Жозеф, глядя на гладкую, тщательно обработанную поверхность кронштейна, сразу понял, что точность здесь отменная.
Вскоре эксперт из Академии наук, сверившись с чертежом, огласил результат:
— Максимальный допуск — девятнадцать сотых миллиметра.
Жозеф с улыбкой повернулся к Ленуару и зааплодировал. Остальные тут же подхватили аплодисменты.
Это был воистину исторический миг, и не только для Франции, но и для всей мировой промышленности.
Жозеф обернулся к генеральному директору Королевской прецизионной компании:
— Как обстоят дела с подготовкой серийного выпуска нового фрезерного станка? Я хочу приобрести один для Королевской мастерской. Уверен, Его Величество будет в совершенном восторге от этой машины.
День рождения Людовика XVI был уже не за горами, и поворотный фрезерный станок стал бы для него самым лучшим подарком.
Директор поспешно ответил:
— Ваше Высочество, и производственное оборудование, и персонал полностью укомплектованы. Мы готовы начать выпуск в любой момент.
— Поначалу планируем выпускать по одной машине каждые два-три месяца, а через год выйти на две машины в месяц.
Жозеф с некоторым сожалением вздохнул:
— Что ж, тогда первый станок придётся передать Объединённой паровой компании.
В конце концов, разработка мощного парового двигателя была делом наиважнейшим, а подарок отцу, выходит, откладывался до Рождества.
Стоявший рядом Уитни вставил:
— Ваше Высочество, Объединённая паровая компания уже зарезервировала этот опытный образец.
Жозеф оживился:
— Отлично. Тогда я заказываю ещё один станок. Да, кстати, сколько он стоит?
— Поставлять машины для Королевской мастерской — для нас великая честь...
— Цену.
— Э-э... шестьдесят семь тысяч франков за штуку, Ваше Высочество.
Жозеф невольно втянул в себя воздух.
Да, это и впрямь было самое передовое оборудование эпохи, и цена у него была под стать. Но оно того, безусловно, стоило.
Взять хотя бы фрезу из высокомарганцовистой стали: продай её в Англию, и за одну штуку можно было выручить три тысячи франков.
Когда демонстрация нового оборудования завершилась, Жозеф принял участие в церемонии вручения особых премий Уитни и его коллегам от Академии наук и произнёс краткую речь.
В третьем часу пополудни он покинул Французскую академию наук и направился обратно в Версаль.
Голова у него была полна планов: строительство консервного завода, разработка закаточного оборудования, применение нового фрезерного станка в оружейном производстве... Всё это требовало скорейшего обсуждения с Мирабо и прочими.
Когда карета проезжала по одной из довольно оживлённых улиц к западу от Луврского квартала, Жозеф краем глаза заметил вывеску на трёхэтажном здании, где шёл ремонт, — и она показалась ему знакомой.
Он велел Эману приказать кучеру придержать лошадей и, подняв голову, вгляделся. Под бледно-жёлтой эмблемой мелкими буквами значилось: «Новая начальная школа. Отделение на улице Сент-Оноре».
— Как же виконт де Дюбиссон ухитрился открыть отделение в таком месте?
Ведь это был первоклассный торговый квартал. Снять целое здание под школу — пусть даже в аренду — стоило, без сомнения, огромных денег.
Для Новой начальной школы, ставившей своей целью всеобщее обучение, такие траты были решительно ни к чему.
В этот самый миг из дверей ещё не открытой школы вышли двое. Один из них, издали заметив карету Жозефа, вздрогнул и поспешил навстречу с поклоном.
Это был сам директор Новой начальной школы, Дюбиссон.
— Ваше Высочество, какими же судьбами вы здесь?
— Просто проезжал мимо, — Жозеф кивнул ему и указал на здание. — Я вижу, вы нашли новых благотворителей. Однако, право же, не следовало открывать школу в таком месте. Сами знаете: мы должны всемерно сокращать расходы, чтобы принять как можно больше детей.
Виконт де Дюбиссон немедленно склонился в пояснительном поклоне:
— Ваше Высочество, это здание предоставил школе маркиз де Бельмондо, и притом безвозмездно.
Жозеф удивился:
— Он ваш жертвователь?
— Гм, не совсем так, — отвечал Дюбиссон. — Маркиз лишь просил, чтобы его двое детей и двое племянников были приняты в школу. А этот дом расположен близко к жилищу его старшей сестры.
Жозеф моргнул:
— Вы хотите сказать, что аристократ, просто так уступивший вам такой огромный особняк, сделал это лишь для того, чтобы его дети учились в Новой начальной школе?
— Да, Ваше Высочество. Ах, вы, верно, ещё не знаете: теперь у нас учится множество детей парижских аристократов. Особенно из мелкого дворянства либерального толка...
Он украдкой метнул взгляд на наследного принца и, убедившись, что тот не выказывает неприязни к «либералам», продолжал:
— И многие, явившись слишком поздно и не получив места, готовы платить за обучение.
Жозеф был ошеломлён. Эта школа всеобщего обучения, куда даже парты и стулья пожертвовал он сам, — и вдруг туда ломятся аристократы!
Дюбиссон, казалось, прочитал недоумение наследного принца и поспешно пояснил:
— Ваше Высочество, всё это — заслуга тех учебников и «Руководства по обучению», что вы приказали составить.
— В особенности же стандартного фонетического алфавита и словаря. Благодаря им дети осваивают правописание в несколько раз быстрее, чем при традиционной методе.
— Уже первый наш выпуск показал такие успехи в грамоте, что превзошёл учеников многих частных дворянских пансионов. Тогда-то аристократы и стали проситься к нам.
— Немало и таких, кого привлекает возможность сберечь крупную сумму на обучении. Они готовы платить повышенную плату, но лишь с условием, что их дети не будут сидеть в одном классе с простолюдинами.
Надобно заметить, что во многих дворянских семьях детей ещё до школы учили чтению и письму родители или домашние наставники. И вдруг оказалось, что простые ребятишки, отучившиеся в Новой начальной школе всего несколько месяцев, легко обходят их!
Стоило же аристократам познакомиться с этой школой поближе, как они немедля решали отдать туда своих отпрысков. Пусть и зазорно тесниться в одном заведении с чернью, но уровень-то, уровень...
И к тому же весьма дёшево.
По правде говоря, большинство мелких дворян весьма считало каждый франк, и плата в десять-пятнадцать франков в месяц за частный пансион была им чувствительна. А уж домашний учитель обходился и того дороже.
Жозеф, поразмыслив, нашёл это вполне естественным. Те учебники, что он приказал написать, даже при самостоятельном изучении давали результат выше, чем у доброй половины тогдашних дворянских наставников.
Взять хотя бы тот же фонетический алфавит. Потратил месяц, освоил значки, а дальше — бери словарь и читай, хоть и с трудом, но уже роман. Для частных дворянских школ это был настоящий разгром.
Виконт де Дюбиссон продолжал:
— Ваше Высочество, за последние несколько месяцев школа получила прибыль свыше четырёх тысяч франков. Родители учеников даже побелили классы и подарили совсем новые учебные пособия.
— Ну, а маркиз де Бельмондо и вовсе предоставил целое здание.
Он бросил взгляд на Жозефа и осторожно прибавил:
— Я намерен собрать всех дворянских детей в этом здании и взимать с них умеренную плату, а вырученные средства пускать на содержание прочих школ, где плата минимальна.
— При нынешних темпах мы сможем ежегодно открывать новый филиал исключительно за счёт поступающей платы.
Жозеф и не думал, что всеобщее образование начнёт распространяться именно таким способом.
Он бросил взгляд на роскошное здание и спросил:
— Какую плату вы намерены здесь установить?
— Двести франков в год, Ваше Высочество.
— Повысьте до шестисот франков в год.
(Конец главы)