— Малыш Беляк, как ощущения?
— Эти виды просто чудесны. Безмятежные, тихие, гармоничные, освежают душу.
— Верно, — сказала Сюаньсюань. — В простой жизни повсюду разлита высшая красота, важно, умеешь ли ты её ценить.
— Глядя на такую гармоничную, безмятежную красоту, тело и душа расслабляются, появляется смутное чувство отрешения от мира. Красиво, конечно, но если долго смотреть, это размывает геройские устремления. Хорошо, что такие виды редки.
— Ты ошибаешься, — сказала Сюаньсюань. — Красота повсюду, просто ты не замечаешь. Думаешь, такая красота ослабит твои геройские устремления? Я так не считаю. Она очищает душу, возвышает дух, позволяет спокойно смотреть на всё. Если применить это в боевом искусстве, успехи будут выдающимися.
Дугу Байтянь вздрогнул. Только теперь он понял, почему Сюаньсюань в столь юном возрасте обладает таким ошеломляющим мастерством. Такие достижения не случайны. У неё ясный ум, широкая душа, она видит проблемы глубже и дальше других, поэтому в тренировках добивается вдвое большего с меньшими усилиями. Поистине девчонка с высоким талантом.
— Ты права. В простой, безмятежной жизни повсюду разлита истина, важно, постигнешь ли ты её.
На этот раз вздрогнула Сюаньсюань.
— Паршивый Малыш Беляк, не думала, что у тебя могут быть такие мысли. Я всегда считала, что ты только и знаешь, что шататься по миру боевых искусств да гнаться за славой. Раз ты так думаешь, я была несправедлива к тебе. На самом деле мир боевых искусств, полный острых ощущений, с другой стороны — разве это не красота жизни? Раньше я за деревьями не видела леса, считала, что убийства в мире боевых искусств — скука. Теперь поняла: это тоже жизнь. Раз бесчисленное множество людей выбирает её, значит, есть причина для её существования. В жизни нет хорошего и плохого, есть лишь бесчисленные переживания.
— Верно, жизнь — это опыт. Теперь я понял, почему твоё мастерство так высоко. Ты распространила жизненный опыт на своё боевое искусство.
— Ты прав. Многое в моём мастерстве взято из обычной жизни. В обыденном проявляется необычное. Особенно это полезно для духовного совершенствования.
— От этого разговора я и вправду многое почерпнул.
— Вообще, достигнув моего уровня, трудно расти дальше. Этот разговор дал мне большое вдохновение. Спасибо тебе.
— Если правда хочешь меня поблагодарить, спой мне песню. — Тут в полной мере проявилась хулиганская натура Дугу Байтяня.
Сюаньсюань вздохнула:
— Поистине несчастье для мира боевых искусств. Теперь в нём стало одним бесстыжим больше. Если такой, как ты, выйдет в мир боевых искусств, и однажды, возгордившись, вдруг станет сильным, страшно представить, что станется с этим миром. Раз так, небо позволило мне помочь тебе наставить тебя на путь.
— Эй, какое ещё «наставить на путь»? Сюаньсюань, не шути так. Я ведь небо, нет, небо — мой хороший друг. Наши с ним дела тебя не касаются.
— Хе-хе… — Сюаньсюань рассмеялась. — Дугу Байтянь, я тобой просто восхищаюсь. Ты такие бесстыдные слова говоришь.
— Какие бесстыдные? Его зовут Небо, меня — Байтянь. Сам подумай, какие у нас отношения.
— Болтун.
Они болтали и смеялись.
— Сюаньсюань, я давно хотел спросить. Кто сделал эти маски? Почему они такие точные? Если попадут в руки злодеев, разве не принесут огромный вред?
— Не волнуйся. Мастер, сделавший эти маски, давно умер. Он изготовил всего семь таких масок. И все они у меня. Миру боевых искусств они не повредят. Боюсь только, как бы ты, паршивец, не использовал свою маску для всяких «злодейств».
— Клянусь, Дугу Байтянь никогда не использует эту маску во вред миру боевых искусств.
— Вообще, такие маски не представляют угрозы для настоящих мастеров. У каждого свой особый дух. Как только сила достигает уровня Ван, эти мастера видят тебя насквозь, никакая маска не поможет.
— О, мастера выше уровня Ван — это здорово. Как же к этому стремятся!
Они говорили с удовольствием и не заметили, как в небе уже сияла луна. Только тогда оба почувствовали голод. После обеда и до сих пор они ничего не ели.
Дугу Байтянь достал из каюты вино и еду, расставил на палубе. Они ели, пили вино, любовались луной. Невыразимо приятно.
В эту ночь луна была особенно яркой. Она отражалась в реке, и двое, уже сонные, почти не различали, где небо, а где отражение. Так они и заснули.
Наутро Дугу Байтянь проснулся, чувствуя в объятиях тонкий аромат. Открыл глаза — Сюаньсюань лежала в его объятиях в двусмысленной позе. Не может быть, неужели так и проспали всю ночь? Кровь вскипела. Не думал, что, открыв глаза, увидит такую пикантную сцену. Но он не смел пошевелиться. Он хорошо знал, как страшна эта чертовка. Даже сейчас ему было боязно. Кто знает, как разъярится эта чертовка, когда проснётся. Но одного он не боялся: он лежал там же, где и вчера, это чертовка сама к нему прикатилась. Наверняка эта девчонка беспокойно спит, катается туда-сюда. Он не смел двинуться, боялся разбудить чертовку, тогда недоразумение станет ещё глубже. Пришлось снова закрыть глаза и притвориться спящим.
Через некоторое время Сюаньсюань проснулась.
— А-а-а! — закричала она.
Дугу Байтянь чуть не оглох, но продолжал притворяться.
Сюаньсюань вырвалась из его объятий. Сначала проверила свою одежду, потом прислушалась к телу, нет ли где дискомфорта. Всё было в порядке. Она с облегчением выдохнула. Тут же, разъярённая, выхватила меч и хотела зарубить Дугу Байтяня. Увидев, что он ещё не проснулся, разозлилась ещё больше. Воспользовался её телом и спит так спокойно.
Пнула его ногой, и он перекатился. Дугу Байтянь вскрикнул «ай» и «проснулся».
— Сюаньсюань, что с тобой? Ты опять лунатишь? Вчера ты спала очень беспокойно. То ударишь меня кулаком, то пнёшь ногой, один раз чуть не прыгнула в реку. Хорошо, я тебя удержал. Чтобы присмотреть за тобой, я заснул только под утро. Ты чего? Опять лунатишь?
Сюаньсюань засомневалась. Только что они действительно обнимались, но на стороне Дугу Байтяня. Она подумала: «Неужели я сама перекатилась к нему? Похоже, он не знает, что произошло. Такая неловкая ситуация, лучше не вспоминать».
— Дугу Байтянь, я тебя только что ударила без причины. Просто ты мне не нравишься, вот и захотелось.
Дугу Байтянь с обиженным лицом:
— Что? Сюаньсюань, как ты можешь быть такой несправедливой? Я же считал тебя хорошим другом, а ты так со мной.
— Хороший друг должен делить с тобой печали. Мне плохо, значит, ты должен позволить себя побить.
— Ладно, ладно. Если тебе плохо, побей меня ещё. Кто же знал, что ты мой друг. Эх, «не повезло с человеком».
— Хорошо.
«Бам-бам!» — действительно отлупила его.
Дугу Байтянь хоть и получил, но внутренне радовался. Не будь он таким сообразительным, получил бы не кулаками, а мечом.
Сюаньсюань встала:
— Бить тебя — поделом. Кто просил говорить, что я лунатик? У меня нет такой привычки, просто иногда во сне двигаюсь много. — Тут она немного смутилась.
Дугу Байтянь мысленно сказал: «Ты ещё знаешь, что беспокойно спишь? И смущаешься? Забавно. Девушка может так спать. Необычно мило». Но потом подумал: «Как бы ты ни была беспокойна, тебе до меня далеко». Тут он призадумался: «А может, это я во сне беспокойно спал, перекатился к ней, обнял и перекатился обратно? По прошлому опыту такое вполне возможно. Похоже, эта взбучка не совсем незаслуженна».
А вслух сказал:
— Да, ты не лунатик. И во сне двигаешься не сильно.
— Ты ещё говоришь?
— Ладно, ладно, молчу.
Солнце показало половинку улыбки на востоке. Сияние разлилось тысячью лучей, радужными красками, блистательное и полное жизненной силы, как смеющийся ребёнок. Рыбы в реке, казалось, тоже чувствовали радость утренней зари и весело плавали. Иногда большая рыба выпрыгивала из воды, поднимая брызги, добавляя утру живости. Аромат диких цветов и трав на берегах, смешанный с запахом земли, ударил в лицо. Сразу стало свежо и радостно.
Дугу Байтянь глубоко вдохнул свежий воздух:
— Сюаньсюань, ты правда уходишь?
— Да, я иду в империю Байюэ. Сейчас как раз удобно сойти.
— Когда мы увидимся?
— Если суждено, встретимся.
Дугу Байтянь взволновался:
— Не верю я в эту дурацкую судьбу. Если ты не придёшь ко мне, а я не знаю, где ты, как мы встретимся? Скажи, где твой дом. Я потом обязательно найду тебя.
Сюаньсюань рассмеялась, её смех был ярче восточной зари.
— Глупец, не надо так. Не волнуйся, мы обязательно встретимся.
— Правда? Ты опять не говоришь наоборот?
Сюаньсюань улыбнулась:
— На этот раз я тебя не обманываю. С тобой так весело, я обязательно приду с тобой поиграть.
Дугу Байтянь остолбенел:
— Со мной весело? Мы расстаёмся, а ты не чувствуешь ни капли грусти, только веселье? О небо! Я считал тебя другом, а ты так со мной. Увы, горе!
— Ладно, не разыгрывай. Есть ещё одно очень весёлое место, похожее на тот подземный дворец. В следующий раз возьму тебя с собой. Но сначала подтяни боевое искусство, не будь таким слабаком.
— Договорились. Ты обязательно придёшь меня искать.
— Договорились.
— Мы уже друзья, а ты так и не показала мне своего истинного лица. Может...
Сюаньсюань хихикнула:
— Я очень страшная, поэтому ношу маску.
— Не верю.
— Не верь, — улыбнулась Сюаньсюань.
— Какой бы страшной ты ни была, я, как друг, не отвернусь. Дай хоть разок взглянуть.
— Но я-то отвернусь от тебя. Хи-хи…
— Ты правда не покажешь? Серьёзно?
Сюаньсюань засмеялась:
— Хватит болтать. Причаливай к берегу, мне пора.
Дугу Байтянь причалил. Сюаньсюань легко спрыгнула на берег.
— Сюаньсюань, ты уходишь. Нам попрощаться со слезами или поцеловаться на прощание?
— Давай со слезами. — И она ударила ладонью по воде. Столб брызг обрушился на Дугу Байтяня, мигом превратив его в мокрую курицу.
Сюаньсюань побежала вдаль, крича:
— Спасибо, Малыш Беляк, я и вправду растрогалась. Не думала, что ты и вправду зальёшься слезами и попрощаешься со мной слезами.
Дугу Байтянь был удручён.
Видя, что Сюаньсюань вот-вот исчезнет вдали, Дугу Байтянь крикнул:
— Сюаньсюань, вчера ночью твоё тело так приятно пахло!
Сюаньсюань стремглав вернулась. Дугу Байтянь в испуге отплыл на середину реки. Хорошо, что река здесь достаточно широкая, иначе он боялся бы, что она перепрыгнет.
Теперь настала очередь Дугу Байтяня с улыбкой смотреть на неё. Сюаньсюань в ярости выхватила меч и с ненавистью смотрела на него с берега.
— Ха-ха, Сюаньсюань, ты тоже очень страстная! Провожать меня тысячу ли всё равно придётся расстаться. На этом всё, возвращайся.
— Проклятый Малыш Беляк, что ты имел в виду?
Дугу Байтянь усмехнулся:
— Что имел в виду? Хе-хе, правда хочешь знать?
— Говори.
— Вчера среди ночи кто-то залез ко мне в объятия и так сладко спал. А утром отплатил мне злом за добро, отлупил.
— А! Ты всё знаешь?
— Смешно, как я могу не знать.
Сюаньсюань в ярости топнула ногой:
— Дугу Байтянь, мерзавец, я тебя убью. Это ты ночью замыслил недоброе, у тебя были грязные мысли, ты...
— Девчонка, не клевещи на хорошего человека. Ты такая свирепая, настоящая чертовка. Разве я посмею тебя тронуть? Честно говоря, мы оба беспокойно спим. Кто прав, кто виноват, не разберёшь. Зачем придираться?
Сюаньсюань стояла на берегу, смущённая и злая, но ничего не могла поделать. Лодка была в восьми чжанах от неё. Даже с её непревзойдённой лёгкостью она могла прыгнуть только на семь чжанов, до лодки не достать.
Глядя, как лодка уплывает, Сюаньсюань крикнула:
— Дугу Байтянь, слушай внимательно. В следующий раз, когда встречу, я тебя так отлуплю, что ты зубы по земле собирать будешь.
Дугу Байтянь громко расхохотался:
— Сюаньсюань, я жду. Если выйдешь замуж, не выходи за другого, выходи за меня.
— Дугу Байтянь, я тебя не прощу...
Дугу Байтянь хохотал.
Дугу Байтянь наконец простился с Сюаньсюань, но в душе было очень тоскливо. В такое солнечное утро его сердце наполнилось печалью расставания. Хоть стояло разгаре лета, в душе повеяло осенью.
Осенний ветер чист, луна светла,Листва то соберётся, то ушла.Холодные вороны, сев, взлетают, словно вьюга,Когда мы встретимся, моя подруга?И эта сцена, это чувство — боль и разлука.
Теперь он вдруг понял, что больше не винит Ситу Минъюэ. Чувствами нельзя управлять. Теперь он это испытал.
Дугу Байтянь постоял, потом невольно усмехнулся. Что это с ним? Чего он такой сентиментальный? Подумаешь, маленькое расставание. Мужчине просторно везде. Как можно печалиться, как женщина? Подумав так, он повеселел.