Время летит неумолимо, и незаметно пронеслись еще два года.
В этот день второй молодой господин клана Ситу, Ситу Аоюэ, наконец-то прорвался на одиннадцатый уровень семейного «Канона Сердца Ясной Луны». Ситу Цзинъюнь был невероятно счастлив. Сжав руку сына, он с гордостью произнес:— Сын мой! То, что ты в девятнадцать лет сумел достичь одиннадцатого неба нашей заветной техники — редкость в столетней истории нашего рода. Если продолжишь в том же темпе, то к пятидесяти годам познаешь высший, восемнадцатый уровень «Канона Сердца Ясной Луны». Тогда ты встанешь в один ряд с величайшими мастерами ранга Императора, и величие нашего клана воссияет под твоим началом!
Взирая на взволнованного отца, Ситу Аоюэ почувствовал, как его собственное сердце наполняется неудержимой гордостью. Кто в его годы не мечтает греметь на все цзянху, беспрепятственно странствовать по континенту и сокрушать любых врагов? Юность — это самое время для великих идеалов и героических грез.
— Отец, я сделаю так, что имя клана Ситу прогремит на весь мир!
— Отлично! Твое рвение радует меня. Аоюэ, я даю вам троим братьям три дня отдыха. Ступайте.
— Замечательно! Спасибо, отец! Я сейчас же обрадую старшего и младшего братьев! — и юноша поспешил на задний двор, к тренировочной площадке.
Их радость была вполне понятна: братья не покидали стен родного поместья целых три месяца. Клан Ситу воспитывал наследников в строжайшей дисциплине. Если к определенному возрасту боец не достигал нужного уровня мастерства, ему запрещалось делать даже шаг за порог. Именно поэтому каждый представитель этой семьи, вступавший в мир боевых искусств, славился своим исключительным мастерством.
По правде говоря, все трое сыновей нынешнего главы обладали незаурядными талантами и давно перешагнули обязательный порог. Однако Ситу Цзинъюнь, будучи главой клана, судил собственных детей по высшей мерке, поэтому среди сверстников им не было равных.
Старшему, Ситу Хаоюэ, исполнилось двадцать, и он уже закрепился на одиннадцатом уровне «Канона Сердца Ясной Луны», считаясь сильнейшим среди молодого поколения семьи. Второму, Ситу Аоюэ, было девятнадцать, и он только что нагнал брата, явно намереваясь вскоре обойти его. Младшему, Ситу Минъюэ, исполнилось шестнадцать. Он был близнецом Ситу Минъюэ, родившись всего на полчаса позже сестры. В силу возраста он пока достиг лишь девятого уровня, но даже этот результат делал его грозным противником среди сверстников.
Вскоре три брата вышли в главный зал. Старший был статен, крепок телом и дышал мужественной силой. Второй — строен, изящен и необычайно хорош собой. Младший же унаследовал черты своей сестры: его утонченная красота была такова, что переодень его в женское платье — и перед миром предстала бы писаная красавица.
— Приветствуем отца, — братья одновременно поклонились Ситу Цзинъюню, но на их лицах едва удавалось скрыть предвкушение свободы.
— Поднимитесь.
— Слушаемся.
— Вы так спешите уйти... Небось сразу побежите искать Байтяня?
Братья согласно закивали.
— Если этот сумасшедший драчун снова полезет к вам с кулаками, обязательно запечатайте шестьдесят процентов своей внутренней силы. Пусть его тело крепче железа, но вы теперь далеко не те, что раньше. Смотрите не покалечьте его.
Ситу Аоюэ, кивнув, недовольно буркнул:— Мы понимаем, отец. В прошлый раз мы тоже поддавались ему. Но этот негодник невыносим! Мы уступили лишь потому, что сдерживались, а он потом долго насмехался, будто наши техники ни на что не годны. В этот раз мы обязаны преподать ему хороший урок.
Ситу Цзинъюнь покачал головой:— Байтянь — удивительный юноша. Его талант феноменален, он буквально рожден для битвы. Раньше я сокрушался, что он пренебрегает тренировками, но теперь вижу, что мои тревоги были напрасны.
Ситу Хаоюэ удивился:— Это вы про того дикого забияку?
— Именно, — ответил глава клана. — Мой нынешний уровень мастерства наконец позволяет мне ощутить бушующий в его теле дух битвы. Рано или поздно он ступит на истинный путь боевых искусств. Возможно, он и сам этого еще не осознает.
Ситу Аоюэ усомнился:— Неужели он настолько одарен? Но ведь он уже взрослый, разве не поздно начинать обучение?
— Он дерется с пеленок, его кости и сухожилия давно закалены уличными боями, так что начинать совсем не поздно. К тому же, он не обычный человек. В роду Дугу вообще не бывает обычных людей.
Младший, Ситу Минъюэ, улыбнулся:— Я всегда знал, что зять — особенный! Неужели дядя Дугу и дедушка Дугу тоже скрывают свою силу?
Ситу Цзинъюнь строго прикрикнул на него:— Твоя сестра еще не вышла за этого сорванца! — но затем мягко добавил: — Дети мои, помните: истинные мастера поднебесной чаще всего остаются в безвестности. Запомните эти слова. А теперь — ступайте.
Три брата, томившиеся взаперти три долгих месяца, теперь чувствовали себя птицами, вырвавшимися из клетки. На душе у них было легко и радостно, а на улицах города всё вокруг казалось новым и увлекательным.
Усадьба Дугу находилась совсем рядом, буквально через дорогу. Едва переступив порог, Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ зычно крикнули: «Эй, драчун, выходи!», а младший и вовсе дурашливо заголосил: «Зять, я пришел проведать тебя!»
Слуги, прекрасно знавшие молодых господ Ситу, поспешили доложить хозяину. К этим странным прозвищам в доме давно все привыкли.
Спустя пару минут к ним вышел высокий, могучий юноша. Он был на голову с лишним выше обычного человека, и на вид ему можно было дать лет восемнадцать-девятнадцать. Гордые брови, уходящие к вискам, прямой нос и волевое лицо, а глаза сияли, словно холодные звезды в ночи. На нем были лишь свободные штаны; обнаженный торс отливал бронзой, а рельефные мускулы перекатывались под кожей, словно сплетенные в узлы драконы, являя первозданную мощь. Волосы, перехваченные черной лентой, небрежно спадали на плечи. Весь его облик дышал безудержной свободой, дикой грацией и тем самым неистовым высокомерием, с которым взирают на мир лишь истинные владыки.
Это был Дугу Байтянь, только что проснувшийся после полуденного сна.
Юноша лукаво прищурился:— Ба, да это же мои дорогие шурины! Прошу простить зятя, что не встретил как подобает.
Ситу Хаоюэ вспыхнул:— Ах ты задира несчастный! Моя сестра еще не стала твоей женой. Да и когда станет, ты будешь обязан с почтением величать меня старшим братом, а не шурином!
Ситу Минъюэ подбежал к нему с широкой улыбкой:— Зять, мы не виделись три месяца, а ты стал еще более грозным и величественным!
Младший брат, как и его сестра Ситу Минъюэ, с самых малых лет питал к Дугу Байтяню искреннее обожание. И пусть за последнее время его собственная внутренняя энергия Ци возросла настолько, что в драке он бы уже не уступил Байтяню, его восхищение старшим другом ничуть не угасло.
— Вот младший шурин — молодец, сразу видит мою извечную мудрость и доблесть, — ухмыльнулся Байтянь.
Ситу Аоюэ фыркнул:— Забияка, хорош самолюбованием заниматься. Смотри, как бы сейчас мы не заставили тебя на коленях молить о пощаде!
Дугу Байтянь рассмеялся:— Второй шурин, если бы вы не пришли, я бы точно с ума сошел от скуки. Я тут как раз освоил кое-какие боевые искусства и безумно хотел опробовать их в деле. Вы явились как нельзя кстати. Старший шурин, ты какой-то слишком вспыльчивый сегодня, давай-ка я помогу тебе выпустить пар первым!
Братья ошеломленно переглянулись. Никто из них не ожидал, что этот упрямец, всегда презиравший тренировки, вдруг начнет практиковать техники.
Ситу Хаоюэ не сдержался:— Ты начал учиться? Когда? И кто твой наставник?
— Да буквально три месяца назад. Перенял у деда парочку общедоступных третьесортных приемов. Думаю, чтобы раскидать вас, этого хватит с лихвой.
Ситу Хаоюэ окончательно рассвирепел:— Дугу Байтянь! Живее за город, живо выясним, чьи приемы лучше!
Ситу Аоюэ поддержал брата:— Мы хотели выразить почтение дяде Дугу и дедушке Дугу, но, видимо, это подождет. Сначала разберемся с тобой!
Младший, Ситу Минъюэ, для которого такие перепалки были делом привычным, просто стоял в сторонке и весело улыбался.
— Идет! Ждите меня, — бросил Дугу Байтянь.Он скрылся в глубине дома и через минуту вернулся, накинув на плечи легкую верхнюю одежду.
Стоял яркий весенний день. Дул легкий теплый ветерок, на небе не было ни облачка, и ласковое солнце дарило ощущение невероятной легкости и свежести. У дороги зеленела молодая, нежная трава, ветви плакучих ив колыхались, подобно зеленым шелковым лентам, — всё вокруг дышало пробуждением природы. Воздух был напоен сладким ароматом влажной земли и свежей зелени, повсюду царило дыхание весны.
Компания из четырех человек покинула пределы города. По дороге они увлеченно переговаривались.
Их дружба была закалена в бесчисленных потасовках. Несмотря на то, что Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ были старше Дугу Байтяня, в детстве им знатно от него доставалось — ровно до тех пор, пока он не перестал обижать «малышей». А позже, благодаря Ситу Минъюэ, они и вовсе стали почти родными. И хотя каждая их встреча превращалась в череду взаимных подколок и шутливых драк, их привязанность друг к другу была самой настоящей и искренней.
Ситу Минъюэ с любопытством спросил:— Зять, так какие именно приемы ты выучил?
— О, великое множество! Например, «Разделение гривы дикой лошади», «Золотой петух стоит на одной ноге»... А еще я приготовил особый прием «Ловля черепахи в кувшин» специально для старшего шурина, и «Ожидание зайца у пня» — для второго!
Ситу Хаоюэ в очередной раз взорвался:— Дугу Байтянь, повторяю в последний раз! Моя сестра еще не вышла за тебя! И даже когда выйдет, я буду для тебя старшим братом, а не каким-то там шурином!
Ситу Аоюэ тоже пригрозил:— Не чеши языком попусту, Байтянь. Скоро ты у нас на коленях пощады просить будешь!
— О, я уже просто сгораю от нетерпения!
Под непрекращающиеся взаимные подначки они добрались до своего излюбленного места для поединков — пригородного леса.
Однако, подойдя ближе, они заметили у самой опушки молодую пару. Юноша и девушка сидели в весьма двусмысленной, нежной позе; девушка заботливо вытирала пот со лба своего спутника. По всему было видно, что они присели отдохнуть после долгой дороги.
Поначалу Дугу Байтянь не обратил на них особого внимания. Но вдруг он заметил, как улыбки на лицах братьев Ситу мгновенно застыли. Движимый любопытством, он перевел взгляд на незнакомцев. В этот же миг пара тоже повернулась в их сторону.
Бум!
Дугу Байтяня словно поразил удар грома. В голове помутилось, мысли в одно мгновение испарились, оставив лишь звенящую пустоту. Потребовалось немало времени, чтобы он пришел в себя. Эта девушка... Неужели она — его любимая, о которой он грезил дни и ночи? За два года разлуки Ситу Минъюэ расцвела еще сильнее, ее красота буквально лишала дара речи. Прежняя угловатая девчушка превратилась в ослепительную, чарующую деву и была невероятно хороша. Но та, которую он так преданно ждал, сейчас ласково сидела рядом с другим. Ее спутник был безупречно красив и излучал благородную отвагу. В этот миг до Дугу Байтяня дошла страшная истина: предательство. Та, которую он любил всем сердцем, предала его.
Ситу Минъюэ тоже узнала приближающихся людей. Сконфуженно вскочив, она порывисто потянулась, чтобы поднять за руку своего спутника, но тут же испуганно отдернула ладонь. Юноша, напротив, держался совершенно непринужденно и спокойно поднялся на ноги.
— Старший брат, второй брат, младший... — тихо позвала девушка.
— Хм! — хором отозвались братья, синхронно отвернувшись.
Они никак не ожидали встретить сестру при таких обстоятельствах. Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ давно считали Дугу Байтяня своим будущим зятем, а младший Минъюэ и вовсе при каждом удобном случае величал его не иначе как «зять». То, что Дугу Байтянь станет мужем Ситу Минъюэ, в округе было секретом Полишинеля. И увиденная картина глубоко оскорбила братьев.
— Братец Байтянь, я... я... — Ситу Минъюэ растерянно лепетала, не зная, куда деться от стыда.
В этот миг сердце Дугу Байтяня разлетелось на мелкие осколки. Неужели это та самая девушка, что когда-то преданно любила его? Та, которую он боготворил? Та, что два года назад со слезами на руках заклинала его обязательно дождаться ее возвращения? Та, что с самого детства без умолку твердила: «Братец Байтянь, когда я вырасту, я стану твоей женой»?
Юноша явственно услышал, как внутри него с хрустом ломается что-то хрупкое. Все счастливые воспоминания разом нахлынули на него, оживая перед глазами чередой ярких картин.
Маленькая, прелестная, словно нефритовая кукла, девочка бежит за мальчиком и нежно щебечет: «Братец Байтянь, помедленнее, я не успеваю за тобой!»
«Братец Байтянь, покатай меня на спине!» — малышка карабкается к нему на плечи и счастливо смеется.
«Братец Байтянь, когда я вырасту, я обязательно выйду за тебя замуж!» — в ее голосе звучит твердая, детская решимость.
Мгновение — и картинка меняется. Маленькая девочка становится прекрасной юной девой. Она тихонько подкрадывается со спины и закрывает ему глаза ладошками: «Угадай, кто?»
Она бережно вытирает пот с его лба шелковым платком и ласково журит: «Братец Байтянь, хватит тебе драться с этими хулиганами, лучше поиграй со мной».
Девушка доверчиво склоняет голову на его плечо: «Братец Байтянь, я вырасту и стану твоей женой...»
Но вот видение искажается, и перед ним предстает взрослая, ослепительная красавица, чье лицо дышит утонченным очарованием. Она точно так же заботливо вытирает пот со лба юноши... Но этот юноша — не он. Ее изящный силуэт замер в нежных объятиях совершенно чужого человека.
Глаза Дугу Байтяня застлали жгучие слезы.
— А-а-а-а-а!.. — издав дикий, полный боли крик, он развернулся и изо всех сил бросился обратно к городу.
Сзади доносился отчаянный голос Ситу Минъюэ, умолявший его остановиться, но он лишь прибавил ходу. Юноша бежал без оглядки — больше всего на свете он боялся, что она увидит его слабость, увидит слезы в его глазах и услышит, как горько плачет его разбитое сердце.