Из трех прыгнувших существ то, что было посередине, бросилось на Зика на шаг раньше остальных.
— КРАРАРАРАРАРК!!!
На первый взгляд гомункул казался просто гротескно увеличенным человеком, но стоило взглянуть на его бритвенно-острые когти, свирепо блестящие белые глаза и разверстую пасть, как от подобных сравнений не оставалось и следа.
Через широко открытую глотку Зик видел длинный багровый язык и нижнюю челюсть, с которой капала слюна.
Когти гомункула метнулись к Зику с яростной скоростью.
«...Неужели Сой тоже собиралась использовать их подобным образом?»
Несмотря на опасный момент, Зик сохранял отстраненное выражение лица, оценивая врага.
«Нет, это не может быть правдой».
Судя по чистоте и размеру магического камня, вживленного в сердце Сой, лучше было предположить, что за этим скрывается какой-то иной умысел.
Возможно, дело было во врожденной способности Сой.
«Контроль эмоций».
Было неясно, знают ли члены «Потерянной надежды» о том, что эта способность проявилась у Сой.
Однако, если бы они полностью осознавали существование Сой и ее способности, они бы наверняка искали ее с неистовым упорством.
Тот факт, что она жила обычной жизнью, пекучи хлеб с семьей и ничего не подозревая, был настоящим чудом.
С их точки зрения, это была способность с безграничными возможностями, поэтому их жадность была вполне естественной.
— Прошу прощения, но, боюсь, у меня нет времени играть с вами, твари.
Обычно Зику нравилось внушать долгий страх таким отвратительным группам, как «Потерянная надежда».
Однако эти существа уже напоминали зверей, утративших всякий разум.
Зик не испытывал особого интереса к подобным созданиям.
К тому же в его груди разгорался на удивление сильный гнев.
Он осознал источник этого гнева и издал короткий, горький смешок.
— Ну что ж... В конце концов, я к ней привязался.
В мыслях Зик представил ужасающее будущее, в котором «Потерянной надежде» удалось похитить Сой и промыть ей мозги с помощью пыток.
Вероятно, они бы взяли в заложники ее семью, ломая ее волю.
Если бы Сой в итоге направила на него клинок, будучи в их рядах, что бы он сделал?
До знакомства с ней Зик, возможно, устранил бы ее без малейших колебаний.
Но теперь, когда у него сложились отношения с девушкой по имени Сой, когда он знал, как сильно она старалась жить, не отчаиваясь перед лицом реальности, всегда глядя только вперед...
Зик испытывал глубокое отвращение к этому культу, который стремился использовать такого ребенка как живое оружие.
"..."
Он шагнул вперед.
Каждый шаг был медленным и размеренным.
Его движения были безмятежны.
Словно острые когти, несущиеся к его лицу, были вовсе невидимы.
Вялое движение, совершенно неуместное в данной ситуации.
В этой тишине каждая прядь его черных волос, каждый край развевающейся одежды отпечатались на сетчатке глаз наблюдающих.
Ни Джули, боевой епископ «Потерянной надежды», управляющая монстрами,
ни герцог Йохайден, с тревогой наблюдавший позади,
ни даже сам гомункул, бросившийся на него,
не могли оторвать глаз от его движений.
«Что он сейчас делает...»
Прежде чем Джули успела закончить мысль —
как раз в тот момент, когда жестокие, острые когти собирались жадно вонзиться в лоб Зика —
Щелк —
Время гомункула внезапно остановилось.
Если бы он продвинулся еще хоть на ширину ладони, он мог бы достичь своей цели.
Но его массивное тело полностью замерло.
А затем произошло вот что.
Словно чернила, растекающиеся в воде, по телу монстра, подобно паутине, пробежали бесчисленные красные линии,
и кровь из этих линий хлынула на землю.
Тук.
Зик слегка коснулся когтя перед собой хлебом, который держал в руке.
Затем, словно рухнула аккуратно сложенная башня из деревянных кубиков,
это огромное тело рассыпалось на мелкие кусочки.
БАХ!
Когда плоть монстра разлетелась, подняв пыль,
сквозь просветы показались холодные, темные глаза Зика, пронзающие Джули насквозь.
*
— Ч-что... это такое...
Губы Джули дрожали, она пыталась заговорить, но из ее рта вырывались лишь обрывки слов.
Ее глаза были широко распахнуты.
Здравый смысл отказывался принимать увиденное за реальность.
Когда он успел взмахнуть оружием?
Сколько раз он ударил за это короткое мгновение?
Как жесткая кожа, толстые мышцы и твердые кости гомункула были разрезаны так легко, словно тофу?
Джули ничего не могла понять.
Лишь в одном уголке ее сознания, словно туман,
закралась давно забытая эмоция —
страх неизбежной смерти.
Губы и челюсть Джули неконтролируемо дрожали.
Шаг —
Шаг —
По мере того как Зик приближался с леденящим взглядом,
Джули бессознательно отступала назад.
— О-ОТОЙДИ!!!!
Закричала Джули, и вены на ее шее вздулись.
От ее прежнего хладнокровия не осталось и следа.
Но Зик не собирался прислушиваться к ее словам и продолжал наступать.
Джули крепко прикусила губу.
Ее зубы вонзились в мягкую плоть, выступила капля крови.
— Т-ТЕНИ!!!! О-ОСТАНОВИТЕ ЕГО!!!!!!
Команда прозвучала как крик.
Два оставшихся гомункула бросились на Зика с обеих сторон.
Однако Зик даже не взглянул на них.
Он не сводил с нее глаз, словно решив не упускать ее из виду.
Затем его рука, державшая хлеб, на мгновение смазалась, и внезапно он вытянул руку вправо.
Вжух —
С легким свистом ветра головы двух гомункулов полностью исчезли.
ПШШШШШШШ —
Фонтаны крови хлынули из того места, где были их головы.
— Вот теперь ты наконец-то показываешь выражение, подобающее крысе.
Зик изогнул уголок рта, словно ленивый хищник, и произнес ледяным голосом:
— Да, именно такое выражение тебе и следует носить... С каких это пор твой род может так прямо смотреть мне в глаза?
— У-УБИРАЙСЯ!!!!! ТЫ, УБЛЮДОК!!!!!!!!!!!
Джули, не в силах позволить ему подойти ближе, изо всех сил взмахнула красным кнутом.
Кнут со свистом рассек воздух, направляясь к нему.
ВЖУХ!
Но даже он был разрезан на мелкие кусочки, не успев коснуться тела Зика.
Вжик!
Вжик!
Вжик!
Леденящий звук разрезаемого минерального кнута с опозданием достиг ушей Джули.
Теперь он стал такой короткой длины, что его уже нельзя было назвать кнутом.
Она сжала оружие так крепко, словно это была соломинка, до побелевших костяшек.
— Всего лишь мусор из «Потерянной надежды».
Зик уже подошел вплотную.
Джули тяжело дышала, пятясь назад, споткнулась о камень и упала на спину.
Тук.
Ее выпученные глаза, налитые кровью от напряжения, запечатлели образ человека, смотрящего на нее сверху вниз.
— Тебе следовало бежать обратно в свою грязную нору, как только ты меня увидела.
Зрачки Джули неконтролируемо дрожали.
— Как и подобает крысам.
— О-отец...
Седан Йохайден пришел в себя и теперь пытался подняться на ноги.
Он пополз по земле к герцогу Йохайдену.
Герцог смотрел вперед с открытым ртом, даже не моргая, словно страдая от паралича лицевого нерва.
Седан прекрасно понимал состояние отца.
В конце концов, он тоже стал свидетелем божественного присутствия Зика Клеймана.
Можно ли вообще считать этого человека представителем одного с ними вида?
— ...Что... что он такое...?
С трудом спросил Седан.
Герцог Йохайден, по-видимому, наконец заметив присутствие сына рядом,
медленно повернул голову.
— ...Он назвал себя героем, — дрожащим голосом произнес герцог.
— ...Героем.
Существо, которое появлялось только в детских сказках, читаемых невинными детьми, еще не познавшими реальности.
И все же, услышав этот титул, Седан инстинктивно принял его.
Зик Клейман.
Этот человек мгновенно расправился с монстрами, которые выставили рыцарей Йохайдена посмешищем.
И даже тогда он не показал и половины своей истинной силы.
Он был тем, кто явился посреди их отчаяния.
Зик закончил все одним скучающим жестом.
Седан даже не мог вызвать в себе чувства ревности или признания, которые обычно полагались бы тому, кто превосходит его в мастерстве.
Все его прежние негативные чувства к этому человеку,
все подозрения в том, что он может быть предателем,
погасли в одно мгновение, словно вода, залившая свечу.
Все, что он мог чувствовать теперь, — это
холод, пробегающий по костям, благоговение и страх.
Если бы такой человек нацелился на их семью...
У них не было бы иного выбора, кроме как пасть ниц и отчаянно молить о пощаде.
Да, точно так же, как та женщина, сидящая сейчас перед ним с помутневшим взором.