— Ну как? Признаёшь?
— Не признаю! Есть силы — выйди против меня открыто, ладонь на ладонь!
— Дурак. Кто ещё, кроме тебя, стоит на месте, орёт, скачет, как медведь неуклюжий, руками молотит впустую? Ты думаешь, враг твой — чурбан деревянный, стоит и ждёт, пока ты его ударишь? В боевом искусстве побеждать силу мастерством — примеров не счесть. Ладно, лень с тобой разговаривать.
— Что ты понимаешь! «Как медведь неуклюжий, руками молотит впустую»... Мой Кулак Тирана — это прежде всего мощь, дух! Дух владыки, взирающего на мир, дух того, кто не уступит никому! Разве тебе, женщине, что только и умеет, что танцевать бестолково, это понять?
— Хе-хе, вот умора. Кулак Тирана... Ну и пошлое название, надо же додуматься. В боевом искусстве изменений бессчётно, а ты только что дрался как деревянный — шаги вообще не сочетались с ударами. И после этого ты ещё хвастаешься?
Дугу Байтянь на словах не уступал, но в душе молча соглашался. Этот кулачный стиль он создал совсем недавно, а его Техника Девяти Превращений находилась лишь в зачаточной стадии, далеко не совершенная, до великого завершения ей было ещё ой как далеко. Согласовать дыхание с этим стилем получалось пока не вполне гладко. Но внешне кулак выглядел грозно и внушительно — и надо же, эта девчонка раскусила его с первого взгляда. Что до шагов — он бился над ними много дней, но всё выходило не так, как хотелось.
— Что замолчал? Сестрица в точку попала, да? Хи-хи.
— Ещё раз! Я бью!
Левая рука метнулась обманным выпадом, а снизу нога уже летела в правое подреберье красавицы. Девушка уклонилась, и следом за этим на неё обрушилась целая серия теней кулаков. Яростная сила Ци взметнула опавшие листья во дворе, красавица же, словно в танце, носилась среди вихря ударов — то влево, то вправо, с невыразимой лёгкостью, точно прогуливалась по пустынному двору.
Дугу Байтянь сначала горячился и злился, кулаки мелькали, как два ветряных колеса, но даже края одежды девушки не задел. Двор наполнился бурлящей Ци, листья кружились в воздухе. Постепенно он успокоился, и каждый удар стал осмысленным — он смаковал его в сердце, дыхание Истинной Ци текло всё ровнее, а под ногами сами собой проявились шаги, созвучные кулачному пути.
Красавица тоже заметила перемену в Дугу Байтяне. Его кулак больше не гнался лишь за грубой мощью — теперь в грозном владычном духе проступала лёгкость, а ноги ступали в лад движениям, уклонения и развороты становились плавными, уже не теми механическими, деревянными, что прежде.
В глазах девушки промелькнула искра удивления.
А потом Дугу Байтянь достиг состояния, где в сердце не осталось ни радости, ни печали, ни желаний, ни стремлений — лишь безмятежная тишина. Всё внешнее словно перестало для него существовать; он просто следовал чувству, самозабвенно изливая свой кулак. Истинная Ци, будто наконец отыскав собственную колею, радостно и плавно текла по его телу. Шаги стали лёгкими и проворными, исчезла прежняя неуклюжесть.
Изумление красавицы не поддавалось описанию. Ещё мгновение назад — неловкий, смешной юнец, а теперь — точно подменили человека. Прозревать в бою — дело обычное, но чтобы такой, как этот мальчишка, поднялся так быстро... такое встречалось редко.
В дворе Дугу Байтянь — суровый и прекрасный ликом, без радости и печали — двигался легко и свободно. Красавица уже не была так расслаблена, как прежде: не только уклонялась и избегала, но и сама начала наносить удары руками и ногами. Её стан был дивно прекрасен, движения — легки и воздушны, точно у небожительницы.
Двое в дворе: один — кулак твёрдый и яростный, владычный дух, другая — лёгкая и изящная, точно фея, не вкусившая мирской пыли, в танце развевающихся одежд.
Видя, что Дугу Байтянь дерётся всё сильнее, красавица нарочно помогала ему: усилила нажим в руках и заметно ускорилась.
Под напором внешней силы Дугу Байтянь оставался спокоен и собран — ни радости, ни печали. Но шаги его заметно переменились: прыжки дракона и тигра — в них была и мощь, и лёгкость.
Встретить красавицу — великая удача в жизни Дугу Байтяня. Пока в его душе царила пустота и ясность, девушка непрерывно подкидывала ему приёмы, заставляя прорываться снова и снова — и его боевое искусство совершило качественный скачок. Сила его не просто поднялась со второго уровня до первого — что куда важнее, он постиг смысл мастерства. Он ведь создавал своё искусство, сплавляя воедино чужие техники. И это озарение в самом начале пути ускорило его понимание смысла мастерства по меньшей мере на пять лет — благодать, которой хватит на всю жизнь.
По мере того как давление красавицы росло, Дугу Байтянь совершил новый прорыв. Кулак стал ещё грознее, Ци бурлила, являя во всей полноте владычную мощь. Бурлящая Истинная Ци изорвала в клочья кружившиеся листья, а рубаха на его высоком, крепком теле разлетелась под напором Ци, обнажив могучие, литые мышцы. Длинные волосы развевались, хотя ветра не было, — во всём являлось владычное величие.
Дугу Байтянь простым прямым ударом метнул кулак в красавицу. Девушка уклонилась от острия атаки, метнувшись в сторону.
— Бум!
Кулак угодил прямо в платан за её спиной. Ствол толщиной с бочку переломился пополам. Вот какова оказалась мощь одного яростного удара.
Когда платан рухнул, Дугу Байтянь словно очнулся, и красавица тоже прекратила атаку. Глядя на дерево, перебитое собственным ударом пополам, он не мог сдержать волнения. Закрыв глаза, он мысленно прошёл весь путь заново.
Красавица молча смотрела на него, боясь хоть чем-то помешать. Она понимала: если сейчас он не осмыслит произошедшее, то сегодняшний прорыв может откатиться назад.
Дугу Байтянь медленно открыл глаза — ясные, прозрачные, в глубине мерцал таинственный свет.
Девушка поняла: теперь Дугу Байтянь достиг уровня первоклассного мастера.
— Хи-хи, поздравляю, глупый младший братец! Из второразрядного юнца — да сразу в первоклассные мастера! Как будешь меня благодарить?
Дугу Байтянь знал: не подкидывай ему девушка приёмы, не помогай нарочно — никогда бы ему не прорваться так. Благодарность переполняла сердце, но вслух он ни за что не уступил бы этой милой и несносной девчонке, что не раз доводила его до немоты.
— Девчонка, в благодарность я так и быть женюсь на тебе, на воришке, которую никто не берёт. Эх...
— Что?! А ну повтори, мерзавец!
Красавица вспыхнула от гнева.
Дугу Байтянь возликовал. С этой девушкой он вечно оказывался в проигрыше, особенно бесила её вечная ухмылка — точно её ничем не проймёшь. А теперь она наконец разозлилась — радость его была безмерна.
— Говорю, проявлю благородство — женюсь на тебе, на воришке, которую никто не берёт. Счастлива до смерти? В душе небось прыгаешь от радости?ыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыы
Он совсем не заметил, как лицо красавицы потемнело, и продолжал:
— Эй, сестрёнка-воровка, чего молчишь?
— Иди к чёрту!
Дугу Байтянь ощутил лишь лёгкое дуновение аромата — и щёку обжёг звонкий шлепок.
— Ты... сестрёнка-воровка, за что ты меня бьёшь? — Дугу Байтянь изобразил полнейшую невинность.
— Бью тебя, свиная башка, за дело! Не знаешь, что некоторые шутки девушкам говорить нельзя? Я решила тебя наказать.
— Что?! Мало того что ударила — ещё и наказать хочешь? Ты что, Чжоу Бапи? — вскричал Дугу Байтянь, а потом пробормотал себе под нос: — Да я тебя теперь и сам не боюсь...
Красавица рассмеялась:
— Глупый братец, ты не просто самонадеянный невежда. Достиг первого уровня — и уже возомнил себя непобедимым? Смех, да и только. Если сложить всех первоклассных мастеров пяти стран — Цинфэн, Байюэ, Ханьтан и прочих — ты бы их и за десять дней не пересчитал. Ты среди них — капля в море. Не говоря уж о тех, кто выше первого уровня, и о сверхмастерах. Ну а меня ты и подавно не победишь.
— Это почему «подавно»? Ты что, сильнее тех, кто выше первого уровня, и даже сверхмастеров?
Красавица не ответила словами — ответила делом. Легко взмахнула рукой, и сломанное дерево медленно поднялось с земли, плавно подплыло и зависло прямо над головой Дугу Байтяня. Внезапно дерево рассыпалось на кусочки, обратилось в пыль и посыпалось вниз.
Дугу Байтянь застыл. Разве это дело рук человеческих? Он стоял, разинув рот, и пыль, кружась, оседала на его плечи. Всё произошедшее перевернуло его прежнее понимание боевого искусства. Эта сверхмощь, сродни божественному искусству, не укладывалась в голове. Время для него словно остановилось — тело застыло, как изваяние, а в душе бушевали волны.
Когда-то он отдал себя демоническому пути, и его сила взлетела до уровня Вана — но такой мощи, как у этой красавицы, у него не было и близко.
Мысли его метались. Неужели эта девушка достигла легендарного уровня Шэн? Невозможно... На вид она младше его на год-два, да и характер — совсем детский. Как такое возможно? В столь юном возрасте — такая сила?
— Девчонка, ты... ты достигла уровня Шэн?
— Скоро достигну, но пока нет. Хи-хи, испугался?
— Ты сама тренировала своё искусство?
— Ты что, идиот? Разве боевое искусство может кто-то другой за тебя тренировать?
— ...
Дугу Байтянь онемел, но в душе был потрясён до глубины.