Глаз Зика дернулся, словно он сомневался, что это действительно лучший ответ.
— Ты не можешь говорить?
"......"
Зик некоторое время молча смотрел на Святую Деву.
Десять лет вражды. Эта изматывающая история заставила Зика пересмотреть свое отношение.
*Если бы она не хотела говорить, она бы нашла способ этого избежать. Но она сказала, что не может говорить.*
Внезапно заметив нечто странное, он спросил снова:
— Только что ты сказала, что не можешь говорить, а не что не хочешь?
На это Святая Дева слабо кивнула, словно подтверждая, что именно так оно и есть.
Зик не думал, что она сейчас лжет.
Неважно, что они встретились в новом мире в новых телах, их связь была утомительной.
Просто взглянув ей в глаза, он мог понять, лжет эта женщина или нет.
Зик внимательно осмотрел ее внешность.
Святая Дева смотрела на него с плотно сжатыми губами, словно застыв.
Те самые губы, которые постоянно подергивались.
Он определенно почувствовал дежавю.
*А, понятно. Это оно.*
Принуждение.
Хотя его нынешнее «я» освободилось почти от всех принуждений, он помнил, как не мог даже нормально говорить сразу после перемещения.
Даже когда он ударил Сой, разве это не была невидимая сила, которую даже он не смог преодолеть?
Зик кивнул.
— Я понимаю твою ситуацию. Тогда, можешь ли ты хотя бы кивать или качать головой в ответ на мои вопросы?
Тело Святой Девы снова застыло.
*И это не работает...*
Казалось невозможным получить от нее хоть какую-то внятную информацию прямо сейчас.
Чтобы услышать ее историю, ей нужно было освободиться от принуждения в какой-то степени, как это сделал он.
Зик задумался, как ему удалось избежать принуждения.
*Вздох, это просто произошло само собой со временем... Что изменилось с тех пор?*
Он встречал разных детей, заводил новые знакомства, тренировал их...
Но ничто из этого не казалось истинной причиной.
*Если подумать, разве принуждение не исчезло полностью, когда я потерял рассудок, держа в руках меч? Тогда я мог свободно использовать ману, накопленную в теле...*
Когда герцог Юстиа впервые столкнулся с этими ублюдками из «Потерянной надежды».
Тогда он мог говорить довольно свободно.
Зик погладил подбородок, и уголки его губ поползли вверх.
— ...Значит, вот оно что.
Святая Дева вздрогнула от внезапного холода, пробежавшего по ее телу.
Десять лет опыта включили тревожные звоночки.
*Черт. Ничего хорошего это не сулит.*
Всякий раз, когда он так улыбался, ее ждало будущее, которое никогда не заканчивалось для нее добром.
— Да, именно так. Я сделаю так, чтобы твое тело могло выдержать свободную речь. Мой вчерашний разговор с Карен был весьма кстати.
— К-Карен!?
Когда имя ее горничной внезапно сорвалось с его губ,
она была так удивлена, что скованность, давившая на нее, ослабла.
— Ну, для начала я разрешу тебе поступить на Рыцарский факультет. Ты ведь за этим пришла. А что касается ожерелья... хм, я верну его после того, как посмотрю на тебя в деле.
— Нет, черт возьми!
Игнорируя ее ругательства, Зик посмотрел на дверь за ее спиной и сказал:
— Твои старшекурсники ждут за дверью, так что иди поздоровайся с ними.
Когда Зик направил ману, чтобы распахнуть дверь, четыре девушки и один парень ввалились внутрь с громким грохотом.
Это были Серена, Ириэль, Сой, Юри и Роснанте.
Чуть ранее,
как только Серена и остальные узнали, что Зик встречается с Северной леди Ира,
они немедленно направились в комнату ожидания инструктора.
Сотрудник, отвечавший за безопасность, заметил их и
попытался спросить о цели визита, но был настолько запуган их угрожающей аурой, что закрыл рот и позволил им войти.
Как бы Ламиэлли ни заявляла об отсутствии сословных барьеров, их родители определенно имели статус.
Прибыв к комнате ожидания инструктора,
студенты плотно сгрудились перед антикварной дверью.
— Это здесь?
— прошептала Ириэль Серене.
— Да, здесь.
Серена слегка кивнула.
Они прижались ушами к двери, сосредоточившись, чтобы услышать хоть какой-то звук изнутри.
— Хм? Ничего не слышно.
Они сосредоточили ману в ушах: звуки из других комнат доносились отчетливо, но из комнаты ожидания инструктора, куда вошли Зик и леди Ира, не доносилось ни звука — словно там вообще никого не было.
— Т-только не говорите мне. Они уже куда-то ушли с этой Северной леди...
— Погодите. Здесь прямо сейчас стоит магический барьер.
В этот момент подала голос та, что всегда старалась изо всех сил услышать каждый звук из комнаты рядом с кабинетом Зика.
Это была Юри Гилберт.
— Магический барьер? Как ты можешь...
— Я попробую его пробить.
Юри сосредоточила ману в глазах. В ее поле зрения появилась стена маны с голубоватым оттенком.
Это была настолько подавляюще прочная стена, что каждый раз, когда она ее видела, это внушало ей трепет.
Техника, которую она даже не могла попытаться повторить.
*Но я могу хотя бы проделать крошечное отверстие.*
Как поиск бреши в фехтовании.
Со дня прибытия в особняк Йохайден и до самого вчерашнего дня это было делом, в которое она вкладывала больше всего усилий, не пропуская ни дня.
Теперь она была профессионалом в проделывании дыр в магических барьерах.
Нет, она была настолько искусна, что ее можно было назвать профессиональной подслушивательницей.
Изучив магический барьер несколько раз, Юри усмехнулась.
*Ха, братец. Ты изменил формулу.*
Если бы она знала, что так выйдет, то не стала бы спорить с ним, когда вчера эта подозрительная женщина вошла в комнату Зика. Поскольку оттуда доносились лишь бесконечные разговоры о странных тренировках, она вполне могла бы просто оставить всё как есть.
Потеряв самообладание из-за того, что объектом была женщина, она раскрыла свою способность пробивать барьеры.
*Но ты думаешь, я из-за этого сдамся?*
Юри стиснула зубы и принялась за работу.
Она искала более слабые места в магическом барьере.
Затем вспомнила все слабые места, которые находила, проверяя, какие бреши могут быть пробиваемыми.
Она сузила круг возможностей и просунула почти невидимую тонкую нить маны.
Требовалась предельная деликатность, чтобы не попасться Зику.
Руки Юри суетились.
Она была настолько сосредоточена, что совершенно забыла, что остальные наблюдают за ней с открытыми ртами.
— ...Ее что, Зик тренировал иначе, чем нас всех?
— И не говори...
— Фу... эта, эта липкая одержимость просто...
На ее лбу выступили прозрачные капли пота,
и когда пот, стекавший по щекам, вот-вот должен был капнуть с подбородка,
наконец-то.
— ...Получилось!
Юри невольно выкрикнула.
В этот момент.
БА-БАХ!
Дверь внезапно распахнулась, заставив всех детей рядом с ней повалиться на пол.
Заглянув в открытую дверь, они увидели девушку с черными волосами и черными глазами, которая смотрела на них с озадаченным выражением лица.
Они опустили головы.
От смущения.
На самом деле Святая Дева пришла сюда, намереваясь все объяснить.
Но ее тело замерло, дрожа, словно что-то категорически запрещало это.
Внутри она чувствовала себя подавленной.
*Я еще не обрела полную свободу...*
В отличие от времен до регрессии, когда она была вынуждена действовать и говорить по строгому сценарию, словно актриса в пьесе, она думала, что теперь у нее достаточно свободы для речи, но это было не так.
К счастью, благодаря своему десятилетнему опыту,
Зик, казалось, сразу понял ее ситуацию.
*Но старшекурсники...?*
Когда Зик сделал жест за ее спиной, дверь распахнулась,
обнаружив детей, растянувшихся на полу.
Зрачки Святой Девы расширились.
Хотя она видела Сой вчера, это были ее дети, с которыми она встретилась снова.
Ее шаги бессознательно стали ближе,
впитывая каждое их лицо, словно высекая их в своей памяти.
После регрессии,
увидев блокнот, в котором начала записываться совершенно другая история, она поначалу хотела вмешаться.
Появление монстров в этом мире.
Север, ставший щитом от монстров, а не от иностранных врагов.
Существование магов.
Сюжетные детали и истории, которые она никогда не сочиняла, казалось, меняли мир, словно обладали собственной силой.
А существование такой силы означало, что этот мир снова может направиться к разрушению.
Но что заставило ее отказаться от намерения вмешаться, так это момент, когда Серена избежала смерти.
Изначально Серена должна была умереть
в начале истории, в год, когда ей исполнилось двадцать.
После того как ее оглушили дубиной гоблина.
Ее потащили за лодыжку, и она ударилась головой о камень.
В написанной ею истории все четыре девушки были обречены погибнуть в год своего двадцатилетия.
Это было условием поддержания баланса мира,
чтобы предотвратить появление ужасных врагов, которые уничтожили бы мир.
Дети добровольно приняли предложение Святой Девы, говоря, что умереть на Континенте Дэйв или умереть в новом мире — в конечном счете одно и то же.
Этот мир был построен на фундаменте этой жертвы.
Однако, поскольку она не могла просто требовать жертв,
она пообещала исполнить по одному желанию каждой до того, как им исполнится двадцать.
Для Серены — любовь ее семьи.
Для Сой — жизнь обычной простолюдинки.
Для Ириэль — богатство и слава.
Для Юри — жизнь, в которой она даже не будет думать о своей одержимости мечами.
Среди них Серена была первой смертью.
Но каким-то образом, несмотря на выжившую Серену, мир всё ещё существовал и не думал разрушаться.
И причинно-следственная связь осталась неизменной.
В то время Святая Дева вознесла молитву благодарности Богу.
Миру, который спас этого ребенка.
За возможность спасти жизни, от которых она уже отказалась.
Они были перед ней сейчас, выглядя точно так же, как раньше.
Не как злодейки в романе, который она написала, или трупы, чьи жизни оборвались.
А в своих собственных ярких красках, полные жизни.
Слезы, которые давно высохли.
Эмоции.
Они переполняли ее.
Слезы начали наворачиваться на глаза.
Затем она повернула голову.
Ее взгляд упал на мальчика с золотыми волосами.
Роснанте.
Он смотрел на нее с широко открытым ртом и дрожащими глазами.
— ...Идиот. Ублюдок.
Ее слезы мгновенно исчезли.
Казалось, будто десять лет тяжести просто свалились с плеч.
*Ах, какое облегчение. Черт, зачем я вообще создала такого персонажа?.. Особенно учитывая, что из-за принуждения я была связана по рукам и ногам. Ха, может, врезать ему прямо сейчас?*
— И-идиот...?
Роснанте был ошеломлен оскорблением, которое никогда раньше не слышал вслух.
И глаза девушек метались вместе с его взглядом.
*Откуда она узнала!?*