Центральные земли империи широким поясом окружали столицу. Климат здесь был мягким, почвы — плодородными, поэтому землю плотно поделили между собой лорды. Одни владели несколькими деревнями, другие, вроде дома Селтрин, могли поднять пять-шесть тысяч солдат.
Владения дома Селтрин лежали на северо-западе центрального региона. Отсюда Макс собирался двигаться на юг, попутно склоняя на свою сторону западных лордов.
Можно было пойти и на восток, но там армия наследного принца получила бы слишком удобную позицию. Выбирать заведомо худший путь Макс не собирался.
— Ты говорил, что покажешь нам силу громкого имени, — напомнил Камиан, ехавший рядом.
— Говорил. А что?
— Хочу увидеть, как это работает.
— Увидишь.
Макс усмехнулся.
— Первую победу можно списать на случайность. Вторую — на везение. После третьей эти отговорки уже не работают. Я и дом Селтрин разбили армию отцеубийцы больше трёх раз.
Он нарочно поставил своё имя впереди имени дома. Не только из тщеславия, хотя без него тоже не обошлось.
В этой войне Максу требовалась слава героя. Только так он мог получить достаточно веса, чтобы однажды не дать безумной принцессе превратить себя в удобный инструмент.
Камиан уловил смысл, но всё же покачал головой.
— Звучит внушительно, однако...
— Сейчас сам всё поймёшь.
Макс посмотрел в сторону одного из всадников.
— Дункан.
— Что нужно, Спаситель?
К ним подъехал Рыжий Зверь — огромный мужчина, переживший такой ад, из которого другие уже не возвращались. Во время осады он тоже удерживал стену и зарубил немало врагов.
— Есть работа.
— Какая?
— Поедешь послом. Передашь требование о сдаче.
С начала гражданской войны Селтрины впервые посылали к противнику с таким предложением. Раньше у них не было ни сил, ни положения. Теперь всё изменилось.
Дункан прищурился.
— Почему я?
Всю жизнь он сражался — и на настоящих полях боя, и на подпольных аренах. Дипломат из него получался примерно такой же, как монах из пьяного наёмника.
Но Макс выбрал его не случайно.
— У тебя самая страшная рожа во всём войске.
— Чего?!
Дункан перекосился. Остальные, подумав, согласно закивали.
— И какое это имеет отношение к переговорам?
— Будешь угрожать. Тут ты точно справишься.
Дункан долго молчал.
Вскоре он, проклиная Макса и весь белый свет, направился в баронство Уортон.
— Милорд, нужно немедленно просить подкрепление из столицы и готовить замок к обороне.
Капитан рыцарей говорил твёрдо, хотя по его лицу было видно: хороших вариантов он не видел.
Барон Уортон, толстый мужчина с рыхлыми щеками и маленькими глазками, дрожал так, что подрагивал даже подбородок. Лоб блестел от пота.
— А-армия наследного принца с ними не справилась. Что сделаем мы?
— Не говорите так, милорд. Вы должны держаться. Селтрины только что пережили тяжёлую битву. Они измотаны и не смогут долго стоять под нашими стенами.
Капитан старался говорить уверенно. Разум в его доводах был, но барона это не успокоило.
— А столица вообще пришлёт помощь? После такого разгрома у них остались свободные солдаты?
Сидеть в осаде без надежды на подкрепление Уортон не собирался. Именно неизвестность пугала его сильнее всего.
— Я полагаю...
Капитан не успел договорить. В зал вбежал гонец.
— П-посол! Прибыл посол дома Селтрин!
— Посол?!
Барон распахнул глаза.
— З-зачем он... Нет, впустите его!
— Милорд, он наверняка потребует сдачи, — быстро сказал капитан. — Не позволяйте себя запугать.
— Я сам разберусь. Помолчи.
— Ошибка будет стоить нам всего. Если мы предадим наследного принца, его армия уничтожит баронство!
— Я сказал, что подумаю!
Спор оборвал тяжёлый топот.
В зал вошёл Дункан.
— Милорд, посол дома Селтрин...
— С дороги!
— Ай!
Грохот!
Дункан отшвырнул гонца плечом и зашагал вперёд так, словно явился в собственный дом. Барон побледнел. Капитан, напротив, налился яростью.
— Как ты смеешь? Что ты себе позволяешь?!
Дункан повернул к нему голову.
— Это ты как смеешь так разговаривать с послом великого дома Селтрин?!
Последние слова он прорычал, выпустив ауру.
Капитан захлебнулся ответом. Такой силы обычный рыцарь небольшого баронства выдержать не мог. Его лицо стало белым, колени подогнулись. Солдаты у стен тоже замерли и забыли, как дышать.
— П-прекратите, — выдавил барон.
Дункан убрал ауру, но легче никому не стало.
Дело было не только в давлении силы. Сам вид посла внушал ужас. Огромный, бугрящийся мышцами, с растрёпанными рыжими волосами и лицом, на котором словно был написан смертный приговор.
Капитан всё ещё пытался сохранить достоинство.
— Ваше поведение недопустимо...
— Закрой пасть и проваливай, пока цел!
Бух!
Кулак Дункана врезался ему в лицо. Капитан отлетел, рухнул на пол и больше не шевельнулся.
В зале повис мёртвый холод.
Нормальный посол так себя не ведёт.
Но перед отъездом Макс дал Дункану ясный приказ.
Барон Уортон — трус. Не уговаривай его. Дави до конца.
Дункану это всё ещё казалось безумием. От любого другого он отмахнулся бы, но Макс до сих пор не ошибался там, где речь шла о людях и войне.
Ладно. Посмотрим, что выйдет.
Он медленно подошёл к барону.
Уортон затрясся ещё сильнее. Перед Дунканом он выглядел кроликом, которого прижал к земле волк.
Рыжий Зверь едва не усмехнулся, но вовремя сделал лицо пострашнее.
— Ты барон Уортон?
— Д-да.
— Повторять не стану. Слушай внимательно.
— Ч-что именно?
— Это твой единственный шанс.
Барон подался вперёд.
— Сдашься — останешься жив.
Дункан выдержал паузу, а потом рявкнул:
— Решишь сопротивляться — сдохнешь! И вся твоя семья вместе с тобой! Понял?!
— А-а!
Ноги барона подломились. Он плюхнулся на пол и уставился на посла снизу вверх.
— Не веришь — попробуй победить нас, — продолжил Дункан. — Только сначала подумай: если армия наследного принца не справилась с великой армией дома Селтрин, что сделают твои жалкие люди? Ты правда решил выступить против непобедимого молодого господина Макса?
Барон открыл рот, но не издал ни звука.
Слава Макса и дома Селтрин, выросшая после череды побед, давила сильнее любой ауры. Уортон уже проиграл в собственной голове.
— Долго ждать не буду. Считаю до пяти. Не ответишь — значит, выбрал войну. Пять! Четыре! Три!
— Стойте! Я сдаюсь! Сдаюсь!
Барон выкрикнул это так быстро, будто боялся не успеть до следующей цифры.
Над замком Уортон подняли белый флаг. Ворота распахнулись настежь.
Солдаты Селтрина, готовившиеся к осаде, смотрели на распахнутые ворота и не понимали, что происходит.
— Это всё?
— Они вот так просто сдались?
Один Макс сиял от удовольствия.
— Я же говорил.
Камиан всё ещё не верил своим глазам.
— Как Дункан успел так быстро?
— Не все похожи на тебя. Иногда полезно смотреть на людей, а не только на собственный меч.
Макс рассмеялся.
Он намеренно начал с барона Уортона. Более трусливого лорда поблизости было не найти. При малейшей опасности тот искал, кому бы поклониться, лишь бы сохранить шкуру.
Первая сдача имела особое значение.
Труднее всего оказаться первым. Зато после первого белого флага другие лорды начинают думать: Если ему позволили жить, почему я должен погибать?
Страх распространяется быстро. Пример — ещё быстрее.
— Вот что делает с людьми репутация, — сказал Макс. — И это только начало. Смотрите внимательно.
Настоящее наступление дома Селтрин началось без единого выстрела.
Армия Макса прокатилась по западной части центральных земель, словно буря.
Совсем без сопротивления не обошлось. Но те, кто решил сражаться, становились предупреждением для остальных.
Сначала войска Селтрина ломали оборону. Потом казнили лорда и его семью, не оставляя надежды на прощение.
Условия были просты и понятны каждому: сдача сохраняет жизнь, сопротивление ведёт к смерти.
Результат сказался сразу.
Белые флаги поднимались один за другим. Поход, который мог превратиться в долгую бойню, шёл почти без задержек. Сражаться приходилось лишь изредка.
Войско Селтрина двигалось всё дальше на юг.
Макс и дом Селтрин становились центром новой волны гражданской войны.
Над имперской столицей словно плыл погребальный звон. Во дворце говорили вполголоса и старались не попадаться на глаза наследному принцу.
Адольф Перезия был в ярости.
— Макс Селтрин! Проклятый Макс Селтрин! Мерзкий ублюдок!
Звон!
Кубок разлетелся о стену. Лицо Адольфа исказилось, во взгляде плескалась жажда убийства.
Причин хватало.
Тридцать тысяч солдат не сумели захватить даже одно графство. Более того, они потерпели сокрушительное поражение и оставили на поле около десяти тысяч человек.
Отряд магов уничтожен. Осадные машины потеряны. Общий ущерб едва поддавался подсчёту.
— Хм...
Даже Гэлбрейт, учитель наследного принца, не находил слов, способных его успокоить.
Поражение стоило не только людей. Оно сбило наступательный порыв и заставило союзников усомниться в силе Адольфа.
Впрочем, оставались и хорошие новости.
С востока к столице шли войска дома Каверн, а с юга — армия герцога Хенатуса. Восточная армия насчитывала восемьдесят тысяч солдат, южная — сто тысяч. Восточные войска закалились в боях с пиратами, южные — с племенами Красной пустыни.
Ещё двадцать тысяч стояли в самой столице. Лорды центральных земель, сохранившие верность наследному принцу, могли собрать около пятидесяти тысяч.
Итого — четверть миллиона бойцов.
С такой армией можно было перевернуть всю войну.
— Поражение горько, но прошлого не изменить, — наконец сказал Гэлбрейт. — Нужно восстановить порядок и думать о следующем ударе.
Адольф ещё некоторое время тяжело дышал, потом опустился на трон.
— Ты прав. Я хочу придумать для этого ублюдка Макса казнь помучительнее, но придётся потерпеть.
Адольф был тираном, однако не позволял гневу полностью лишить себя рассудка. Когда требовалось, он умел принимать холодные решения.
Именно поэтому Гэлбрейт всё ещё оставался рядом.
— Каверн и Хенатус уже ведут армии к столице, — напомнил он. — Скоро мы сможем начать настоящее наступление.
Вот где скрывалась главная сила наследного принца.
Когда восточные и южные войска подойдут, положение изменится.
— Хорошо. Подождём, — ровно ответил Адольф.
У входа в тронный зал раздался крик:
— Ваше Высочество! Прибыл гонец!
— Впустить.
Гонец вошёл бледный, как покойник.
— В-ваше Высочество! Срочное донесение!
— Говори.
— М-Макс Селтрин...
Лицо наследного принца потемнело.
— Что ещё сделал Макс Селтрин?
Гонец замялся.
— Не тяни, мать твою!
— Он повёл армию на юг и захватывает западные владения центрального региона. Больше десяти лордов уже сдались или были разбиты.
— Что за бред?!
Грохот!
В стену полетел ещё один дорогой предмет.
— Они только что закончили осаду! Каким образом они уже выступили? И ты хочешь сказать, что десять владений пали за несколько дней? Кто подсунул тебе эту ложь?
— Это правда, Ваше Высочество! Клянусь!
Гонца едва не казнили на месте. Спасли его новые посланники, один за другим ворвавшиеся в зал.
— Дом Селтрин вынудил виконта Эссекса сдаться!
— Баронство Моубрей тоже пало!
Такого хода не ожидал ни Адольф, ни Гэлбрейт.
В тронном зале снова стало тихо, как на похоронах.
А потом дворец содрогнулся от рёва наследного принца:
— Макс Селтрин! Проклятый ублюдок!