Зик шел под лунным светом, пока семья герцога Йохайдена не покинула академию.
Юри шла рядом с ним.
Казалось, она была полна решимости выплеснуть всю ту благодарность, которую не могла выразить в присутствии других.
— Спасибо.
— Можешь остановиться, Юрий Гилберт.
— Вы назвали меня по имени. Спасибо, Инструктор.
— Довольно. У тебя рот не устал?
— А, вы беспокоитесь о моем рте? Спасибо.
— Прошел уже час.
— Спасибо, братец...
Странное слово внезапно резануло слух. Зик нахмурился.
"...?"
Когда он обернулся, чтобы посмотреть на Юри, та склонила голову и снова заговорила:
— Отец?
— Я тебе не брат и не отец.
— Но у меня ведь больше нет семьи, верно?
"..."
Зик был в замешательстве.
«Не понимаю, как думают девушки ее возраста».
Юри нахмурилась и открыла рот:
— Хм... Думаю, мне больше нравится называть вас «дорогим братцем».
«Может, у нее бред из-за потери семьи?»
Как только эта мысль пришла Зику в голову, его начала мучить совесть.
В некотором смысле, именно Зик был тем, кто прогнал семью Юри.
По просьбе Зика герцог Йохайден провел расследование в отношении семьи Гилберт.
Ставя во главу угла защиту Юри, герцог передал все доказательства жестокого обращения в Имперский суд сразу после завершения расследования.
В настоящее время дело все еще находилось на рассмотрении, но при наличии четких доказательств и свидетельских показаний юридический разрыв был лишь вопросом времени.
Так что Юри, по сути, можно было считать отрезанным ломтем от своего отца, графа Гилберта.
Конечно, поскольку герцог Йохайден вызвался стать ее покровителем,
она могла продолжать носить фамилию Гилберт и поддерживать прежний уровень жизни, но...
«Да, кровные узы не так легко разорвать, просто пожелав этого».
Семья остается семьей, какой бы ужасной она ни была.
Каким бы кошмарным ни было место, где она родилась, в одночасье перечеркнуть все прожитые годы для обычной девушки было слишком тяжелым испытанием.
— Юри.
— Да, дорогой братец.
— Ты на меня обижена?
— ...Я все это время благодарила вас...
Зик пристально посмотрел Юри в глаза.
Он задавался вопросом, не являются ли ее навязчивые выражения благодарности и обращение «брат» или «отец» бессознательным проявлением чувства утраты.
— В конечном счете, это я отнял у тебя семью. Из-за меня ты теперь одна. Если ты обижена, можешь сказать об этом честно. Я возьму на себя ответственность.
Юри слегка отвела взгляд от глаз Зика.
Ей было комфортно смотреть на него, но она не привыкла, когда смотрят в ответ.
— Если честно... я хочу сказать вам, чтобы вы прямо сейчас взяли на себя ответственность...
Тихо произнесла Юри, шаркая ногой по земле.
— Но это было бы ложью. Я не хочу этого говорить. Я правда на вас не обижена. Если бы я на кого-то и обижалась, то на отца, а не на вас, Инструктор...
Выражение лица Юри оставалось таким же бесстрастным, как обычно, но голос дрогнул от слез.
— Отец... то есть, граф Гилберт...
— Мм.
— Он ни разу не назвал меня по имени.
"..."
— Конечно, представляя меня другим, он говорил: «Это Юрий Гилберт, моя дочь». Но это было обращено не ко мне... Так что... вы понимаете, что я имею в виду...?
Юри глубоко вздохнула.
Она все еще не привыкла говорить о том, что у нее на душе.
Но сейчас Юри хотелось выплеснуть все до капли.
Человеку, который впервые в жизни встал на её сторону и которому она так и не смогла выразить всей своей благодарности.
— Эм... Инструктор. Я... выросла в доме Гилбертов, не зная, что такое семья, что такое привязанность, что такое тепло. И до сих пор толком не знаю... Инструктор, вы жалеете таких, как я?
"..."
Зик просто молчал и смотрел на нее, но Юри приняла его молчание за утверждение и кивнула.
— На самом деле... верите ли вы, что до прихода в Академию Ламиэлли я не чувствовала себя несчастной...?
— Я думала, все дети растут так же, как я. Что я не какая-то особенная, что все так живут. Но когда я пришла в академию, я поняла, что это не так, и вот тогда стала несчастной. И всё же поначалу было нормально. Я сбежала из того дома и могла жить как все остальные. Я думала, что наконец-то обрету нормальную жизнь, и даже немного воодушевилась. Эм, я так думала, но... в какой-то момент поняла, что Первый принц занял место моего отца.
— Вы понимаете, насколько велико было мое отчаяние тогда, Инструктор?
Юри быстро и неловко выговорила эти слова.
Говорила ли она когда-нибудь так много в своей жизни?
Юри злилась на собственное косноязычие.
Но она должна была это сказать.
— Поэтому, Инструктор. Нет, братец Зик. Я не держу на вас зла. Скорее... я... о-огромное вам спасибо. Правда... даже если я буду повторять это бесчисленно раз, слов всё равно не хватит...
Юри закончила говорить тонким, тихим голосом.
«Что же мне делать... Я сказала слишком много? А вдруг он подумает, что я надоедливая или странная...»
Она искоса взглянула на Зика, пытаясь уловить его реакцию.
Она высказалась, но боялась того, как он отреагирует.
Кончики ее пальцев дрожали.
Юри сцепила руки и уставилась в землю.
Тук.
Грубая рука легла на голову Юри.
«Ах...»
Тепло, которое нежно коснулось ее сердца.
— Должно быть, ты была одинока.
"..."
Глоток. Юри прикусила губу.
— Было тяжело?
"..."
Она не хотела показывать ему эту свою сторону.
Она хотела лишь спокойно поговорить и выразить свою благодарность.
— Было больно?
— Д-да.
Слезы потекли из глаз Юри.
Как только они начали течь, их было уже не остановить: они катились по щекам и падали с подбородка.
Ее дрожащее тело не слушалось ее.
Раньше я точно была не такой.
Такие эмоции.
Они должны были уже давно притупиться.
— Да... да... да... мне было очень одиноко, и было тяжело... и было больно... да... ик! Хуу!
Юри внезапно захотелось уткнуться в объятия Зика и выплакаться.
Но она не хотела, чтобы он невзлюбил ее, поэтому подавила этот порыв с тем отчаянным терпением, которое выработала за долгие годы.
— Понятно... Хм... Жаль добавлять в хозяйство ещё один рот, но... раз уж герцог Йохайден согласился стать твоим покровителем... можно попросить его взять на себя полную ответственность...
— ...Что вы только что сказали...? П-простите, я не расслышала.
Юри вытерла слезы кончиками пальцев.
— Не нужно извиняться, Юри. Хм. Пойдешь со мной?
Зик протянул Юри руку.
Ее глаза задрожали.
Возможно, она отчаянно ждала этого момента.
Возможно, все эти моменты боли были ради этого самого мгновения.
Эта мысль пришла ей в голову.
Под лунным светом черноволосая девушка осторожно ухватилась за мизинец мужчины.
Зик пошел вперед, а Юри последовала за ним, держась за его мизинец.
Следы от слез остались на ее лице, она их еще не вытерла.
«К-куда он меня ведет...? В какое-то подозрительное место... Нет, нет. Инструктор бы так не поступил».
Однако, только что вырвавшись из долгого заточения в болоте недоверия, Юри не могла не чувствовать тревогу.
Она шла за Зиком, не зная, куда они направляются и что он собирается делать.
Она заставила себя идти по темной тропинке.
Они подошли к большим воротам.
Из-за них доносились голоса, которые успокоили тревогу Юри.
— Так, Клифф, почему ты не спишь!
— Я жду Зика. А ты, Цветочная Клумба, не лучше ли тебе полежать в постели еще немного?
— Хм! Если я оставлю тебя наедине с Инструктором, кто знает, что ты можешь натворить!?
— Почему бы тебе просто не отправиться в герцогство Йохайден вместе с отцом?
— Я уже попрощалась с ним перед тем, как он уехал! И ты, кажется, запутался! Это наш дом. Почему ты все еще здесь ошиваешься, если уже не больна? Если поправилась, возвращайся в герцогство Юстиа прямо сейчас!
— Я уйду, если ты позволишь мне пойти с Зиком.
— Хм!!!
Живые голоса двух юных леди приветствовали Зика.
— Э-это место...
— Ну, здесь немного шумно, но жить можно.
Скрип—
Ворота открылись, и взгляды Ириэль и Серены устремились ко входу.
— Инструктор! Хм...?
— Зик! Э...?
Две благородные леди, которые собирались поприветствовать Зика, расширили глаза при виде девушки рядом с ним.
— Юри...?
Встретившись с ними взглядом, Юри наконец поняла ситуацию.
Ее ум работал быстро.
Она схватила Зика за всю руку, за которую до этого держалась только мизинцем, а другой рукой слегка приподняла юбку и склонила голову.
— Приятно познакомиться, благородные леди. Я Юрий Гилберт, и отныне я буду жить с братцем Зиком.
— ...Инструктор —
— ...твой брат...?
Ириэль и Серена переглянулись.
С черными волосами и черными глазами, как у Зика.
Они могли бы сойти за брата и сестру по внешности, но...
«У них даже фамилии разные!»
Серена и Ириэль сузили глаза и уставились на Зика, требуя объяснений, но ему было нечего сказать.
— Ну, живите дружно.
Это все, что он мог сказать.
— Братец, мы будем делить комнату?
— Ке-хе-хе-хе. Темный маг, Темный маг, Темный маааг!!
Человек с окровавленными руками бежал по лесной тропе.
Взлохмаченные волосы. Слюна капала изо рта, а глаза потеряли фокус.
Когда-то известный как лидер группы ростовщиков «Ржавчина»,
он давно забыл это имя.
Это был Тисс из «Потерянной надежды», подчиненный Темного мага, которого Зик отправил добывать магические камни после битвы с отрядом убийц Юстиа.
Только жестокое насилие гнало его вперед.
Он убивал зверей, которых встречал в горах.
Он убивал бандитов.
Он даже убивал монстров.
Лязг, лязг.
В большом мешке, привязанном к поясу, перекатывались многочисленные магические камни.
— Хе-хе-хе-хе... Если я убью больше живых существ, он придет за мной.
Даже сейчас он живо вспоминал сцену безумия, которую видел в тот день.
Тисс бродил в поисках мест, где собиралось много монстров, людей и зверей, скрытых от глаз Империи.
Как это часто бывает с теми, кто избегает взора Империи,
они склонны собираться в похожих местах.
Тисс стоял перед горным хребтом.
Это был горный хребет Лайос, место сбора «настоящих» членов «Потерянной надежды», которых Зик передал Юстиа и Йохайдену.