем, что известно цзянху.
— Клан Дугу действительно давно потерял интерес к мирской суете, — вздохнул отец Байтяня. — Мы искренне хотели навсегда исчезнуть с радаров цзянху. Но у тигра нет умысла вредить человеку, а человек всё мечтает убить тигра. Мы не ищем конфликтов, но если кто-то решит, что может безнаказанно вытирать о нас ноги, мы заставим его умыться кровью. Как только мы закончим с похоронами Байтяня, я сделаю так, чтобы имена кланов Ло и Лю навсегда исчезли из истории боевых искусств.
Ли Ши невольно содрогнулась от макушки до пят. Она абсолютно верила его словам: мужчина, только что потерявший единственного и горячо любимого сына, был способен на любое безумие.
Дугу Яньчжи словно впал в забытье, тихо бормоча под нос:— В детстве Байтянь был таким прелестным ребенком... Да, немного озорным, вечно дрался на улицах, но дома всегда оставался очень послушным и ласковым.
Ли Ши мысленно покачала головой: «Ну конечно, так я и поверила! Этот негодник еще с пеленок, оказывается, умел притворяться пай-мальчиком. С самого детства был с гнильцой, неудивительно, что вырос таким бесстыдником».
— Он рос невероятно смышленым, а прочность его костей и сухожилий с самого рождения поражала, — с глубокой скорбью продолжал отец. — Он был рожден для воинского пути. Но его мятежная натура требовала постоянного движения, а скучные тренировки навевали на него лень. Лишь последний год он лениво перенимал самые базовые приемы. Если бы он практиковал боевые искусства с пеленок, с его феноменальным даром он давно бы заставил поднебесную трепетать от одного своего имени... Как же так вышло, сынок?..
Ли Ши безмолвно стояла рядом. Она понимала, что любые слова утешения сейчас будут пустым звуком. В такие минуты отцу нужно было просто выговориться и излить накопившуюся боль.
Вдруг со двора донесся зычный, раскатистый голос:— Что за чушь вы тут несете?! Как мой внук мог умереть?! Ну-ка, где он?!
Дугу Яньчжи и Ли Ши поспешно вышли из кабинета и увидели вернувшегося старейшину Дугу Фэйюя. Старик выглядел настолько величественно и благородно, словно сошел со старинной картины о бессмертных небожителях. Неужели этот святой муж в молодости действительно был тем самым беспутным гулякой и пьяницей, о котором писали в архивах ордена? Ли Ши с трудом верила своим глазам.
— Отец, Байтянь... он действительно...
Не слушая сына, Дугу Фэйюй решительным шагом подошел к носилкам, приподнял веки внука, а затем закрыл глаза, погрузившись в глубокую ментальную концентрацию. Словно осознав что-то, он резко прижал обе ладони к макушке Байтяня. Вся уличная банда и слуги замерли, боясь сделать даже вдох; все взгляды были прикованы к старцу в немой надежде на чудо. Спустя мучительно долгое время старик наконец отнял руки, шумно выдохнул и во всеуслышание объявил:— Мой внук... Жив!
Услышав это, пацаны едва не набросились на старика с кулаками — ну кто же делает такие драматические паузы в подобный момент! Ли Ши испытала точно такое же чувство: ей безумно захотелось подойти и знатно подергать старейшину за его безупречную седую бороду. Но в следующую секунду поляну накрыла волна искреннего, безудержного счастья. За этот день парни столько раз умирали и воскресали, столько раз оплакивали друг друга и радовались, что теперь слезы счастья сами собой хлынули из их глаз. Двор огласился ликующими криками. Мать и бабушка Байтяня разрыдались от облегчения, сквозь слезы обнимая друг друга.
Когда первый шквал эмоций немного улегся, Дугу Фэйюй строго посмотрел на сына:— Яньчжи, как ты мог потерять голову и устроить такой переполох, что даже довел мать до слез?
— Отец прав, ничтожный признает свою ошибку, — почтительно склонил голову глава дома.
— Живее вели слугам перенести Байтяня в его покои!
Пока уличные заправилы бережно транспортировали тело друга в дом, старик тихо пояснил для оставшихся:— Байтянь лишь впал в состояние мнимой смерти. В его разуме до сих пор теплятся слабые духовные импульсы, а сердцебиение и дыхание не исчезли окончательно — они просто замедлились до такой степени, что стали почти неощутимы для обычного человека. Возвращайтесь по домам, пацаны. Уверяю вас, пройдет всего несколько дней, и этот сорванец сам откроет глаза.
Успокоенная банда наконец покинула поместье.
Ли Ши, однако, осталась в усадьбе — частично из-за Камня Сущности предка, а частично потому, что до безумия хотела вернуть свой нефритовый кулон. Провожая глазами уходящих братьев Ситу, она заметила, как Ситу Аоюэ перед уходом о чем-то оживленно шептался с матерью Байтяня, то и дело бросая лукавые взгляды в ее сторону. Девушка мысленно скрежетала зубами от злости. И предчувствия ее не обманули: стоило банде скрыться за воротами, как Чэнь Тин с невероятным, почти материнским теплом и радушием направилась прямо к ней. От такого внезапного проявления заботы Ли Ши почувствовала себя крайне неловко, внутри всё буквально сжалось от смущения.
Когда суета окончательно улеглась, и у постели юноши остался лишь Дугу Фэйюй, старик задумчиво посмотрел на внука и едва слышно прошептал:— Отречение во имя Демона, смерть приносит триумф Демону. Но когда Демон угасает — плоть рождается вновь...
...
В этот самый момент сознание Дугу Байтяня пребывало в состоянии глубокого транса, блуждая по бескрайним просторам великой пустоты и созерцая один фантастический сон за другим. В процессе этого метафизического сна произошло удивительное событие: зажатый в его левой руке древний нефрит вновь ярко вспыхнул изнутри, и его структура окончательно переродилась, став кристально чистой, полупрозрачной и безупречной, словно драгоценный камень высшей пробы. В этот момент Ли Ши как раз предприняла робкую попытку тайком вытащить свой кулон из его правой ладони, но пальцы юноши держали трофей намертво, и как бы она ни старалась, разжать их так и не удалось.
Как только фамильный нефрит завершил свое цветовое перерождение, Дугу Байтянь погрузился в весьма специфическое и забавное состояние. Он отчетливо осознавал, что не умер, и его разум полностью проснулся, однако тело по-прежнему отказывалось подчиняться — он не мог ни пошевелиться, ни издать ни звука. При этом всё, что происходило вокруг него в реальном мире, он слышал и понимал с абсолютной ясностью. Когда Ли Ши, пыхтя от усердия, пыталась разжать его пальцы, чтобы вернуть кулон, ему было безумно смешно: подумать только, эта гордая неземная красавица опустилась до банального воровства!
Однако вскоре ему стало по-настоящему жутко. Поняв, что пальцы не поддаются, Ли Ши в сердцах обнажила свой верный меч и всерьез вознамерилась отрубить ему правую кисть! Она долго колебалась, занеся клинок над его рукой, но в самый последний момент благоразумие всё же взяло верх, и сталь вернулась в ножны. Ограничившись тем, что вполголоса обозвала его «подлым, бесстыдным и порочным негодяем», девушка сердито отошла.
Ощутив этот мысленный холодок, Дугу Байтянь открыл для себя новую грань личности Ли Ши: «А эта девица чертовски опасна... Но черт возьми — она мне нравится!» Однако вслед за мыслями о Ли Ши в его памяти неизменно всплывало лицо Ситу Минъюэ, и внутри снова привычно и глухо начинало поднывать сердце.
В последующие дни Байтянь так и оставался заперт в собственном теле — всё слышал, но не мог пошевелить даже пальцем. За это время его уличные дружки навещали его буквально каждый день. Мать и бабушка и вовсе не отходили от его постели, проверяя сорванца каждые полчаса. Отец тоже заглядывал несколько раз. И лишь дед, который при жизни внука души в нем не чаял, за все дни зашел проведать его всего один-единственный раз.
«Ну погоди, дедуля, — мысленно поклялся Дугу Байтянь. — Вот только встану на ноги — подчистую сворую все запасы твоего лучшего коллекционного вина!»
...
В это же время в глубокой, скрытой от чужих глаз подземной тайной комнате поместья Дугу вели негромкий и предельно серьезный разговор Дугу Фэйюй и Дугу Яньчжи.
— Отец, — с тревогой в голосе спросил Яньчжи, — то, что Байтянь принял демоническое наследие сквозь ярость и скорбь... неужели это не принесет никаких страшных последствий для его разума и тела?
— Последствия будут, — хмуро ответил старик. — Однако до тех пор, пока его уровень боевых искусств не доберется до легендарного священного ранга Шэн [Святого], волноваться не о чем. Но если наступит день, и он действительно сумеет совершить этот прорыв... исход предсказать не сможет никто под этим небом. Отречение во имя Демона, смерть приносит триумф Демону. Но когда Демон угасает — плоть рождается вновь.
Лицо Дугу Яньчжи мгновенно побледнело, а в глазах отразился подлинный ужас:— Неужели... Неужели речь идет о том самом мифическом Бессмертном...
Лицо Дугу Фэйюя сделалось суровым и тяжелым как гранит:— Именно так. Это Бессмертное тело, которое древние хроники также называют Истинным Демоническим Телом. Павший воин перерождается в Демона, и ведомый чистой яростью, он уничтожает любое проявление жизни на своем пути. Но если этого Демона сокрушить и стереть в порошок — воин вновь возвращается к жизни в своем смертном обличии. И этот цикл может повторяться до бесконечности.
— Но ведь если слухи об этом просочатся наружу, наш мальчик в одно мгновение превратится в абсолютного врага для каждого мастера и каждого ордена на всем континенте! Мы обязаны похоронить эту тайну глубже самых темных подземелий. Похоже, помимо нас, обо всей этой истории догадывается лишь преемница Ордена Улыбки Неба, Ли Ши. Отец, ради безопасности Байтяня, может, нам стоит... — в голосе Яньчжи проскользнули зловещие нотки.
Старик медленно поднял руку, прерывая сына, и холодно отрезал:— Оставь ее. Сначала дождемся, пока Байтянь сам откроет глаза. А там видно будет.