Снежинки, что прежде кружились в воздухе, в миг разрыва его одежды внезапно застыли и неподвижно повисли в воздухе.
Дугу Байтянь стоял в центре арены, подобный богу!
Тысячи глаз не мигая смотрели на него. Этот юноша, подобный божеству и демону, сейчас подавил всех.
А в душе Дугу Байтяня бушевало волнение. Вот она, сила? Вот он, предел сильного? Ощущение могущества было поистине чудесным. Ему казалось, будто он способен властвовать над этим миром. Присутствующие тоже ощутили устрашающее дыхание императора, сошедшего в мир.
Дугу Байтянь по-прежнему держал глаза закрытыми и медленно заговорил, чеканя каждое слово:
— Даос Серебряная Борода, ты признаешь себя побежденным?
Даос давно получил тяжелые внутренние повреждения. Сейчас все, что ниже головы, было закопано в землю, и ему было невыносимо душно. С трудом он произнес:
— Мои силы ничтожны, я не твой противник.
— Я спрашиваю, признаешь ли ты себя побежденным? — взревел Дугу Байтянь. Его глубокая сила заставила застывшие в воздухе снежинки снова пуститься в пляс.
— Прочь.
Он небрежно взмахнул рукой, и кружащиеся в воздухе снежинки растаяли и исчезли, пропали из пустоты. Одно потрясающее событие за другим давно притупило нервы собравшихся героев, но и эта сцена вызвала среди них волнение.
Даос Серебряная Борода тупо смотрел на все перед собой, и в душе его поднималось раскаяние. Зачем было связываться с этим странным и ужасающим юношей? Если бы ему дали еще один шанс выбрать, он бы ни за что не стал делать глупостей. Лицо его покраснело. Он терпел долго, прежде чем тихо произнес:
— Я признаю себя побежденным.
Толпа вскипела. Мастер старшего поколения говорил молодому мастеру слово «признаю». В зале поднялся невообразимый шум. Дугу Байтянь отчетливо чувствовал, как его невероятно возросшая сила стремительно убывает. Ощущение могущества постепенно покидало его. Он знал, что времени осталось мало. Его фигура, словно призрак, метнулась в толпу, выхватила Лу Фэна и вернулась в центр арены.
Лицо Лу Фэна было мертвенно бледным. Образ Дугу Байтяня, исполненный божественной храбрости и непобедимости, уже потряс его. Сейчас он побледнел от страха. Дрожащим голосом он сказал:
— Дугу Байтянь, ты, что ты собираешься делать?
— Я хочу, чтобы ты еще раз рассказал о том, что случилось в ту ночь.
— Я, разве я уже не говорил? Ты, не смей угрожать мне своим боевым мастерством. — Лу Фэн постепенно успокоился, потому что знал: здесь сидят пять мастеров ранга Ван, они ни за что не позволят Дугу Байтяню «бесчинствовать».
Дугу Байтянь внезапно поднял правую ладонь и занес ее над его лицом, готовясь ударить. Лу Фэн в страхе издал жалкий крик:
— А!
А из толпы раздался пронзительный голос:
— Нет, не убивай моего шисюна, я скажу.
Тотчас выбежала Сюй Юнь.
Дугу Байтянь остановил руку и холодно посмотрел на нее. Пять мастеров ранга Ван по-прежнему хранили молчание и тихо стояли в стороне.
Сюй Юнь сказала:
— Да, это мы, наставник и ученики, оклеветали тебя. Мы были неправы.
— Громче, я не расслышал. — взревел Дугу Байтянь.
— Это мы, наставник и ученики, оклеветали тебя. Мы были неправы.
Герои снова вскипели. Брань и крики не умолкали.
— Подло, поистине бесстыдные люди.
— Они покрыли позором лицо Дворца Падающего Неба.
— Отбросы.
Люди — очень практичные существа. Когда ты на вершине могущества, многие вьются вокруг тебя, превозносят тебя, льстят тебе. Когда ты терпишь полное поражение, упреки не умолкают.
Дугу Байтянь отвесил Лу Фэну две пощечины. Для воина это было величайшим оскорблением, тем более на глазах у стольких людей. В империи Цинфэн почти половина школ прислала представителей, и немало было людей из других стран. От такого унижения Лу Фэн тотчас потерял сознание. Сюй Юнь поспешно утащила его с арены, боясь, что Дугу Байтянь нанесет смертельный удар.
Дугу Байтянь подошел к даосу Серебряной Бороде и, глядя на него сверху вниз, сказал:
— Даос, ты когда-нибудь думал, что доживешь до такого дня?
Сейчас даос Серебряная Борода был унижен до предела. Его, мастера, молодой юнец вбил в землю. Его любимого ученика еще и опозорили. А теперь его самого допрашивают, словно преступника. Он все же был известной личностью многие годы и решил, что даже смерть не заставит его склонить голову.
Видя, что он молчит, Дугу Байтянь подошел еще на два шага и уселся ему на голову. На лице его появилась порочная усмешка.
— Пуф!
Он ухитрился выпустить громкий и звонкий... пук.
— Ха-ха...
Герои взорвались хохотом. Они никак не ожидали, что юноша, который только что выглядел исполненным властной мощи, в одно мгновение превратится в порочного уличного хулигана. Тем более не ожидали, что он совершит такой «подвиг».
Герои просто умирали со смеху. Лю Жуянь и ее служанка смеялись до слез. Дин Пин, Лю Ифэн и их компания были еще более невоздержанны. Они тут же принялись сочинять шуточные стишки, по одной строке каждый.
— Пук Дугу Байтяня потряс небо и землю.
— Влетел прямо в рот Серебряной Бороде.
— Даос услышал этот пук и остался очень недоволен.
— Побежал в Дворец Падающего Неба плакаться.
— Владыка Дворца Падающего Неба очень рассердился.
— Созвал приближенных совет держать.
Окружающие, слыша их шутовство, покатывались со смеху.
На лице Ситу Минъюэ появилась улыбка. Только что дыхание Дугу Байтяня, разрушающее небо и уничтожающее землю, вызвало у нее не только страх, но и чувство чужеродности, далекой отстраненности. А этот юноша с порочной усмешкой был тем самым Байтянем, которого она знала, который всегда ее жалел.
Даос Серебряная Борода внезапно потерял сознание. Не от реальной мощи оглушительного пука Дугу Байтяня, а от его внутреннего смысла. Мастер старшего поколения, известная личность, позволил юноше сидеть у себя на голове и «бесчинствовать». Он не смог этого вынести и отправился жаловаться богу сна.
Ли Фан в тот миг, когда Дугу Байтянь уселся на голову даоса, понял, что дело плохо, но остановить его уже не успел. Он и представить не мог, что тот совершит еще и такое. Это была их усадьба Ли, и он был обязан защищать гостей. Он не ожидал, что все так обернется. Он поспешно бросился в центр арены, чтобы отчитать Дугу Байтяня.
Но в это время Дугу Байтянь уже поднялся. Его высокая и могучая фигура обернулась вокруг арены, и он громко произнес:
— Сегодня я применил семейную технику Стремительного Прорыва против врага лишь потому, что был вынужден. Я, Дугу Байтянь, не грубый и невежественный человек. Уважаешь меня на меру — я уважаю тебя на десять. Если кто-то без причины нападет на меня, я не стану милосердным буддой. Даже если придется расстаться с жизнью, я буду с ним сражаться.
Сказав это, он внезапно опрокинулся навзничь.
Толпа мгновенно пришла в смятение. Герои наконец «поняли», почему сила этого юноши вдруг так возросла. Конечно, большинство все еще сомневалось, ведь сила Дугу Байтяня только что была слишком уж невероятной. Ситу Минъюэ побледнела и с горестным криком:
— Байтянь!
Бросилась к нему. Чжоу Тяньчжэн, Ван Фэй и другие тоже ворвались на арену. Лю Жуянь было неловко идти, но Шаньэр не имела предрассудков и быстро побежала туда. Ли Фан и пять мастеров ранга Ван вошли следом.
Дугу Байтянь почувствовал, что упал на землю, а затем тело потеряло чувствительность. Но сознание оставалось необычайно ясным. Ему казалось, что его окружила бесконечная тьма, вызывая глубокий страх, и одновременно знакомое чувство. Но он никак не мог вспомнить, когда встречал подобное. Чем отчаяннее он пытался вспомнить, тем меньше получалось. Голову пронзала боль. Наконец он полностью потерял сознание.
Дугу Байтянь очнулся только через три дня. Он не знал, что за эти три дня его имя разнеслось по всей империи Цинфэн, и он стал образцом для молодых мастеров. Даже знать и аристократы высшего общества знали о таком юноше, как Дугу Байтянь. Его Техника Девяти Превращений тоже стала известным боевым искусством империи Цинфэн, а мнимая техника Стремительного Прорыва превратилась в непревзойденное учение для драк и схваток не на жизнь, а на смерть. Некоторое время имя Дугу Байтяня постоянно было на устах у мира боевых искусств империи Цинфэн. Незаметно он стал мишенью для многих. Множество юношей решили помериться с ним силами. Разумеется, немало молодых девушек обрели нового кумира.
Через три дня Дугу Байтянь очнулся. Он уловил знакомый аромат жасмина, и сердце его дрогнуло. Он не смел открыть глаза. Он не хотел и не желал встречаться с тем прелестным образом.
У самого уха раздался тихий голос:
— Байтянь, ты наконец вышел в мир боевых искусств. Ты не поехал в империю Ушуан, а приехал в империю Цинфэн. Если бы я не пришла от имени школы навестить генерала Ли Линя, я бы вообще не увидела тебя. Я знаю, что я тебе надоела, что ты не хочешь меня видеть. Это я недостаточно тверда. Почему ты не дал мне немного времени? Я ведь все время по тебе скучала.
Она говорила и плакала. Плача, продолжала:
— Байтянь, скорее проснись. Я хочу слышать, как ты называешь меня Юээр, а не видеть твое равнодушное лицо... Спокойно лечись, я помогу тебе сварить лекарство.
Дугу Байтянь слушал, как шаги постепенно удаляются, и лишь тогда медленно открыл глаза. В душе поднялась волна умиления. В этот миг полог внезапно откинулся. Дугу Байтянь испугался: на таком близком расстоянии он ничего не почувствовал. Вошел Ван Демонов Ли Чан. Дугу Байтянь тотчас успокоился. Мастер ранга Ван способен на такое, что уж тут удивительного.
— Старший... — Дугу Байтянь хотел встать с постели.
Ли Чан удержал его и с улыбкой сказал:
— Не нужно церемоний. Почему ты только что притворялся спящим? Из-за той девушки? Юноша, береги то, что у тебя есть, пока не состарился, как я, и не начал сожалеть.
— Нет... — Дугу Байтянь замялся. Про себя он подумал: «Человек стар — становится мудр, от него ничего не скроешь».
— Молодым не стоит стесняться. Я тоже прошел через твой возраст. Разве я чего-то не понимаю? Ладно, не будем об этом. Я ждал в усадьбе Ли, пока ты очнешься, потому что хотел сказать тебе несколько слов. Юноша, ты мне нравишься. Вот что я хотел сказать. Если у тебя будут дела или неприятности, ищи меня в империи Байюэ.
— Благодарю старшего Ли за то, что так ценит младшего.
Дугу Байтянь был действительно тронут. Мастер ранга Ван оказался настолько простым в общении, что ради одного разговора с ним ждал здесь три дня.
Ли Чан сказал:
— Я хорошо разбираюсь в науке предсказаний, но тебя не могу понять. Однако у меня есть предчувствие: в будущем ты поднимешь на континенте бурю. И, похоже, она выйдет за пределы этого континента. Право, не знаю, что это будет за картина. Стоит ожидать.