— Да вы, парни, просто сами хотите поглазеть на красотку, вот и придумываете дурацкие отговорки, — хмыкнул Дугу Байтянь. — Но даже не думайте об этом. Те люди — настоящие мастера, нам с ними не совладать.
Ситу Хаоюэ тоже посерьезнел:— Их внутренняя сила, возможно, не уступает нашей, но их жажда крови просто ужасает.
Ситу Аоюэ поддержал брата:— Верно. Раз мы чувствуем эту ауру даже на таком расстоянии, значит, они убивали, и убивали много. Должно быть, это чьи-то тайные наемники, обученные лишь одному — лишать жизни.
Посовещавшись, компания решила обойти это место стороной.
Однако не успели они сделать и десятка шагов, как сзади раздался свист рассекаемого воздуха. Чужаки заметили их, бросились в погоню и в мгновение ока взяли в плотное кольцо.
Преследователи разделились на два лагеря: одни были в черных одеждах, другие — в серых. Но всех их объединяло одно — от них веяло леденящей душу жаждой убийства. Их взгляды оставались холодными, а лица — каменными. Типичные безжалостные головорезы.
Последними к оцеплению подошли двое молодых господ. Один — высокий, но с такой внешностью, что без слез не взглянешь: вороватые бегающие глазки и вытянутая мордочка — вылитый крысиный оборотень. Второй — пониже, зато круглый и раздутый, как настоящий зимний кабачок. Местные хулиганы едва сдерживали смех: и вот эта парочка фриков еще пыталась строить из себя крутых мастеров цзянху и делить женщину? Неудивительно, что девушка из рода Ли не захотела иметь дел ни с одним из них. Впрочем, самой виновницы переполоха поблизости видно не было. Наверное, с такой внешностью ухажеров и сама девица недалеко от них ушла.
Юноша с крысиной мордой холодно процедил:— Кто вы такие? Что здесь вынюхиваете?
Один из уличных задир тут же дерзко выкрикнул из толпы:— А тебе-то какое дело? С какой стати мы должны отчитываться перед тобой?
Взрыв хохота! — вся банда дружно загоготала.
У Дугу Байтяня внутри всё похолодело. «Дело дрянь, — подумал он, — здесь вам не подворотня, где можно чесать языком». Эти чужаки явно не шутили, а от их главарей за версту несло порочной, зловещей аурой. Самого Байтяня так и подмывало начистить им физиономии, но, кроме братьев Ситу, за его спиной стояла лишь толпа необученных уличных мальчишек. Против профессиональных убийц они не продержались бы и минуты.
— Щенок, как ты смеешь так разговаривать с нашим молодым господином? Жизнь надоела?! — рявкнул дюжий детина в черном и ринулся на дерзкого хулигана.
Дугу Байтянь мгновенно преградил ему дорогу, примирительно подняв руки:— Почтенный старший брат, не гневайся! Этот мой приятель в детстве вместо рисовой каши объелся клейстера, вот мозги у него набекрень и завернулись. Языком молоть не умеет, мы его в городе вообще Вторым Дурачком кличем. Вы же — статные, благородные мужи, сразу видно — вершите великие дела на просторах поднебесной. Зачем вам марать руки о юродивого?
В душе Байтянь сам себя крыл последними словами: «О Небеса, поверить не могу, что я несу эту приторную чушь! Аж самого тошнит».
Оболганный хулиган за его спиной уныло притих, не понимая, радоваться ему или обижаться.
Байтянь тем временем продолжил, скосив взгляд на Хаоюэ и Аоюэ:— Если уж кого и жалеть, так это вот тех двоих несчастных «чудищ с кабаньими головами». Их еще младенцами бросили в этом лесу, и выкормила их дикая свинья. Только к шестнадцати годам местный старый охотник поймал их и отучил бегать на четвереньках по чаще. По правде говоря, мы сегодня и пришли-то в этот лес лишь для того, чтобы эти кабаньи головы навестили свою престарелую приемную мать-свинью.
Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ мысленно взвыли от ярости: «Дугу Байтянь, ты сам — свиная голова! Ах ты скотина! Подумаешь, мы во время драки случайно пару раз приложились сапогами по твоей заднице! Ну погоди, супостат, ужо мы с тобой поквитаемся». Из последних сил они сдерживали гнев, чтобы не выдать себя.
— Ха-ха-ха!.. — грохнули со смеху наемники из серого лагеря, да и уличная шпана за спиной Байтяня едва сдерживала глумливое хихиканье.
Главарь-«кабачок» злорадно ухмыльнулся, глядя на братьев Ситу:— Эй, кабаньи морды, раз вы столько лет прожили со свиньями, то наверняка обучены их языку? Ну-ка, хрюкните пару раз для почтенной публики!
«Ну всё, приплыли», — понял Дугу Байтянь. Он-то надеялся сгладить углы шуткой и зубоскальством, но эти наглецы окончательно потеряли берега. Кто такие братья Ситу? Они — родные сыновья нынешнего владыки великого клана Ситу Цзинъюня! Разве могли они стерпеть подобное оскорбление?
Вспыльчивый Ситу Хаоюэ взревел, как раненый зверь:— Ах ты паршивый кабачок! Да я тебя на пару сварию, заживо зажарю, в котле заживо стушу! Смерти ищешь, тварь?!
Ситу Аоюэ тоже сделал шаг вперед, процедив сквозь зубы:— Вы все сегодня ляжете в эту землю.
От яростной ауры, внезапно хлынувшей от двух братьев, наемники невольно вздрогнули и подобрались. Дугу Байтянь понял: добром это дело точно не кончится, сейчас прольется кровь.
Но в этот самый миг, словно божественная мелодия, над лесной поляной прозвучал чистый, чарующий голос:— Почтенные, прошу вас, усмирите свой гнев.
Из чащи, плавно покачиваясь, вышла молодая дева в белоснежных одеждах. Облик ее был соткан из осенних вод и чистейшего нефрита; казалось, сама девятинебесная дева-небожительница спустилась в мир смертных. Ее неописуемая, совершенная красота казалась иллюзией, прекрасным сном — любое земное изящество меркло и увядало перед этим ликом.
Время словно остановилось. Бойцы с обеих сторон застыли на месте, вытаращив глаза, и над поляной повисло лишь тяжелое, хриплое дыхание очарованных мужчин.
Дугу Байтянь на мгновение тоже потерял дар речи, а в его голове закружился вихрь мыслей: «Как Небеса могли сотворить столь безупречное создание? Один взгляд — и рушатся стены городов, второй взгляд — и гибнут империи! Неудивительно, что эти два уродца готовы глотки друг другу перегрызть. Если бы кому-то посчастливилось взять такую деву в жены, можно и умереть без сожалений. Но вы только посмотрите на этих двоих слизняков! Если бы такая красота досталась им — в мире не осталось бы справедливости! Жабы захотели отведать мяса лебедя — раскатали губу! Если уж кому ее и завоевывать, так это мне!» Но тут перед его мысленным взором внезапно мелькнуло другое лицо — Ситу Минъюэ, и сердце вновь отозвалось тупой, привычной болью.
Байтянь со всей силы ущипнул себя за бедро, возвращая ясность мыслям. Он огляделся: его приятели превратились в форменное стадо пускающих слюни волков — стояли с разинутыми ртами, словно под действием злых чар. Даже братья Ситу пожирали девушку плотоядными взглядами, а уж о двух уродливых молодых господах и говорить нечего — у тех слюна едва ли не капала на траву.
«Тьфу, позорище», — подумал юноша.
Подавив волнение в груди, Дугу Байтянь вновь прямо и открыто посмотрел на прекрасную незнакомку:— Молодая госпожа воистину подобна сошедшей с картин небожительнице — чиста, изящна и благоуханна. Позвольте узнать ваше почтенное имя?
Девушка по фамилии Ли слегка удивилась. Этот высокий юноша держался абсолютно спокойно, его взгляд оставался кристально чистым, без тени похоти или низменных мыслей, что не могло не вызвать у нее легкого уважения.
— Мое имя — Ли Ши, — мягко ответила она. — Могу ли я узнать, как величать благородного господина?
— Ничтожный перед вами зовется Дугу Байтянь. Мне девятнадцать лет, холост.
Красавица не сдержала легкой, чарующей улыбки. Толпа вокруг снова впала в ступор, а когда до парней дошел смысл слов Байтяня, они разом обратили на него полные ярости взгляды — не стали исключением даже братья Ситу. А двое уродливых господ в один голос взревели:— Наглый деревенщина, как ты смеешь вести себя столь непочтительно?!
Дугу Байтянь лишь мысленно цыкнул языком. Вот она — сокрушительная сила истинной красоты! Но чего он точно не ожидал, так это того, что его верная банда решит в точности повторить его маневр.
— Ничтожный Ситу Хаоюэ, мне двадцать один год, холост, обладаю высокими моральными устоями и... — (его бесцеремонно перебили).
— Ничтожный Ситу Аоюэ, мне двадцать лет, холост, в любви верен до гроба, заботлив и... — (его тоже перебили).
— Я — Ли Ху, мне двадцать, холост, ответственен, имею большие амбиции в карьере и... — (перебит).
— Я — Лю Чжицян, двадцать лет, холост, мастер боевых искусств, мою ноги каждый божий день и... — (перебит).
...
Даже обычно скромный Ситу Минъюэ успел выдать несколько слов, начав с «Ничтожный перед вами...», но договорить ему так и не дали — на поляне поднялся невообразимый гвалт, парни то и дело перебивали друг друга.
Дугу Байтянь слушал этот балаган с разинутым ртом. Что за чушь они несут? Никакой фантазии! Ладно бы просто копировали его, так ведь один хвастает «карьерой», а другой и вовсе выставил как главное достоинство то, что «моет ноги каждый день»! «Позор на мою голову», — подумал Байтянь, готовый сквозь землю провалиться от стыда за своих товарищей.
Молодой господин-«кабачок» грозно прикрикнул:— Вы, оборванцы, посмели оскорбить своим шутовством фею Ли! Жить надоело?!
«Крысиный оборотень» тоже зловеще процедил:— Деревенские нечесаные псы, никогда не видели благородных дев, даже ухаживать толком не умеют, несут какую-то околесицу!
— А тебе-то какое дело?! — в этот раз уличная шпана проявила поразительное единодушие, гаркнув хором, после чего покатилась со смеху.
Лица двух уродливых вожаков пошли багровыми пятнами от унижения. Терпение их лопнуло:— Взять их! Вырезать всех до единого! — наемники по обе стороны синхронно выхватили из ножен острые клинки.
— Погодите, — вновь раздался мягкий голос Ли Ши. — Могу ли я просить обоих молодых господ оказать мне услугу и не проливать кровь? Я бы хотела перемолвиться парой слов с этим господином Дугу наедине.
Два уродца мгновенно преобразились: на их лицах расцвели приторные, заискивающие улыбки.— Раз молодая госпожа Ли просит, как мы можем отказать? Вы что, оглохли?! А ну, убрать оружие и отойти!
— Благодарю вас, господа, — Ли Ши слегка склонила голову и повернулась к Байтяню. — Господин Дугу, не согласитесь ли вы пройти со мной для беседы?
— Разумеется. Это величайшая честь для меня.
Под аккомпанемент десятков взглядов, каждый из которых мог бы на месте испепелить человека, Дугу Байтянь бесстрашно последовал за Ли Ши. Он понятия не имел, о чем эта таинственная дева хочет с ним говорить, но его сердце бешено колотилось от волнения. В этот миг ему показалось, что давняя рана от измены Ситу Минъюэ окончательно исцелилась.
Ли Ши медленно ступала под сень деревьев. Ее грациозный силуэт и едва уловимый, пьянящий аромат пробуждали в душе самые смелые фантазии, заставляя оставшихся на поляне мужчин тихо скрежетать зубами от зависти. Когда они отошли достаточно далеко от чужих ушей, девушка остановилась и повернулась к нему.
— Господин Дугу, вы ведь местный, из городка неподалеку?
— Верно.
— Вы обладаете весьма незаурядной и гордой статью. Должно быть, вы происходите из какого-то великого и прославленного клана?
— Ну что вы, — усмехнулся юноша. — Я всего лишь обычный деревенский парень, где уж мне тягаться с великими кланами поднебесной.
— Вот как? Разве род Дугу не считается в этих краях большой и влиятельной семьей?
— Ха-ха, на весь наш городок остался лишь один наш дом с такой фамилией. Какое уж тут величие.
Услышав это, Ли Ши не сумела сдержать секундного проблеска радости в глазах. Дугу Байтянь, внимательно следивший за ее лицом, тут же это подметил, и в его душе зародилось подозрение: «Она пришла сюда ради нашей семьи? Не может быть. В современном цзянху никто и не вспомнит о роде Дугу, мы давно стали лишь строчкой в древних хрониках. Или она разглядела во мне неотразимого красавца и решила сойтись поближе?» Как бы ему ни хотелось верить во второй вариант, парень оставался реалистом и понимал, что это сказки. А значит, верна первая догадка. Раз эти уродливые господа со своими армиями убийц-смертников заглядывают ей в рот, ее статус невероятно высок. Зачем же столь знатной, прекрасной и загадочной деве являться в захолустье ради угасшего рода? Неужели и те два уродца примчались за тем же?..
Решив прояснить ситуацию, Дугу Байтянь пошел на хитрость и решил прощупать почву.
— Пусть сейчас наш клан и переживает не лучшие времена, но в прошлом наши предки вершили историю боевых искусств континента.
— О? В вашем роду были императоры? Но я что-то не припомню ни одной династии с дворянской фамилией Дугу, — Ли Ши изо всех сил старалась говорить равнодушно, но Байтянь отчетливо уловил, как в ее голосе проскользнули нотки крайнего, лихорадочного возбуждения.
«Точно! Она ищет наследие Дугу!»
— У нас не было правителей над простым людом, — гордо ответил юноша. — Зато в нашем роду рождались истинные Императоры цзянху. В стародавние времена один из моих великих предков прошел весь континент войной, сокрушил каждого сильнейшего мастера под куполом неба, заставив мир боевых искусств склониться перед его абсолютным величием.
Говоря о Боге Войны Дугу Чжаньтяне, Байтянь испытывал самое искреннее, глубокое благоговение. Основатель рода был для него недосягаемым идеалом, сущностью, превзошедшей самих богов, поэтому его голос невольно зазвенел от гордости.
Ли Ши на мгновение завороженно замерла, но быстро взяла себя в руки, и на ее губах заиграла искренняя, торжествующая улыбка:— За всю историю нашего континента мастеров, достигших священного ранга Бога Войны, можно пересчитать по пальцам одной руки. Так вы, оказывается, прямой потомок великого Дугу Чжаньтяня? Прошу простить мою дерзость, я полна почтения к вашему роду.
— Былое величие рассеялось, как дым. То были свершения предка, а мы, его потомки, увы, оказались бессильны сохранить его славу, — притворно вздохнул Байтянь.
Теперь он был уверен на все сто процентов: эта красавица явилась сюда целенаправленно ради секретов клана Дугу. Но что такого ценного могло остаться у обедневшего, забытого всеми рода, ради чего стоило поднимать на уши мастеров цзянху?
После этого Ли Ши перевела разговор на самые обычные, отвлеченные темы. Дугу Байтянь слушал ее и поражался: эта девушка была не только неописуемо красива, но и невероятно хитра. Она выведывала тайны так искусно и тонко, что обычный человек никогда бы ничего не заподозрил. Юноша ощутил законную гордость: какая бы гениальная интриганка ни стояла перед ним, он всё равно сумел раскусить её замысел с первых же секунд! Интересно, какое лицо у нее будет, когда она поймет, что ее раскрыли? Представив эту картину, Байтянь не сдержался и глуповато заулыбался.