Вслед за тем британский Средиземноморский флот, выстроившись в плотнейший оборонительный порядок — четырнадцать линейных кораблей в центре, четыре в арьергарде и паровые суда двумя отрядами на флангах, — двинулся на северо-восток.
Через десяток с лишним минут Пикс увидел на поверхности моря повсюду разбросанные обломки.
То были останки «Щита» — первого корабля, потерявшего ход.
Фрегат устремился вперёд и спустил шлюпки, чтобы подобрать уцелевших моряков.
Поскольку о местонахождении французской паровой эскадры ничего не было известно, Пиксу пришлось оставить три линейных корабля и три фрегата для прикрытия спасательных работ. Основные же силы флота продолжили путь.
Обломков в море становилось всё больше. Один за другим офицеры входили в рубку и докладывали Пиксу:
— Господин командующий! Спасённые матросы сообщают, что «Золотистый лещ» и «Серая корифена» потоплены.
— Докладываю: «Песчинка» подтверждённо затонула...
— Господин командующий! «Серпентин» уничтожен...
К счастью, разрушительная сила пушек той эпохи была ещё ограничена. Пройдя шесть морских миль, Пикс наконец встретил первый уцелевший паровой корабль — «Клеймор».
Трёхдечный «Громовержец» немедленно подошёл, чтобы взять его на буксир и вывести из опасной зоны, как вдруг на западе показались клубы чёрного дыма. Три французских паровых фрегата на огромной скорости устремились к ним.
Британская быстроходная эскадра спешно выдвинула два корабля вперёд, чтобы хоть немного разгрузить «Громовержца». Потопить линейный корабль эти французские скорлупки, конечно, не могли, но повредить его изрядно — это было не раз проверено ещё несколько лет назад.
Французские паровые суда немедленно рассыпались. Одно, словно дразня, пронеслось у самого правого борта «Громовержца» и небрежно дало несколько выстрелов.
Два других устремились прямиком к «Клеймору» и с четырёхсот метров произвели два залпа. Когда же британские паровые корабли бросились к ним, они снова резко повернули на север и исчезли.
Два британских фрегата, продираясь сквозь плавучие обломки, очевидно, впали в слепую ярость и тоже круто положили руль влево.
И тут Пикс в подзорную трубу увидел, как один из них, изящно сбросив ход и перестав дымить, замер рядом с «Клеймором».
Он в бессилии закрыл глаза и бросил сигнальщику:
— Отозвать всю быстроходную эскадру.
Прежде, когда офицеры быстрой эскадры докладывали, что паровые корабли выходили из строя прямо на ходу, он считал это попыткой уйти от ответственности.
Теперь же он увидел всё воочию.
При таком обороте ещё неизвестно, удастся ли спасти повреждённые суда. Зато те, что ещё целы, французы вполне могут пустить ко дну.
Все британские паровые корабли разом укрылись за линией баталии. Несколько трёхдечных линкоров обступили повреждённые суда и принялись крепить буксирные концы.
Весь британский флот простоял на месте почти двадцать минут...
Лишь к двум часам пополудни они завершили поиск в районе недавнего боя и сумели взять на буксир три паровых корабля с перебитыми валами.
В рубке «Виктори» штабной офицер, понурив голову, доложил Пиксу:
— Господин командующий! «Вихрь» до сих пор не обнаружен. Ни один из матросов не видел, чтобы он тонул.
Пикс до скрежета сжал кулаки. Лишь спустя долгое молчание он глухо произнёс:
— Приказ: немедленно возвращаться в Гибралтар.
«Вихрь» был флагманом быстроходной эскадры. Быть может, если бы его потопили, было бы даже легче. Но сейчас всё указывало на то, что он, скорее всего, захвачен французами.
А это означало, что и командующий эскадрой полковник Рассел, по всей вероятности, тоже у них в руках.
Однако Брюэс вовсе не собирался так просто отпускать британцев.
Франко-испанский флот неотступно следовал за ними. Паровые корабли то и дело возникали позади британского строя, пользуясь своей чудовищной манёвренностью, давали несколько залпов и скрывались, чтобы, описав дугу, вернуться снова.
Не смея выслать для прикрытия свои паровые суда, британский Средиземноморский флот снова пережил тот самый кошмар, что несколькими годами ранее преследовал лорда Худа.
Огромные линейные корабли, сбившись в плотную кучу, лишь глухо оборонялись, а французские «москиты» без конца сдирали с них кожу. Через два дня все они были изранены.
Наконец в полдень третьего дня буксирный конец британского фрегата «Вымпел» неожиданно запутался, и судну пришлось застопориться, чтобы справиться с узлом.
Семь французских кораблей немедленно взяли его в кольцо и меньше чем за десять минут пустили ко дну.
А тащивший его линейный корабль потерял при этом свою кормовую бизань.
Спустя неделю британский Средиземноморский флот наконец увидел вздымавшуюся на вершине скалы Гибралтарскую крепость. Однако Пикс не испытал ни малейшего облегчения. Напротив, его руки тряслись мелкой дрожью.
Последняя сводка потерь, поданная штабным офицером, гласила, что в ходе этой операции по «возвращению в Средиземное море» он потерял двенадцать паровых кораблей. Из них девять были крейсерами — более крупный корпус создавал при развороте куда бо́льшую нагрузку на гребной вал, оттого они и пострадали сильнее фрегатов.
Кроме того, тяжёлые повреждения получили три трёхдечных корабля — «Громовержец», «Минотавр» и «Орион». Все остальные суда были ранены...
А число повреждённых вражеских кораблей равнялось нулю.
Пикс знал: столь позорный итог, скорее всего, вынудит его досрочно выйти в отставку. А заодно — отбросит имперские планы возвращения на Средиземное море ещё на несколько лет...
.....
Неделю спустя.
В кабинете Адмиралтейства адмирал Джервис с грохотом швырнул на стол утреннюю французскую газету. Лицо его было мрачнее сегодняшнего лондонского неба.
На первой полосе красовалось: «Торжественная церемония в честь победы Тулонского флота состоится через три дня. Британский полковник Рассел возвращается в порт вместе с флотом».
Ниже, набранные жирным шрифтом, значились названия: «Борзая» и «Вихрь». То были трофеи Тулонской эскадры.
А ещё ниже шла строка: «Отныне и впредь британского флота на Средиземном море не будет...»
Да, Жозеф предвидел, что, узнав о высадке французской армии в Египте, британцы непременно пошлют флот на перехват — точь-в-точь как против Наполеона в истории.
Поэтому он приказал франко-испанскому флоту при первом удобном случае атаковать британцев, чтобы по меньшей мере отбить у них охоту соваться в глубь Средиземного моря. Но он даже не рассчитывал на столь блестящий результат.
Ведь со времён сражения у Текселя, что случилось более ста лет назад, британский флот не нёс столь сокрушительных потерь.
Эта битва ещё прочнее закрепила господство Франции на Средиземном море и сделала итальянские государства ещё более зависимыми от неё.
Стоявший рядом офицер, украдкой покосившись на лицо Джервиса, набрался духу и продолжил:
— Генерал, кроме того, лорд Дункан и адмирал Паркер предложили вовсе прекратить постройку паровых кораблей. Их уже поддержали несколько старших офицеров...
Джервис нахмурился.
Дункан и Паркер обладали немалым весом в Морском комитете. Если уж и они прониклись столь идиотскими мыслями, видно, придётся самому идти и вразумлять их.
Он-то прекрасно понимал: без паровых кораблей в Средиземное море не войти. Более того, именно паровые суда отныне будут править всеми морскими битвами.
(Конец главы)