Между двумя снова забурлила истинная ци. Сильный ветер поднял по всему переднему двору песок и камни, все заволокло дымом.
Дугу Байтянь был глубоко потрясен. Этот удар, потрясающий небо и землю, не был тем уровнем, которого он достиг в тот день, когда жертвовал собой и становился демоном. Теперь он наконец понял: тогда он лишь впервые заглянул в пределы ранга Ван и не достиг великой ступени ранга Ван. Вот каковы истинные мастера ранга Ван, достигшие великой ступени.
Когда яростный ветер стих, песок и пыль перестали летать, все вернулось к покою, и перед людьми предстали руины. Готовый рухнуть зал давно обвалился. Передний двор был покрыт мелким песком, не осталось и половинки кирпича.
Ян Жуй и Ли Чан стояли далеко друг против друга. Грудь обоих была залита кровью. Лица побледнели, но огонь битвы в глазах разгорался все сильнее. Могучая аура исходила от обоих и, заполняя все вокруг, обрушивалась на людей, вызывая желание пасть ниц и поклоняться. Люди поспешно гнали силу, чтобы сопротивляться, но у слабейших уже дрожали ноги. В конце концов они с неохотой отошли за спины других и укрылись вдали.
Такая аура почти не влияла на Дугу Байтяня, потому что он давно достиг Божественного сознания уровня Ди.
Это была чисто духовная схватка. Оба непрерывно поднимали силу, их аура все росла.
Аура Ли Чана наконец достигла высшей точки. Он крикнул:
— Последний, седьмой Удар Демонического Вана: Демонический закон без небес.
В то же время аура Ян Жуя тоже поднялась до предела. Он крикнул:
— Последняя форма Великой Техники Скорби: Небо и земля скорбят вместе.
Фиолетовый и белый лучи вышли из их ладоней. Ослепительное сияние затмило солнечный свет, резануло глаза людям, и слезы невольно потекли.
Люди поняли: это врожденная истинная ци, преобразованная из ладоней и выпущенная наружу как врожденный мечевой ган. Среди присутствующих, возможно, были достигшие врожденного состояния, но чтобы одной лишь ладонью выпустить материальный врожденный мечевой ган — об этом не только сделать, но и помыслить было невозможно.
Едва заглянув в врожденное состояние, ты уже входишь в число сверхпервоклассных мастеров. Достигнув врожденного состояния, ты становишься супермастером. Тот, кто способен выпускать врожденную истинную ци наружу, достигает уровня почти Вана.
Мастера ранга Ван уже способны превращать врожденную истинную ци во врожденный мечевой ган и выпускать его наружу. Они поражают врага и убивают невидимо, обладают способностями, непостижимыми для духов и богов. Это уже за пределами воображения обычных мастеров.
Два сгустка врожденного мечевого гана, словно настоящий металл, столкнулись в воздухе со звонким звуком «кэн-цян», от которого заныли кости ушей. При столкновении разлетающиеся во все стороны лучи, словно взрывы грома, изрыли передний двор ямами глубиной более одного метра. Песок и камни летели, пыль поднялась столбом.
Но фиолетовый и белый мечевые ганы продолжали кружить и сталкиваться в воздухе. Звон «кэн-цян» не умолкал.
Врожденный мечевой ган охватывал все большую область и, казалось, готов был распространиться на задний двор.
Ли Фан смотрел с сильной тревогой. Слуги и семьи усадьбы Ли жили в заднем дворе. Если так продолжится, люди в заднем дворе окажутся в опасности. Он обернулся к Цинь Аню. Цинь Ань подошел, похлопал его по плечу и сказал:
— Не волнуйся, с людьми в заднем дворе все будет хорошо. Бой скоро закончится.
Услышав это, Ли Фан встревожился еще сильнее. Ведь это был бой, от которого зависела жизнь его приемного отца.
Бой на арене достиг белой горячки. Фиолетовый и белый мечевые ганы непрерывно кружили и сталкивались над передним двором, словно тигр, идущий в гору, встретил тигра, спускающегося с горы, словно дракон в облаках встретил дракона в тумане. Противники были достойны друг друга, силы равны.
Издалека было видно: передний двор в песке и камнях, пыль столбом. Но над пылью вздымался мечевой ган. Фиолетовый и белый лучи, словно два божественных дракона, ревели и рычали, будто хотели разорвать пространство и уйти в небо.
Снова раздался звон «кэн-цян», а затем между небом и землей внезапно стало тихо. Взметнувшийся мечевой ган в мгновение исчез, все обратилось в пустоту.
Когда дым и пыль рассеялись, люди взглянули и увидели: оба мастера ранга Ван лежат на земле, вокруг лишь песок и камни.
Цинь Ань, Лю Ифэй и Хань Чуан поспешно бросились туда. Остальные тоже обступили их.
У уголков рта Ян Жуя и Ли Чана непрерывно выступала кровь. Одежда на груди давно пропиталась кровью. Кожа была мертвенно бледной, на лицах застыла боль.
Цинь Ань поспешно поднял Ян Жуя и быстро нажал несколько больших точек на его теле. Затем сел на землю, приложил обе ладони к его спине и помог ему гнать силу для лечения.
Хань Чуан тоже сел на землю и помог Ли Чану гнать силу для лечения.
Помимо потрясения от могучего искусства мастеров ранга Ван, в душах зрителей царила тревога. Они не знали, кто же победил в этом поединке.
Ли Фан волновался сильнее всех. Если вдруг Ян Жуй проиграл, то когда Ли Чан восстановит силы, кто его остановит?
Вдруг кто-то сказал:
— Пока эти два демона из империи Байюэ не могут разделиться, давайте убьем их, чтобы тот Ли Чан не навредил старому генералу Ли Линю.
Толпа дружно зашумела, люди заволновались.
Так уж бывает: стоит кому-то взять на себя смелость, и тут же находятся последователи.
Стоявший рядом Лю Ифэй выпучил глаза и разъяренно сказал:
— Пусть любой, кто посмеет шагнуть вперед, знает: я, Лю Ифэй, непременно сниму с него голову.
Взбудораженная толпа тотчас утихла. Имя — это тень. Разве можно не бояться гнева мастера ранга Ван? К тому же люди только что видели битву Ванов. Сразиться с мастером ранга Ван — верная смерть. Кто не дорожит жизнью? Зачинщик уже неизвестно куда спрятался.
Лю Ифэй продолжил:
— Разве воины империи Цинфэн способны на такую низость? Если мы и вправду так поступим, весь континент будет над нами смеяться, скажет, что нам не хватает мастерства и мы умеем лишь плести интриги. Воины империи Цинфэн благородны и открыты. Они ни за что не воспользуются чужой бедой.
К тому же у Ян Жуя и Ли Чана давно было благородное соглашение. Их дело еще не завершено. Сейчас никто не может вмешиваться. Если кто-то насильно сунет нос, пусть сначала пройдет через меня. — С этими словами он обвел всех взглядом.
После только что увиденной битвы Ванов кто посмел бы выйти «отведать»? К тому же слова Лю Ифэя были не лишены смысла.
Дугу Байтянь про себя подумал: «Вот он, мир сильных. Если бы здесь не сидел мастер ранга Ван, боюсь, два мастера ранга Ван из империи Байюэ закончили бы с ненавистью. Смерть — дело малое, но погибнуть от рук мелких негодяев — и после смерти не закрыть глаз».
В это время Цинь Ань и Хань Чуан закончили лечение и поднялись. Хань Чуан сложил руки в поклоне перед Лю Ифэем:
— Благодарю брата Лю за поддержку.
Лю Ифэй улыбнулся:
— Мы знакомы несколько десятков лет. К чему такие церемонии?
Цинь Ань разъяренно сказал:
— Вы и вправду покрыли позором лицо империи Цинфэн. Кто зачинщик? Кто?
Никто не посмел ответить.
Хань Чуан улыбнулся:
— Брат Цинь, не стоит так. Если бы дело происходило в империи Байюэ, сегодня, боюсь, было бы то же самое. Ведь это не просто поединок. Речь идет о жизни и смерти уважаемого генерала. Те, кто его поддерживает и любит, непременно должны думать о его жизни и смерти.
Так буря улеглась.
Примерно через час Ян Жуй и Ли Чан пришли в себя. Увидев, что они очнулись, три мастера ранга Ван обрадовались.
Лю Ифэй сказал:
— Чего это вы, старики, чем старше, тем горячее? В конце концов и жизнью рискнули, применили такие неистовые приемы.
Хань Чуан тоже сказал:
— Вы двое, старые черти, что, жизнь свою разлюбили?
Ян Жуй горько улыбнулся:
— Я тоже не хотел. Но этот старик насильно вынудил меня ударить. Если бы я не применил тот прием «Небо и земля скорбят вместе», он превратил бы меня в мясную кашу. — Он сделал паузу и продолжил:
— Старина, ты не проиграл, но и не победил меня. Соблюдай обещание, не ищи мести у старого генерала Ли Линя. Все прошло сорок лет назад. Кто прав, кто виноват? Виновата война. Ему уже почти восемьдесят, возможно, он и этот год не переживет. Тебе вовсе не нужно поднимать руку.
Услышав это, люди поняли: Ян Жуй и вправду хитер. Он сыграл на словах. Тогда никто не обратил особого внимания на их соглашение, думали, речь лишь о победе и поражении, и совсем не учли ничью. Старый конь борозды не портит.
Ли Чан улыбнулся:
— Старина, не ворчи. Если бы я хотел мстить, зачем бы стал выбирать время, когда вы трое здесь? Ли Линь пользуется уважением всего народа империи Цинфэн. Такого человека, если я и вправду убью, прав ли я буду или виноват? Я долго думал и наконец понял: это ошибка не одного человека, это ошибка войны. Поэтому я решил отказаться от мести.
Просто я не могу проглотить ту обиду сорокалетней давности. Сорок лет назад я приехал издалека мстить, но старые мастера ранга Ван империи Цинфэн поколотили меня так, что я позорно бежал обратно в империю Байюэ. И меня заставили поклясться, что сорок лет я не буду искать мести Ли Линю. Как, по-твоему, мог я проглотить эту обиду?
Цинь Ань сказал:
— О, так ты, старина, не смог проглотить обиду и уцепился за нас троих, захотел смыть прежний позор на нас? Ну ты даешь, старик. Недаром у тебя такой вспыльчивый нрав.
Ли Чан неловко улыбнулся:
— Кто же виноват, что старики империи Цинфэн так меня унижали? А еще ты, старый Ян, установил дурацкое правило: если я не смогу тебя победить, то не могу мстить Ли Линю. Ты меня слишком недооценил. Думаешь, я не понял, что ты цепляешься к словам? Я же знаю твои уловки.
Ян Жуй неловко улыбнулся:
— Так ты выместил всю злость на мне? А я-то думал, что ты и вправду решил биться со мной не на жизнь, а на смерть.
Все рассмеялись.
Так буря улеглась, все были довольны.
На переднем дворе делать было нечего. Люди направились в задний двор.
Дугу Байтянь смотрел на передний двор после битвы двух мастеров и был пьян душой. В его сердце поднялась безбрежная героическая страсть. Он остро ощутил прилив в душе. Он нашел первую цель на воинском пути: как можно скорее достичь ранга Ван. Он чувствовал, как кровь закипает. Это пробуждалась кровь рода Дугу, угасшего на тысячу лет. Это было наследие непобедимости. В его сердце поднялась могущественная уверенность.