Поздняя ночь.
На тренировочной площадке особняка Йохайден.
БАХ!
БАХ!
БА-БАХ!
Один за другим раздавались мощные взрывы.
Её грудь тяжело вздымалась,
а с кончиков серебристых волос стекал пот.
— Ха... Ха... —
Серена тяжело дышала.
Её мана была почти на исходе, обнажая дно резервов.
Как бы много маны у неё ни было, при намеренном расходовании её предел составлял три раза.
Серена бессознательно попыталась потянуть внешнюю ману, чтобы тут же высвободить её, но заколебалась.
— Отныне внешняя мана нужна не для прямого использования, а только для восполнения внутренней.
Ей говорили, что внешняя мана слишком грубая и необработанная, чтобы использовать её в техниках.
Вот почему её нужно сначала накопить внутри, чтобы она прошла процесс адаптации к телу.
— Мне сказали не использовать внешнюю ману, если только ситуация не станет по-настоящему критической... —
Но...
Серена обратила взгляд внутрь себя, к тому, что она стала называть своим «озером маны».
Мана медленно поднималась с обнаженного дна, смешиваясь с той, что поступала извне, но процесс шел мучительно медленно.
На использование уходило мгновение, а восстановление двигалось со скоростью ползущего слизня.
«А ведь я думала, что усердно тренируюсь...»
Ей стало стыдно.
Над чем именно она так усердно работала, что вела себя так самоуверенно?
Честно говоря, когда Юрий Гилберт впервые встал перед ней, Серена не поняла намерений Зика, но «естественным образом» решила, что победит.
Юрий Гилберт.
Этот ребенок с волосами и глазами, напоминающими инструктора, не был особенно выдающимся на тренировках,
и по его лицу было очевидно, что он посещает занятия только под давлением Первого принца.
Поэтому она была убеждена, что кто-то вроде неё, кто занимается фехтованием по собственной воле, не может сравниться с ним.
Она была в этом едва уловимо уверена.
Но на самом деле она столкнулась с собственной слабостью и несправедливой стеной таланта.
«Так вот что такое настоящий талант...»
В тот момент её переполняли разочарование и обида,
но теперь, когда прошло время и голова остыла, она, кажется, всё поняла.
Что она сделала не так. И почему инструктор говорил такие холодные слова.
«Он говорил мне каждый раз...»
Что у меня нет таланта, что меч мне не подходит,
и именно поэтому мне нужно прикладывать усилия, ломающие кости.
Она не могла вынести того, насколько неловкой и жалкой была её упрямая натура.
БАХ!
Серена взмахнула деревянным мечом.
Гррр...
Она стиснула зубы.
«Я ошибалась».
Думая, что стала достаточно сильной,
думая, что смогу стать рыцарем,
думая, что работаю достаточно усердно.
Ни разу...
Она не работала усердно.
Возможно, по сравнению с другими друзьями у неё сейчас было преимущество из-за обилия маны,
но они скоро обгонят её и уйдут вперед.
Даже Ириэль.
Внезапно взгляд Серены упал на маленький скромный фиолетовый цветок.
«А, фиалка».
Она вспомнила тот момент десять лет назад, когда её меч сломался.
Да, это было здесь.
Её путь меча закончился здесь и начался здесь.
В тот день, когда она была потрясена этим прекрасным фехтованием.
В тот день, когда она отбросила меч, которым пользовалась десять лет.
Инструктор спросил её:
— Так ты сдашься вот так? —
Такое же стоическое, бесстрастное лицо, как всегда.
— Ты ничего не предпримешь и просто проживешь жизнь, которая тебе дана, потому что у тебя нет таланта? —
— Нет... Я никогда, никогда не сдамся. —
Прошептала Серена, крепко сжав маленькие кулачки.
«Хм... Отец Юри, граф Гилберт — та еще сволочь. Убил жену, заподозрив в измене, а потом свалил всё на Юри? И когда услышал, что Первый принц ищет кого-то в мой класс, без колебаний продал пацана...»
Зик почувствовал горечь, узнав от информатора Йохайден общие обстоятельства жизни Юри.
В его голове возникали и отбрасывались различные планы.
Для начала вытащить самого Юри не было проблемой.
Однако в процессе ему нужно было как-то разобраться с травмой Юри Гилберта, связанной с отцом.
«Если я не решу это, он никогда не вырвется из этих оков до конца своей жизни».
Пока он приводил мысли в порядок и возвращался в особняк Йохайден...
«Хм?»
Серена тупо смотрела на цветок.
И, судя по развороченной округе, она, должно быть, провела довольно серьезную тренировку до его прихода.
«Да, это должно быть шоком...»
Те, кого называют гениями, всегда вызывают отчаяние у обычных людей.
Шок должен был быть еще сильнее для Серены, которая пребывала в иллюзиях относительно своих навыков, а затем рухнула прямо в бездну.
Чтобы Серене, обладающей обычным — нет, ниже обычного — талантом, превзойти Юри,
потребовалось бы сто шагов усилий, чтобы последовать за его единственным шагом.
А поскольку этот гений тоже не будет стоять на месте, её путь будет еще более трудным.
Но Зик не мог с этим помочь.
Это зависело только от её воли и выбора.
Но тут.
«О?»
Глаза Серены изменились, когда она снова встала, сжимая деревянный меч.
Казалось, она не собиралась здесь сломаться, а скорее подтвердить свою решимость.
Серена начала собирать магическую силу.
Зик наблюдал за ней с довольным выражением лица.
Возможно, величайшей силой Серены была не её обильная мана или широкий путь маны, а эта чистая сила воли.
«Но такие тренировки сейчас ни к чему её не приведут».
Даже усердные усилия требуют правильного подхода.
Зик решил вмешаться.
— Серена. —
Когда он назвал её имя, глаза Серены расширились, как у испуганного кролика.
— И-инструктор?.. —
— Да, хорошо тренируешься? —
— Д-да. —
Серена почесала затылок, словно смутившись.
— Сложно? —
— Нет, нет! Я просто... поняла, что была слишком высокомерна... —
— Понимаю. —
— А еще... я поняла, что на самом деле значит талант... Эм, но инструктор, у Юри Гилберта ведь правда есть талант, да?.. —
Осторожно спросила Серена.
Зик кивнул.
— Да, это так. Даже для меня Юрий Гилберт обладает выдающимися качествами. Такой гений, безусловно, редкость. —
— А... Понятно... Какое облегчение. —
Серена вздохнула с облегчением.
Зик понял, что она имела в виду, но, решив немного подшутить, спросил:
— Что, думала, у тебя есть шанс? —
— Н-нет, ни в коем случае! Я просто... я переживала, что, может быть, даже Юри не соответствует вашим стандартам... Вот и всё. Я немного волновалась из-за этого... —
Лицо Серены ярко покраснело, когда она запнулась на словах.
— Я шучу. —
— Вы шутите, инструктор?.. —
— Я горжусь тем, что обладаю довольно остроумным и забавным характером. —
У Серены было такое выражение лица, будто она сомневалась, правильно ли расслышала.
«Неужели характер инструктора изменился после встречи с этими парнями из "Потерянной надежды"?..»
Конечно, это было не так драматично, как в тот день, когда он полностью преобразился, но что-то среднее между его прежним характером и тем временем.
Человек, который был тверд, как деревянный брусок, и никогда даже не улыбался, постепенно начал улыбаться чаще.
Хотя такие перемены были хороши, Серена с её ярким воображением не могла не подумать о другом.
«Может быть! На него повлияла их ментальная атака! Его характер стал странным тогда, и он до сих пор страдает от последствий!!!»
Лицо Серены омрачилось тревогой.
— Хм? Почему ты так на меня смотришь? —
— ...Инструктор, вы в порядке? —
— Да, я в полном порядке. —
Твердо заявил Зик.
Если он так сказал, что еще она могла добавить?
Серена неохотно кивнула.
Зик огляделся.
— Некогда красивая клумба теперь в таком состоянии. —
— Ух... Я приложила немного больше силы, чем нужно. —
— Ну, ничего страшного, Серена. —
— Да. —
Зик встретился взглядом с Сереной.
— Ты хочешь стать сильнее? —
"...!"
Глаза Серены расширились, а затем быстро наполнились решимостью, когда она кивнула.
— Да. Я хочу стать сильнее. —
— Хорошо. Мне это нравится. Тогда какое-то время не приходи в академию. —
— Что?! —
Серена не подумав повысила голос.
В то же самое время Юри Гилберт тайком покидал свой особняк посреди ночи, направляясь в сторону академии.
«Было бы странно, если бы я внезапно предложил помощь».
Если бы он установил контакт заранее, всё могло бы быть иначе, но по натуре он не был особо общительным.
Конечно, после дуэли с Сереной ранее в тот же день Ириэль Юстиа подошла к нему, как будто они были близки,
а Элиза пыталась сократить дистанцию, спрашивая, как он это сделал.
Второй принц Роснанте, зная, что Юри связан с Первым принцем, не пытался скрыть свой дискомфорт, что Юри показалось забавным.
«Все они хорошие дети...»
Он слегка улыбнулся, прежде чем его лицо снова стало бесстрастным.
Теперь он собирался совершить грех против этих детей.
Чтобы помешать им показать результаты своего упорного труда на промежуточной аттестации.
Его сердце отяжелело от этого груза.
«У меня нет выбора... Другого пути нет...»
Повторяя эти слова про себя, Юри тяжелыми шагами направился в темный кампус.