В душе Дугу Байтяня поднялась сильная волна. Безымянный страх поднялся в его сердце. Это была дрожь души, врождённое предчувствие — конец света. Он остро ощущал приближение опасности. Да, всё это время беспокойство в душе не прекращалось. В этот миг он наконец понял: эта поездка на Юньшань может стать поворотом в его жизни.
Совместная властная аура семи мастеров ранга Ван потрясла каждого присутствующего. Даже Дугу Байтянь с его ужасающим духовным мастерством уровня Ди ощутил тяжёлое давление. Могущественная аура нескольких мастеров ранга Ван заставила шумную вершину Юньшань мгновенно умолкнуть. Все тихо смотрели на них.
— На самом деле это собрание организовали не мы. Мы выполняем просьбу старшего мастера. Он хотел собрать всех известных молодых мастеров Поднебесной, чтобы узнать о силе молодого поколения. Потому что в недалёком будущем нас ждёт великая битва. Недавно один непревзойдённый мастер, не появлявшийся в мире, пробудился от сна. В момент, когда его дух стал чист и прозрачен, он ощутил беспокойство, глубокий страх, вызванный волной демонического дыхания… Демоническая катастрофа…
Дальше Дугу Байтянь не слушал. В его душе поднялась огромная волна.
«Что! Непревзойдённый мастер пробудился от сна? Неужели правда то, что когда-то солгала Лю Жуянь: мастер тысячелетней давности, залечивая раны, спал тысячи лет и теперь медленно пробуждается? Неужели и вправду старый бессмертный вылез из могилы? И его беспокойство вызвано мной? Не может быть. Я сейчас так слаб, как он мог меня почувствовать?»
Его душа постепенно успокоилась.
Все присутствующие тихо слушали. Дугу Байтянь тоже пришёл в себя.
— Волна демонического дыхания длилась лишь мгновение. Это означает одно: тот демон тоже вот-вот пробудится от сна…
Весть была ошеломляющей. Все изменились в лице. Спокойный мир боевых искусств всколыхнулся.
Затем семь мастеров ранга Ван назвали двадцать имён. Эти двадцать человек были костяком современных молодых мастеров. Среди них были наследники пяти святынь боевых искусств, а также знакомые Дугу Байтяня: Лань Хайтянь, Бу Юйсы, Скорбящий… Последней была его нынешний враг Наньгун Сяньэр. Эти двадцать человек в предстоящих боях могли сразу войти в пятьдесят сильнейших, минуя отборочные туры.
Дугу Байтянь мысленно сказал: «В первой двадцатке нет меня. Эти люди и вправду… старые маразматики». На самом деле ему претило это собрание. «С чего это вы, несколько человек, созвали всех молодых мастеров Поднебесной? Эти люди… такие послушные».
В это время кто-то тихо сказал:
— Смотрите, тот меч — награда этого собрания, Божественный меч Кровавых Слёз.
«Оказывается, это известный меч». Дугу Байтянь мысленно сказал: «Недаром пришло столько людей». Хотя он заранее знал, что победитель получит награду, он не знал какую. С тех пор как он пришёл на вершину Юньшань, он был неспокоен и не слышал, что говорили мастера ранга Ван о награде. Он даже не запомнил их имён.
Божественный меч Кровавых Слёз висел на высоком помосте. Очень необычный меч. Без ножен. Клинок тёмно-красный, непонятно из какого материала. Хотя было далеко, Дугу Байтянь с его сверхмощным Божественным сознанием уровня Ди ощутил исходящий от меча холод. Он знал, что это не холод, а убийственная аура. Он также понял, почему меч тёмно-красный. Это меч смерти, божественное оружие, отнявшее тысячи жизней, меч тысячи убийств. Хотя он знал, что это божественное оружие, оно ему не нравилось. Это не его идеал. Он знал, что этот меч больше всего подходит младшей принцессе семьи Наньгун — глубокой умом, жестокой, невероятно хитрой Наньгун Сяньэр.
Наконец старики на помосте закончили речь. Дугу Байтянь с облегчением выдохнул. Болтовня закончилась. Несколько месяцев назад, только начав странствовать, он благоговел перед мастерами ранга Ван. Но по мере роста силы его отношение к ним менялось. Осталось лишь восхищение, без поклонения. Возможно, для обычных людей мастера ранга Ван — символ непобедимости, но для Дугу Байтяня, столкнувшегося с чередой странных событий, они уже не казались такими недосягаемыми.
Дугу Байтянь мысленно размышлял: что такое демон? В глазах этих людей древнее завещание «Встретившего пожертвовавшего собой и ставшего демоном — убить без пощады» — непреложная истина. Демон — это то, что сказали предки. Является ли кто-то демоном, зависит от завещания старых древностей тысячелетней давности.
Возможно, предчувствуя надвигающуюся беду, возможно, зная, что это собрание мастеров ранга Ван может быть направлено против него, когда-то пожертвовавшего собой и ставшего демоном, он почувствовал неприязнь, даже отвращение. Он медленно пошёл прочь из толпы, желая побыть один.
Вершина Юньшань — высочайшая вершина империи Цинфэн. Полгода она окутана облаками. Но сегодня погода была хорошая. Он смотрел вдаль: горы вдали вились, как маленькие змеи. Река у подножия, казавшаяся когда-то могучей, теперь выглядела ничтожной, как изумрудная лента. На горизонте раскинулась пустая равнина. «Даже если там есть люди, я их не увижу». Дугу Байтянь мысленно сказал: «Всё в мире кажется таким ничтожным. А человек, как бы он ни называл себя властелином мира, всего лишь часть всего сущего, ничтожная в масштабах неба и земли».
Подул лёгкий ветер, возвращая его к реальности. «Чёрт, чего вздыхать? Человек живёт в реальности. Лучше подумать, как справляться с будущим. Сейчас, кроме Ли Ши, никто не знает, что я пожертвовал собой и стал демоном. Эта женщина… Эх! Это бомба замедленного действия. Может взорваться в любой момент. Может, мне стоит проявить жестокость и полностью… С моей нынешней силой справиться с ней не проблема. Хм, надо будет "поговорить" с её шисюнами, разузнать о её боевом мастерстве».
С этими мыслями Дугу Байтянь направился к толпе. Вдруг он увидел знакомый силуэт, от которого защемило сердце, — Ситу Минъюэ.
«Юээр, она тоже здесь». Вспомнились прошлые мгновения. В душе поднялась волна. Но он постепенно успокоился. «Прошлое пусть уходит с ветром». Он большими шагами направился к Ситу Минъюэ. «В прошлые два раза я всегда убегал, даже не поговорив с ней как следует. Сегодня поставлю точку». Но в душе оставалась горечь.
Ситу Минъюэ стояла на краю толпы в белоснежном платье, чистая и изящная, как лотос. Она тоже увидела Дугу Байтяня. Их взгляды встретились, и оба вздрогнули. Дугу Байтянь увидел в её глазах глубокую тоску. Сердце его дрогнуло.
«Что с Юээр? Почему та жизнерадостная девочка стала такой? Она выросла, но откуда такая тоска? Куда делась та озорная, милая Юээр? Эта печаль в глазах…»
Он почувствовал боль в сердце. «Это я её ранил? При двух встречах я не дал ей объясниться. Я… я, мать мою, мерзавец».
Глядя в эти печальные глаза, Дугу Байтянь вдруг вздрогнул. Его могучее Божественное сознание уровня Ди через эти печальные глаза ясно ощутило глубокую любовь и бесконечную скорбь. В это мгновение он понял. «Как же я глуп! Как же я глуп!» Он почувствовал, что совершил чудовищную, непростительную ошибку. «Всё, что было раньше, Юээр делала нарочно для меня. Я был слишком глуп».
Прошлое всплыло перед глазами:
Когда Ситу Минъюэ впервые вернулась домой, в лесу за городом Чанфэн она сидела рядом со своим шисюном и нежно вытирала ему пот… Пока её не увидели братья Ситу, и она смущённо не встала…
Дугу Байтянь покрылся холодным потом. Тогда, когда они с братьями Ситу шли по большой дороге, как Ситу Минъюэ могла их не видеть? Она видела, но делала вид, что не замечает. Она делала это для него.
Вернувшись в Чанфэн, Ситу Минъюэ у двери его комнаты сказала:
— Он много для меня сделал. Я обнаружила в нём много твоих черт: такое же несгибаемое упорство, такая же стойкость. Я приняла его за тебя, но чем дальше, тем глубже увязала, и в конце концов полюбила его так же, как любила тебя…
Эти слова можно было сказать мягко, обиняками, но она сказала прямо, что полюбила шисюна.
— У него есть идеалы, есть стремления. Он хочет завоевать место в мире боевых искусств, совершить великие дела на континенте…
Тогда Дугу Байтянь был ещё хулиганом. Ситу Минъюэ, говоря это, прекрасно понимала, что ранит его самолюбие, но всё равно сказала.
Дугу Байтяня охватила дрожь. Всё, что говорила и делала Ситу Минъюэ, было для него. Она хотела, чтобы он разлюбил её. Вот её цель. Внешне казалось, что она полюбила другого, хочет его бросить. Но при встрече он ясно чувствовал её глубокую любовь. Да, Юээр играла. У неё наверняка была тайная причина. Всё было лишь прикрытием для этой «тайны».
Он ясно помнил, как силой проводил её до ворот усадьбы Ситу, и Ситу Минъюэ, вся в слезах, сказала:
— Байтянь, я не оставлю тебя.
Дугу Байтянь понял: в тот момент Ситу Минъюэ была искренна. Это был её настоящий голос. Она всегда любила только его. Но он тогда был слишком недогадлив, совсем не понял.
Вспомнилось последнее расставание. Ситу Минъюэ с бесконечной печалью сказала:
— Байтянь, обними меня ещё раз, хорошо?
В этом было что-то от прощания навсегда. Печальный голос, горестное выражение…
А он тогда не двинулся с места. Помнил, как Юээр, уходя, плакала:
— Байтянь, какое у тебя жестокое сердце.
Это было сердце, разрывающееся на куски.
Сердце Дугу Байтяня сжалось. Сколько же страданий вынесла Юээр! Какой же я глупец!
Он вспомнил сон, в который погрузился, когда Наньгун Сяньэр применила к нему «Покорение всех» в семье Наньгун:
Ситу Минъюэ с любовью держала его за руку:
— Байтянь, что бы ни случилось в будущем, ты должен верить мне. Верь, что я люблю только тебя одного.
— Глупая, как я могу тебе не верить?
— Никто не знает, что будет. Я боюсь, что ты меня неправильно поймёшь, что не выслушаешь, что навсегда потеряю тебя. Байтянь, я не прошу, чтобы ты любил меня вечно, но я хочу, чтобы ты верил мне… всегда верил… всегда верил, что я люблю только тебя одного.
Вдруг девушка стала печальной:
— Байтянь, ты не поверил мне. Ты больше не веришь мне. Ты больше не доверяешь своей Юээр.
Он никогда не верил в судьбу, но в этот миг мысленно воскликнул: «Это не сон, это знамение. Почему я не поверил Юээр? С детства она любила только меня одного. Почему я не поверил ей!»
«Юээр не предала меня. Я сам предал своё сердце!»
В Кайюань, когда он сражался с даосом Серебряной Бородой и получил тяжёлые раны, из его рта хлынула кровь. Ситу Минъюэ за ареной душераздирающе плакала:
— Байтянь!
Этот крик до сих пор звучал в его ушах.
После истощения он три дня был без сознания. Очнувшись, он решил, что Юээр его не заметила. Разве это возможно? Юээр так о нём заботилась, всё время дежурила у постели. Наверняка она давно его заметила. Иначе почему именно в момент его пробуждения он услышал её слова:
— Байтянь, ты наконец вышел в мир боевых искусств. Ты не поехал в империю Ушуан, а приехал в империю Цинфэн. Если бы я не пришла от имени школы навестить генерала Ли Линя, я бы вообще не увидела тебя. Я знаю, что я тебе надоела, что ты не хочешь меня видеть. Это я недостаточно тверда. Почему ты не дал мне немного времени? Я ведь всё время по тебе скучала.
Тогда Юээр действительно скучала по нему. А слова о времени, данном на размышление, наверняка были ложью. Она знала, что он очнулся, и говорила это нарочно для него.
Глаза Дугу Байтяня увлажнились. Юээр слишком много выстрадала! Та когда-то весёлая, солнечная Юээр — моя истинная любовь. Эта ставшая бесконечно печальной девушка — моя боль и моя вечная любовь!