Поэтому Британия должна была любой ценой помешать Франции занять Египет.
В истории, узнав о высадке Наполеона в Египте, Британия немедленно послала Нельсона с флотом к египетским берегам. В Абукирском сражении он уничтожил одиннадцать французских линейных кораблей и убил командующего Брюэса, отрезав Наполеону путь к отступлению.
Теперь британский флот располагал уже сорока пятью паровыми боевыми кораблями. Пусть это было лишь шестьдесят процентов от запланированного — сказалась нехватка паровых машин, — и всё же они могли прикрыть главные линейные силы от атак французских паровых судов, которых у французов было шестьдесят.
Это вновь давало британскому Средиземноморскому флоту, опиравшемуся на численное превосходство в линейных кораблях третьего ранга и выше, способность действовать в Средиземном море.
А затем, стоило лишь перерезать пути снабжения высадившейся в Египте французской армии, — и французам осталось бы лишь одно: бросить Египет.
Более того, Британия могла бы попутно распространить своё влияние и на него.
Впрочем, по сравнению с Египтом, Гибралтар был для империи стратегически важнейшим пунктом, и прежде всего следовало завершить его снабжение.
Пикс с досадой сунул приказ Адмиралтейства за обшлаг; «Виктори» под ним уже замедлял ход.
Выйдя на палубу, он невооружённым глазом различил пороховой дым, окутавший Гибралтарскую скалу.
Десятки шлюпок с солдатами британской морской пехоты уже пристали к берегу. Внутри крепости, у крутого склона горы, также стягивались несколько сотен человек, готовые атаковать артиллерийские позиции франко-испанских сил.
Не прошло и десяти с лишним минут, как на прибрежный пляж обрушились французские ядра.
Это была работа тридцатидвухфунтовых гаубиц.
Эти длинноствольные тяжёлые орудия при большом возвышении обладали дальнобойностью до двух с половиной километров. Стоило французским артиллеристам выдвинуться на северо-западную оконечность Гибралтарского полуострова, как они уже могли угрожать судам, стоявшим в гавани.
Крепостные орудия Гибралтара открыли ответный огонь. Свыше тысячи британских солдат, стиснув зубы, устремились на позиции союзной артиллерии.
Встретили их дружные залпы нарезных штуцеров рассыпного строя.
Правда, из-за угрозы крепостной артиллерии французская пехота была рассеяна очень широко, и орудиям пришлось временно отойти назад, чтобы их не нащупала какая-нибудь особо удачливая британская кавалерия.
Егерские штуцеры образца 1790 года наносили бросившимся в атаку англичанам жестокий урон.
Не прошло и двадцати минут, как британцы, оставив на поле две-три сотни трупов, в панике откатились.
Французская тяжёлая артиллерия немедленно снова выдвинулась вперёд и продолжила обстрел, корректируемый с воздушных шаров.
Полковник Кёртис вынужден был приказать второму эшелону вновь штурмовать позиции союзников.
И снова — залпы штуцеров, горы трупов, отступление, и свежие силы бросаются в атаку...
Наконец Кёртис услышал за спиной долгожданный звук горна — сигнал, что все припасы уже перенесены на обратный скат крепости.
Не теряя ни секунды, он приказал отходить.
За этот короткий час с небольшим он потерял более восьмисот солдат.
Но зато только что закончившаяся операция по снабжению доставила гибралтарскому гарнизону продовольствия и боеприпасов примерно на четыре месяца. Можно было наконец-то перевести дух.
Едва британцы отступили, артиллерия франко-испанских сил тоже отошла и, держась за пределами досягаемости крепостных пушек, принялась обстреливать сам город Гибралтар. В городе жило более восьми тысяч британцев — семьи солдат гарнизона, купцы и рыбаки. Британское правительство намеренно переселило их сюда, чтобы закрепить своё господство над Гибралтаром.
Да, Жозеф прекрасно понимал, что взять Гибралтарскую твердыню прямым штурмом почти невозможно.
Двадцать лет назад франко-испанские силы, пользуясь тем, что американская Война за независимость сковала руки Британии, собрали многотысячную армию, пятьдесят линейных кораблей и осадили Гибралтар. Французские конструкторы даже построили десять плавучих батарей, обшитых дубовой бронёй толщиной в метр восемьдесят, которые, неся на себе тяжёлые орудия, подходили вплотную к крепости и открывали огонь.
Осада длилась более трёх лет, но крепость, которую обороняло всего пять тысяч британцев, так и не пала. Сами же союзники потеряли убитыми свыше пяти тысяч человек.
Поэтому стратегия Жозефа с самого начала сводилась к тому, чтобы, используя Гибралтар, сковывать и истощать Британию.
Ни в коем случае не бросать солдат на прямой штурм.
И не тратиться на дорогостоящие морские плавучие батареи. В прошлый раз англичане подожгли их калёными ядрами: из десяти сгорело шесть, а пользы от них не было почти никакой.
Теперь же оставшиеся четыре плавучие батареи вытащили в море с единственной целью — отвлечь внимание британского флота. Чтобы присматривать за ними, англичанам волей-неволей приходилось держать в море по меньшей мере четыре линейных корабля.
Главная же ударная мощь вся была сосредоточена на суше.
Семьдесят тридцатидвухфунтовых гаубиц, по правде говоря, обошлись не так уж и дорого... Ну, главным образом потому, что все расходы несли испанцы, так что и жалеть было не о чем.
Под наводкой воздушных шаров эти орудия могли довольно точно закидывать снаряды внутрь крепости. Стреляли они разрывными бомбами с трубчатыми запалами. [Прим. 1]
Хотя взрывная сила чёрного пороха была до жалости слаба, десяток-другой ядер всё же могли отправить на тот свет одного британского солдата.
Англичане хотят забиться поглубже в скалу, спасаясь от обстрела?
Тогда уж я пошлю испанских сорвиголов на решительный штурм.
При темпе в сто тысяч ядер в год гарнизон можно было попросту выбить до последнего человека месяцев за семь-восемь.
Конечно, британцы будут присылать на транспортах подкрепления.
А это — повод для французов поохотиться на транспорты снабжения. Не надо многого: четыреста-пятьсот человек за рейс — уже славно.
К тому же после разрушения городских кварталов всем жителям придётся искать пропитания в крепости, что ещё тяжелее ляжет на плечи британской службы снабжения.
Жозеф никуда и не торопился. Франко-испанские войска вели огонь с дальней дистанции и практически не несли потерь. Крепостные орудия, конечно, добивали до их позиций, но на расстоянии свыше двух километров прямым попаданием накрыть отдельную пушку было всё равно что выиграть главный приз в лотерею.
Так и будем изматывать друг друга. Поглядим, кому станет хуже.
Надобно заметить, что вся сухопутная армия Британии насчитывала от силы шестьдесят-семьдесят тысяч солдат. Держать десять тысяч в Гибралтаре — всё равно что изъять пятнадцать процентов мобильных сил.
.....
Получив донесение о завершении снабжения, Пикс тоже с облегчением перевёл дух.
Не теряя времени на передышку, наутро он приказал флоту следовать в Египет, втайне надеясь, что там удастся запереть французские десантные корабли и с лихвой окупить вчерашние потери.
Однако, когда грозный британский Средиземноморский флот дошёл почти до самой Мальты, встречное британское торговое судно, прибывшее из Александрии, доставило Пиксу весть: французская армия ещё четыре дня назад покинула Египет. Мамлюки разбиты, и османский султан вновь обрёл власть над этой страной.
[Прим. 1] Разрывные снаряды на деревянном поддоне, с трубчатым запалом, появились ещё несколько десятилетий назад.
Однако в ту эпоху единственной взрывчаткой был чёрный порох, и мощность взрыва оставалась крайне слабой. Обычно поражались лишь те, кто находился в двух-трёх метрах. К тому же после взрыва ядро уже не могло рикошетировать, так что его убойная сила часто уступала простому сплошному ядру.
Поэтому даже к эпохе Гражданской войны в США большинство армий всё ещё предпочитали сплошные чугунные ядра. Одно рикошетирующее ядро могло катиться до шестидесяти метров и при удаче перемолоть добрый десяток человек.
(Конец главы)