И вот такая прославленная великая семья трижды и четырежды присылала людей, чтобы заполучить Дугу Байтяня. Он измучился. Быть под чьим-то началом было не в его характере. Но отказать — значит нажить могущественного врага. Сегодня он снова получил личное письмо от нынешнего главы семьи Наньгун, Наньгун Инсюна, с приглашением навестить семью Наньгун.
Он стоял в кабинете, нахмурив брови. В это время дверь открылась, вошел старый плут. За эти три месяца Дугу Байтянь дал ему часть Техники Чжаньтяня о лечении ран. Сначала старый плут отнесся к этому равнодушно, лишь время от времени медитировал по этой технике. Но через два месяца он вдруг обнаружил, что в его пустом теле появилась струйка текущей истинной ци. Он возликовал. Хотя говорил, что ему все равно, есть ли у него сила, когда появилась надежда полностью ее восстановить, он не удержался от криков. С тех пор он ежедневно медитировал. После более трех месяцев медитации и отдыха мутные глаза старого плута засияли мудростью, весь он стал бодрым.
— Парень Дугу, чего ты горюешь? Тебе бы радоваться. Убил столько разбойников и грабителей, заработал славу героя и много добра. Одним выстрелом двух зайцев. Поистине искусно. А еще я обучаю для тебя людей...
Дугу Байтянь перебил его:
— Старик, ты веришь в судьбу?
— Нет.
— Я тоже нет. Я твердо верю, что свой жизненный путь человек держит в своих руках. Но только что у меня возникло очень плохое предчувствие. Меня ждет большая беда.
— Разве ты не веришь в судьбу?
— Верно. Но у меня есть это чувство, очень плохое предчувствие. Если судьба существует, то моя борьба против судьбы начнется.
Старый плут посмотрел на него, задумался:
— Какие у тебя планы?
— Прошу старика взять Чжан Пина, старину Ци, Дин Пина и тех подростков, что тайно тренируются, и временно укрыться в тайном месте, продолжая обучение. Думаю, добра от разбойников хватит вам на несколько лет.
Старый плут посмотрел на Дугу Байтяня:
— Чем больше слушаю, тем больше кажется, что ты прощаешься перед смертью.
— Я просто предотвращаю неожиданности. Те подростки — хорошие дети из бедных семей, которых я нашел. С характером и способностями у них должно быть все в порядке. Прошу старика вложить в них душу. Что до бродячих мастеров, что пришли ко мне, они разного качества. Тех, у кого хороший характер, тотчас отправь с ничего не значащим заданием, чем дальше, тем лучше. А тех, кто «плох», оставь в этом доме. Хе-хе... пусть они...
…
В это время Дугу Байтянь уже ни о чем не тревожился и отправился в семью Наньгун.
Семья Наньгун поистине была знаменитой в империи Цинфэн. Глубокие дворы, дом к дому, двор к двору. Хотя и не княжеский дом, но «глубокая, как море» — это про нее.
Нынешний глава Наньгун Инсюн радушно принял его в гостиной:
— Племянник Дугу и вправду дракон среди людей. Такой могучий рост в империи Цинфэн редкость. Поистине муж, стоящий между небом и землей.
— Старший льстит. Младший готов провалиться сквозь землю от стыда.
— Хе-хе... Племянник, не стесняйся. Если не чураешься, зови меня дядюшкой.
— Тогда племянник осмелится, дядюшка.
Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, старый лис, говори уже, что нужно. Пришел в твои владения, а ты все кружишь».
— Хорошо, так мне роднее. Скажу прямо. Изначально я позвал племянника, чтобы выпить и поговорить о делах мира боевых искусств. Но моя непутевая дочь узнала, что ты недавно прославился и придешь к нам в гости, и непременно захотела с тобой померяться.
— О.
Дугу Байтянь опешил. Он кое-что знал об этой избалованной дочери семьи. Младшая принцесса семьи Наньгун, Наньгун Сяньэр, славилась как первая красавица империи Цинфэн. Ее слава затмевала даже главу семьи.
— Госпожа Наньгун хочет со мной померяться? Я польщен.
— Сяньэр, выходи.
Наньгун Инсюн крикнул в сторону ширмы.
Из-за ширмы вышла величественная, несравненная женщина. Один взгляд — и покоряешь город, второй — и покоряешь страну. Девушка была небесной красоты, прекрасна до невозможности смотреть прямо, заставляя чувствовать себя ничтожным.
Дугу Байтянь на миг замер, но тотчас пришел в себя. Это была самая красивая женщина, которую он видел. Только Ли Ши могла с ней сравниться. Если Ли Ши — холодная, гордая, одинокая луна, то эта девушка — гордое, ослепительное солнце.
Дугу Байтянь заметил, что взгляд девушки на него немного презрителен. В душе вспыхнул гнев: «Черт, что за взгляд? Красивая — и все можно? Думаешь, ты императрица? Я тебя...» Он мысленно выругался и, не уступая, встретил взгляд Наньгун Сяньэр с легким вызовом.
Наньгун Сяньэр, видя, что он не опускает глаз, а смотрит с вызовом, в ее презрительном взгляде появилось раздражение. Они с первой встречи начали дуэль взглядов.
Наньгун Инсюн кашлянул:
— Сяньэр, поздоровайся с гунцзы Дугу.
Наньгун Сяньэр, словно надменная принцесса, презрительно взглянула на Дугу Байтяня, фыркнула и села в стороне.
Старый лис неловко улыбнулся:
— Племянник, не обижайся. Я избаловал ребенка. Кхе... у меня есть дела. Поговорите пока, я выйду.
Дугу Байтянь опешил. Мысленно сказал: «Черт, что? Что? Старый лис сбежал? Оставляет меня тут с дочерью? Хочет, чтобы я ее соблазнил? Нет, черт, эта старая лиса все время хочет меня заполучить. Это ловушка с красавицей. Использует дочь, первую красавицу империи Цинфэн, чтобы я покорился, опустил голову. Я тебя...»
Наньгун Сяньэр склонила голову набок и взглянула на него:
— Дугу Байтянь? Очень знаменит?
Вид у нее был невероятно надменный.
Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, девчонка, погоди. Рано или поздно я тебя...» Он неторопливо взял чашку, отпил чаю, аккуратно поставил и сказал:
— Не очень.
— Хе-хе...
Смех красавицы был звонким, как серебряный колокольчик, но вид оставался надменным.
— Не строй из себя благородного передо мной. Я таких видела много.
— О, восхищаюсь, восхищаюсь.
— Чему ты восхищаешься?
— Во-первых, я восхищаюсь теми лицемерами с благородным видом. Перед такой надменной, невежественной, не знающей приличий избалованной девицей они сохраняют невозмутимый и воспитанный вид. Я поистине восхищен. Во-вторых, я восхищаюсь тобой. При таком разительном несоответствии между твоим внутренним содержанием и твоим лицом ты еще умудряешься быть такой надменной. Я невероятно восхищен.
Наньгун Сяньэр не разразилась гневом, как ожидал Дугу Байтянь. Ее лицо, наоборот, смягчилось. Она очаровательно улыбнулась, и вся комната словно стала светлее.
— Гунцзы Дугу и вправду настоящий герой. Не то что те, кто только умеет льстить и не знает стыда. Хотя ты меня только что и высмеял, и уколол, я вовсе не сержусь. Потому что сегодня я обрела настоящего героя.
Дугу Байтянь немного удивился, но быстро понял: дать пощечину, потом погладить. Даже если бы он говорил не так жестко, Наньгун Сяньэр в конце концов смягчилась бы. Это сродни «отпустить, чтобы поймать». Сначала подавить его духом, потом смягчиться. У людей такая психология: если тот, перед кем ты благоговеешь, даст тебе что-то, хоть малость, ты будешь ему безмерно благодарен. Поняв это, Дугу Байтянь невольно восхитился этой ослепительной красавицей. Это женщина, глубоко понимающая искусство управления людьми, с глубоким умом.
— Хе-хе... Госпожа поистине интересный человек. Придумала такой необычный способ приема гостей.
— Гунцзы Дугу все еще сердится на меня?
— Нет, вовсе нет.
…
— Как брат Дугу смотрит на семью Наньгун?
— Сила могущественная, мастеров как облаков. Можно назвать первой семьей боевых искусств Цинфэн.
— Эх! Со стороны семья Наньгун выглядит процветающей, великой семьей, от топота которой дрожит весь мир боевых искусств империи Цинфэн. Но это лишь внешнее. На самом деле семья давно на краю гибели. Мастеров мало, не хватает талантов, средств недостаточно... Семья Наньгун словно старый лев, у которого выпали все зубы. Осталось лишь вздыхать о закате.
— Хе-хе... По словам госпожи, семья Наньгун — бумажный тигр. Если так, то другие школы — бумажные кошки, бумажные собаки...
— Я знала, что гунцзы Дугу не поверит. Эх! Кто же разделит со Сяньэр ее печали? Сяньэр так устала...
На прекрасном лице застыло трогательное страдание.
Дугу Байтянь почувствовал волнение. Его настроение невольно стало печальным вместе с печалью Наньгун Сяньэр. Он исполнился к ней жалости и сочувствия.
— Брат Дугу, ты можешь мне помочь? Я и вправду чувствую себя такой одинокой. Дедушка неосторожно сошел с ума на тренировке и передал место главы отцу. Но у отца слабое мастерство, старейшины ему не доверяют. Только я могу разделить с отцом его печали. Сяньэр так беспомощна!
Слушая это печальное, горестное излияние, Дугу Байтянь едва не выпалил, что разделит с ней печали, что будет служить семье Наньгун, сделает для нее что угодно, даже умрет за нее. Но в этот миг Техника Чжаньтяня и Техника Потрясающего Неба одновременно пришли в движение. Истинная ци Чжаньтяня и истинная ци Цзинтяня потекли в его теле, непрерывно порождая жизнь. В голове тотчас стало ясно. Жалость и сочувствие к Наньгун Сяньэр исчезли.
Дугу Байтянь вспомнил о школах боевого искусства, о которых рассказывал старый плут. За эти три месяца он, новичок в мире боевых искусств, то и дело обращался к старому плуту, патриарху боевого опыта, за советом. Он довольно глубоко узнал школы боевого искусства континента, особенно разные удивительные техники и тайные методы.
Два больших слова «Покорить всех» тотчас всплыли в его сознании. Верно, Наньгун Сяньэр применяла к нему эту удивительную технику. Это была знаменитая на континенте божественная техника демонического культа. Техника, как и ее название, при великом мастерстве способна покорить всех. Те, кто ее практикует, — несравненные красавицы, потрясающие мир. Каждое их движение может смутить сердце и похитить волю. К счастью, за всю историю боевых искусств лишь немногие достигли великого мастерства в ней. Но каждый из них поднимал на континенте огромную бурю.